Грязь

Wildest Dream — Duomo

Я не плакала, когда мне в волосы вплетали золотые лозы, усыпанные жемчугом. Я не плакала, когда модистка упрекнула меня в том, что я слишком похудела, и больно уколола меня иголкой, на ходу подгоняя платье. Я не плакала, когда Кэти молча помогла мне аккуратно надеть чулки и зашнуровать балетки. Я не плакала даже тогда, когда служанка промахнулась и прыснула духами мне в лицо. Скупая слеза сожалений скатилась по щеке ровно в тот момент, когда я поняла: вся моя решимость изменить собственную жизнь была не под силу трусливому характеру. Я могла хоть сто раз сбежать из комнаты, наорать на подругу, верой и правдой клясться себе, что ни за что не выйду замуж и не буду продолжать делать то, что от меня требуют, но вот она я и результат прежде сделанных мной решений. Стоим и плачем, глядя на массивную белую дверь, что с минуты на минуту откроется, впуская меня на торжество собственной гибели. Я утёрла рукой слезу, что стремительно катилась по щеке вниз, уже подпортив мне макияж. — Вики, улыбнись! — шепнула Маргарет, стоя по правую от меня руку. — Нас сейчас позовут. Сквозь тонкую вуаль, что закрывала моё лицо, я со злостью уставилась на чётко очерченный профиль королевы. На несколько секунд я позволила гневу обуять меня, позволила себе ненавидеть её, а потом смиренно отвела взгляд и хлюпнула носом. — Ты такая красивая, — приглушённо промямлил отец, приковывая к себе моё внимание. По правилам этикета мне следовало позволить ему ввести меня в зал за руку, но я стиснула кулаки и прижала их к животу. Я физически ощущала чей-то взгляд, скользящий по моей спине. Когда терпеть это напряжение стало физически невозможно, украдкой я наклонила голову и обернулась, из-под вуали пытаясь установить зрительный контакт с одной из причин моей нервной тряски. Грустный взгляд Нейта на секунду просветлел, и лёгкая, ободряющая улыбка тронула его бледные губы. Я могла только догадываться о том, что сейчас творилось у него в голове, какие муки терзали его сердце. Я ответила другу такой же слабой улыбкой, будучи не совсем уверенной, что стоя на другом конце коридора, он сможет увидеть её из-под вуали, но была уверена в том, что почувствует. Почувствует, что я не виню его за то, что не смог ничего предотвратить, и почувствует, что я благодарна ему за то, что, несмотря на обстоятельства, он всегда был на моей стороне. Что ж, одно было отрадно в этом моменте — украшение замка и впрямь было захватывающим. Белый мрамор стен пестрел нежно розовым, оказавшись в плену у тысячи роз. Отовсюду доносился радостный гомон. Гомон предвкушения скорого триумфа всего ангельского рода, мерно сливающийся с ласковым треском скрипки. Я встряхнула руками, стараясь унять нервную дрожь, уже второй час не ведая, чем себя отвлечь от мыслей о том, что завтра в обед в реестре небесных браков станет на одну очень несчастливую чету больше. Невзирая на обстоятельства, Артур казался мне приятным мужчиной. Он определённо был хорош собой, обходителен и ненавязчив (иногда чересчур). Ужасающим был не сам факт того, что моё будущее теперь навсегда переплетено с его выбором, а то, что выбора в целом никогда и не было, и в ближайшем будущем не предвиделось. Чтобы отвлечь себя от досадных мыслей, напоследок я решила открыть тот самый дневник. В планах было сжечь его к утру, оставляя ласкающие душу и не только фантазии в прошлом. Я как раз добралась до того момента, где миссис Х весьма красноречиво описывала процесс невероятного, порой жестокого соития с адским принцем, когда двери в мою спальню с грохотом отворились, а маленькая задвижка с лязгом упала на деревянный пол. — Прости, — почти искренне извинился Люциан, стараясь вернуть дверь на место. Слава Богам я была одета. Из неприятного был лишь факт того, что в руке я держала дневник, а цепкий взгляд гвардейца успевал следить за слетевшей с петель дверью и бордовой обложкой одновременно. — Как ты вошёл? Там же Нейт и… — Я попыталась вспомнить имя новенького, приставленного ко мне. — Я отлично работаю языком, не так ли? — усмехнулся мужчина, размашисто и без зазрения совести шагая в мою сторону. У меня вспыхнули щёки, но не только от воспоминаний о… но и от того, каким многозначительным был взгляд Люциана в момент того, как он обогнул мою кровать и уселся в кресло напротив. — Пришлось соврать Нейту, что его вызвал Фолл. Выкроил нам несколько минут прежде, чем он с криками и крестом ворвётся сюда выкуривать меня подальше от тебя. — Оу, — только и ответила я, стараясь подолгу не смотреть на то, как длинные пальцы гвардейца выбивают барабанную дробь на подлокотниках кресла. — Читаешь? — разглядывая что-то на потолке, как бы между прочим подметил Люциан. — Угу, — совершенно не понимая, куда следует накренить вектор этого разговора, промычала я. Спросить об Аврелии? О невесте? О нас? Бьюсь об заклад, увиливание не обойдёт стороной все три вопроса. — Не любишь розы? — вдруг вырвал меня из раздумий голос мужчины. Сперва растерявшись, с лёгкой ноткой раскаяния я посмотрела на некогда роскошный букет роз, подаренный Артуром и брошенный мной в углу комнаты. Мне тут же захотелось спрятать сирень, подаренную Люцианом и возведенную на пьедестал прикроватной тумбочки, но было поздно. Гвардеец уже успел многозначительно ухмыльнуться, возвращая мне свой обольстительный взгляд. Когда Люциан вдруг резко встал, держа одну руку на рукояти короткого меча, сердце в моей груди затрепетало вдвое быстрее. Черты его лица так поразительно сочетались друг с другом. Полные губы, надбровные дуги… Я было решила, что следующий его шаг будет навстречу мне, но гвардеец нахмурился, а вместе с этим убитая жизнью и стараниями Люциана дверь с концами слетела с петель и рухнула на пол. — Пиво принёс? — расслабляясь, рассмеялся Люциан, возвращаясь в кресло. Пышущий здоровьем и недовольством Нейт крепко стиснул челюсть, многозначительно мечась взглядом от двери ко мне, а от меня к Люциану, который разве что не храпел, таким расслабленным тот выглядел.

Bad guy — Vitamin String Quartet

Слава Богам музыка в тронном зале была достаточно громкой для того, чтобы заглушить бешеный ритм моего сердца и клацанье зубов, порождённое нервной дрожью по всему телу. Я то и дело спотыкалась, путаясь в белом кружеве, что мешалось в ногах, но помощь отца открыто игнорировала и презирала. Единственное, что помогало мне двигаться вперёд, вдоль возбуждённой толпы придворных — Нейт, следующий за нами. Огненно-рыжая макушка Кэти показалась всего на секунду, вынуждая моё сердце болезненно сжаться. Я старалась не смотреть на фигуру в белом, что ожидала меня подле тронов, вместо этого из-под вуали разглядывая совершенно новые для меня лица. Когда мой взгляд украдкой коснулся Лолы и Франчески, те радостно замахали мне руками в ответ, и я скривилась, отчаянно продолжая свои поиски. Насколько мне было позволено, я задрала подбородок и закрутила головой, ища… его. — Я обещал не говорить королеве о ваших… — Нейт запнулся, словно продолжение его речи было равносильно выпитому галлону тыквенного сока. — О ваших отношениях, — выплюнул мой друг то ли в мою, то ли в сторону Люциана. — Но ты переступил черту… — Поверь, дружище, когда я на самом деле переступлю черту, об этом узнают все, — совершенно спокойно ответил ему Люциан, не сводя с меня взгляд. Я неуютно поёжилась, растерянно глядя на мужчин. — Ещё одно слово, и… Обстановка накалялась. Я хотела встать и вклиниться, но волевым жестом руки Люциан приказал мне сидеть на месте, и я почему-то послушалась. — И? — игриво, как бы забавляясь уточнил он, вставая с кресла. Какими бы не были его намерения, сомневаюсь, что они были добрыми. У людей с добрыми намерениями таких оскалов не бывает. — Побежишь жаловаться? Расскажешь всем, что она, — Люциан ткнул в меня пальцем. — И я… — Заткнись, пока я тебя не убил, — оборвал его Нейт, решительно делая шаг навстречу. — Полегче, парень. Разбрасываться угрозами подобного плана прерогатива белокрылых, твоё же место — за дверью. Нейт не стал отвечать, а Люциан не ждал ответ. С минуту они стояли напротив, игнорируя моё присутствие, а потом напряжение лопнуло. Я удивлённо вскрикнула, когда разгорячённый, до безумия злой Нейт подался вперёд, занеся кулак для удара. Люциан даже не предпринял попытку увернуться, или мне так показалось. Массивный кулак моего друга приземлился тому прямо в челюсть, слегка остудив пыл обоих. Люциан довольно оскалился, обнажив испачканные кровью белоснежные зубы: — Заслужил, признаю. Закончил? — Я ещё даже не начал.

What About Us — Duomo

Более игнорировать фигуру Артура я не могла, ведь теперь нас разделяло меньше полуметра. Музыка слегка стихла, и теперь я и впрямь волновалась, что мой тихий, молящий скулёж под вуалью может кто-то услышать. Презренный отец уже не казался таким презренным, но и тот отошёл в сторону, оставляя меня наедине с мужем и безымянным в списке моих имён Апостолом. — Ты в порядке? — шепнул мне Артур, нервно теребя свои руки. — А ты? — шепнула в ответ я. — Переживаю, — искренне ответил мой жених, без трёх минут будущий муж. — И я, — слегка улыбнулась я, благодарная ему за правду, единящую нас в этой безумной толпе. Вещательное бюро в лице Апостола призвало всех к тишине и начало свою длинную, монотонную речь, а я продолжила взглядом блуждать по залу, стараясь разглядеть в каламбуре вычурных нарядов его внушительную фигуру. Мне пришлось перебрать с сотню разбухших от ленивой и безбедной жизни лиц, прежде чем его взгляд сам нашёл меня, заставляя сердце замереть. Он стоял в самом углу зала, не сводя с меня пристального взгляда, раздевающего и укутывающего в тёплые объятия одновременно. Уголок его прекрасных губ ещё был разбит и возможно болел, но Люциан всё равно улыбнулся, искренне, с сочувствием. Увижу ли я её вновь — эту чёртову улыбку, ставшую мне наказанием и великим спасением? В приказном порядке Вики-обссыкуха и Вики-трусиха были помещены под арест, пока Вики-пиратка и по совместительству бунтарка рванула в эпицентр катаклизма, верой, правдой и грудью расталкивая двух упёршихся друг в друга баранов. — Хватит! — закричала я, чуть не свалившись в обморок от перенапряжения. После второй попытки получить по лицу, Люциан не стал сдерживаться и нанёс ответный удар, кажется, сломав и без того переживший кучу нос Нейта. В отместку Нейт извлёк из ножен маленький кинжал, но быстро утерял его и вновь прибегнул к старым добрым тумакам. На секунду мне показалось, что я сгорю. Нет, не от стыда. Между этими двумя и впрямь было жарко как в адском пекле. К моему разочарованию я была на две головы ниже обоих, поэтому моё вмешательство заметили не сразу. Ещё чуть-чуть и меня бы раздавили, но Люциан успел удержать кулак Нейта, что целился тому в челюсть, способный меня задеть. — Уйди, — процедил сквозь зубы Нейт. — Не уйду, пока вы оба не успокоитесь! — Я не успокоюсь, пока этот, — зло выплюнул мой друг. — Не сдохнет. — Долго простоим, я ведь пока не планировал умирать. — Я ускорю твои планы. Не благодари. — Не буду. — Хватит! Заткнитесь! Нейт, зачем ты это делаешь? — Да, Нейт, зачем ты это делаешь? — Ты тоже заткнись, — шикнула я. — Нейт? — Так мне заткнуться или говорить? Я готова была кричать и кусаться, но вместо этого сделала вдох поглубже, разворачиваясь спиной к Люциану. — Нейт, прошу тебя. Это был мой выбор. Всё, что было… — я осеклась, чтобы не сболтнуть лишнего. — Мой выбор, понимаешь? — Какой к чёрту твой выбор? — не сдавался Нейт. — Этот урод запудрил тебе мозги, чтобы затащить тебя в постель. Кто такая Ости, Люциан, а? Я с трудом сдержала порыв подхватить инициативу, вместо этого мягко касаясь Нейта рукой: — Я выбрала его, Нейт. И этот вечер — последний день в моей жизни, когда я всё ещё могу выбирать. И я выбираю его, вне зависимости от того, кто он и каковы его намерения. Нейт удивлённо раскрыл рот, но я его перебила: — Потому что я так хочу, Нейт. Вот в чём было дело… в том, что я этого хотела. Хотела, наплевав на тайны и страх. Наплевав на кровавые пятна на манжетах, загадочные исчезновения и появления, невесту и туманное прошлое. Я так хотела, дело было не в нём, а в том чувстве, которым я жила, которое он мне дарил… чувстве, что я живая.

You Oughta Know — Duomo

Я вытянула дрожащую руку вперёд, позволяя Апостолу опутать её сотканным из золота и шёлка платком. Когда холодные пальцы Артура сжали мою ладонь, я слегка вздрогнула от неловкости. Что ж, касания кончиками пальцев — явно не последний наш тактильный контакт. Браки на небесах и впрямь заключались на небесах, но вместо выписки о том, что мы теперь супруги, клятва данная ангелами была нерушимой, вечной, кровной. Тонкая иголка уколола кончик моего пальца. Под золотой накидкой Апостол соединил наши с Артуром кровоточащие указательные пальцы, громким басом оглушая весь зал: — Умрёт один — умрёт другой, падёт один — падёт другой, разрушит один — разрушатся оба. Amen. — Amen, — прошептал в ответ Артур, не сводя с меня взгляд. — Amen, — прошептала в ответ я, не сводя взгляд с Люциана.

***

Торжественный банкет, как и ожидалось, был муторным, вычурным, громким. Вдвоём, словно не из этого мира, мы сидели на самом пьедестале и принимали поздравления, без желания раздаривая натянутые улыбки и слова благодарности. Под конец я совсем одурела, но уходить не спешила, ведь все знают, что означает первая ночь новобрачных… И я, к моему сожалению, знала. В конце концов у меня просто не осталось выбора, и Маргарет приказала служанкам приготовить меня к ночи. За версту меня можно было вычислить по терпкому аромату лавандовых масел и угрюмому выражению лица, возглавляющему список угрюмейших лиц трёх измерений. Но добили меня вовсе не ажурные стринги, а факт того, что вместо моей спальни табун служанок запихал меня в другую комнату, напоследок кратко проинструктировав: — Не кричи и не дерись. Отличное руководство к сексу, прямо как Маргарет завещала. Напоследок я отчаянно пнула запертую дверь ногой, не изменив этим ситуацию, но слегка поубавив пыл. На всякий случай я ещё подёргала ставни окон, но и те оказались наглухо заколоченными. — Это брачное ложе или грёбаный эшафот? — зарычала я, срывая с постели белое одеяло, усыпанное лепестками роз. Когда дело дошло до белоснежной простыни, которая в обязательном порядке должна была оставить на себе следы крови как символ случившегося соития, я взревела пуще прежнего, разрывая ткань на две части. Усыпанная розами, украшенная свечами комната превратилась в кавардак, но мне почему-то показалось, что Артур должен оценить мои старания. На мгновение я даже поверила в то, что нам обоим это не нужно, что он не станет принуждать меня против воли. И всё же, когда замок в двери повернулся, я испуганно замерла, руками прикрывая все причинные места.

Girls Like You — Vitamin String Quartet

Люциан бесшумно вполз в комнату, заставляя меня удивлённо пятиться. Он молча прокрутил маленький ключик с внутренней стороны двери, на мой взгляд помедлив с этим занятием. — Что ты здесь делаешь? — зашептала я, боясь, что дополнительные три децибела будут стоить нам обоим головы. Люциан отошёл от двери, всего на мгновение задержав на мне взгляд. Снова эта его странная привычка разглядывать комнату, как можно дольше оттягивая момент посмотреть мне в глаза. — Уютно тут, — усмехнулся он, глядя мне под ноги, где грустной кучкой валялось изорванное постельное белье. — За этим ты пришёл? — Я хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он, напряжённым тоном. Волна раздражения и негодования, прокатившаяся по всему телу вынудила меня оскалиться: — Я в порядке, можешь уходить. Кажется, не меньше меня удивлённый моими словами, Люциан импульсивно шагнул навстречу, а когда я не дрогнула, выдерживая на себе его холодный взгляд, сделал ещё несколько шагов, пока расстояние между нами не превратилось в жалкие тридцать сантиметров. Но даже отсюда я могла ощущать жар его тела, аромат его кожи, который дурманил разум, побуждал смотреть ему в глаза, даже если я так сильно желала и не желала того одновременно. — Не надо на меня так смотреть, — хрипло вымолвил он. — Как так? — Ты сама знаешь, как на меня смотришь. — Он закрыл глаза. — А может и не знаешь, и вот почему я должен уйти. — Как я смотрю на тебя, Люциан? Он открыл глаза. — Так, как я не заслуживаю. Не от тебя. — Неправда. — Я поддался желанию и… чёрт, мне нужно уйти. — Он вдруг отрешённо попятился прочь, не отводя от меня взгляд. — Артур не тронет тебя, обещаю. Спокойной ночи, Вики. Я смотрела, как он идёт к двери, и его имя вертелось у меня на языке. Я не хотела, чтобы он уходил. Мне было наплевать на то, что нас могут увидеть, что с минуты на минуту сюда явится мой муж. А ещё я не хотела, чтобы он думал, будто бы не заслуживает этот мой взгляд. Хороший или плохой, Люциан Уильям заслуживал его, потому что именно он был причиной того, как живо стали блестеть мои глаза. Чего я хочу, так это жить. Чего я хочу, так это его. — Люциан? Он остановился, но не обернулся, а моё сердце опять бешено забилось. — Останься. Сперва гвардеец не ответил. На секунду я вообще засомневалась в том, что он дышит, но потом он заговорил: — Я ничего не хочу так сильно, как этого, но вряд ли ты понимаешь, что случится, если я останусь. У меня слегка закружилась голова. — А что случится? Он повернулся и устремил на меня пронзительный взгляд. — Каждый раз, каждый чёртов раз, что ты касалась меня, позволяла мне касаться тебя, был мукой. Я сдерживал себя, я… — Люциан запнулся. — Я хотел быть хорошим для тебя, но больше не смогу. Не смогу быть с тобой рядом и не оказаться через десять секунд на тебе. Может, мы даже и до кровати-то дойти не успеем, — это предложение вызвало у него нервный смешок, а меня обдало жаром. — Знаю. Он резко втянул воздух. — Знаешь? Люциан наконец отлепился от двери и сделал шаг навстречу. — Я не ограничусь поцелуями, Вики. Не ограничусь тем, чтобы доставить тебе удовольствие, не потревожив твою честь. Внутри тебя будут не только мои пальцы, Вики. Если я останусь, то, боюсь, ты не выйдешь из этой комнаты невинной. Вряд ли ту, кем я стала, теперь можно было назвать невинной, и я ответила: — Знаю. Он сделал ещё один шаг навстречу. — Правда, Вики?

The Wall — PatrickReza

Теперь я уже и не помнила, кто первый сделал шаг навстречу. Возможно, что мы шагнули одновременно, оставляя сожаления, опасения и прошлое за пределами крепкого сцепления наших тел. Я знала губы Люциана на вкус. Я хорошо успела их изучить и то, какие разные поцелуи они могут мне дарить. И снова он меня удивил, впервые совместив в одном жесте столько грубости, страсти и нежности, словно впервые меня целовал он, а не одна из тех его сторон, что он пытался показывать в тот или иной момент времени. Я поцеловала его в ответ, крепко прижимаясь к нему, и как только его язык прикоснулся к моему, он отстранился. Дальше все происходило так быстро, что от волнения и предвкушения у меня закружилась голова. Я остервенело вцепилась руками в гвардейскую тунику, требовательно стараясь разорвать её на части, но она оказалась крепче тонких простыней, и тогда Люциан усмехнулся, нежно целуя меня в уголок рта. Лишь когда я оказалась на постели, а он навис сверху, мне наконец-то удалось добиться своего. Рваным движением мужчина стянул тунику через голову, а потом жадно накинулся на мой туалет «ночной бабочки». — Красиво, — прошептал он, губами прочерчивая дорожку от моего дрожащего колена и ниже, зубами стягивая чулок. — Но лишнее, согласись? Я была согласна со всем, кроме того факта, что он продолжал дразнить меня своими брюками. Лишь единожды мне было позволено украдкой увидеть его тело во всей красе, но я больше не хотела довольствоваться украдками. Руки быстро нашли пряжку ремня, когда Люциан покончил с чулками и вернулся выше, томительно нежно отталкивая языком бретели лифа. Он позволил мне расстегнуть ширинку, ремень, а когда я попыталась стянуть лишнюю одежду вниз, он слегка приподнял бёдра, помогая мне. — Не смотри так, не смотри так, если не хочешь, чтобы вектор этого вечера принял другие окрасы, — зашептал мужчина мне прямо в шею, пока я нагло и не моргая таращилась на восхитительный, завораживающий вид, к которому вела лёгкая, небрежная поросль внизу живота. — Что за вектор? — с трудом собирая слова в предложение, прошептала я в ответ, рукой потянувшись ниже. Пальцы Люциана накрыли мою ладонь прежде, чем я успела коснуться такой желанной, внушительной плоти, мечты о которой не покидали меня последние несколько недель. — Вектор, в котором ты сидишь на коленях у моих ног, умоляя меня продолжать… — Он прервался всего на секунду, но лишь для того, чтобы стянуть лиф и больно укусить меня за сосок. — Трахать тебя в рот. Я смущённо вспыхнула, припоминая подобное в дневниках миссис Х. Кажется, тогда мне показалось это чем-то отвратительным, но сейчас… Боги, я хотела этого. Люциан резко отпустил мою руку, и я не сразу поняла, куда он её направил, но пальцы сами сжались в тугое кольцо вокруг его члена, даже если в действительности я не знала, как правильно мне следует себя вести. — Пожалуйста, не останавливайся, — выдохнул он и стиснул зубы. — Умоляю, не останавливайся. Я сосредоточилась на его лице, продолжая трогать — и всё его тело откликалось. Он стискивал зубы, слегка размыкал губы. Контуры его лица стали резче, а жилы на шее напряглись. Немного грубо Люциан вдруг оттолкнул меня в сторону, вынуждая прервать моё занятие. Его глаза светились и блестели, а потом густые ресницы опустились и прикрыли их, когда он коснулся меня между ног. Я больше не планировала стесняться того, как влажно там становилось каждый раз, когда он касался меня. Несколько мгновений плавных нажатий в нужном месте, и с губ сорвался приглушённый стон. Гвардеец лукаво ухмыльнулся, не убирая руки: — Ты готова? У меня перехватило дыхание и я кивнула. — Хорошо, потому что если нет, то я и правда могу умереть. Я нервно хихикнула, а потом широко распахнула глаза, стоило внушительной твёрдости мужчины коснуться моей промежности. Боги. А потом он надавил ещё чуть-чуть и остановился. — О да, ты готова. Всё моё тело вспыхнуло и задрожало. Люциана позабавила моя реакция, и он нежно, успокаивающе поцеловал меня в уголок губ. — Ты такая скользкая и изумительная. — Ты говоришь такие неприличные вещи. — А собираюсь сделать кое-что ещё более неприличное, — пообещал он. — Но сперва может быть немного больно. Кажется, я где-то слышала об этом, но сейчас совершенно не волновалась. Я была уверена в нём. Он снова усмехнулся, но смех сменился стоном, когда он начал двигаться. Это было едва ощутимое нажатие, и я не поняла, как он может продвинуться дальше, но… Внезапно у меня перехватило дыхание от резкой боли, и я рефлекторно вцепилась ногтями в его плечи. Люциан застыл, тяжело дыша. — Прости, прости. — Всё хорошо. Он поцеловал меня снова, нежно, и прижался лбом к моему лбу. Я неглубоко дышала. Не верю, но я смогла это. Я переступила эту грань, я шагнула в пропасть, и я… я была счастлива. Люциан продолжал неподвижно лежать на мне, и я сама подняла бёдра выше, подаваясь навстречу. Боль осталась, но уже не такая сильная, и я попробовала ещё раз, и ещё. Гвардеец выжидал, а я продолжала пробовать, пока в какой-то момент трение не стало обжигать, но уже по-другому. Мышцы внизу живота напряглись, и по мне прокатилась волна удовольствия. Только тогда Люциан снова начал двигаться, нежно, осторожно. От того, каким ласковым он был со мной и от того, каким грубым являлся окружающим, у меня перехватило дыхание. Он сдерживал себя, чтобы не причинить мне боль, а я не хотела сдерживать себя, чтобы доставить ему как можно больше удовольствия. — Ты… т… — Предохраняюсь, — прочитав меня, ответил Люциан, зарывшись носом мне в шею. Мы двигались, стонали, стискивали друг друга, забывая обо всём на свете: обо всех условностях, гранях, правилах. И этот момент я доверяла ему, совершенно выкинув из головы Артура, королевство и свою роль в этой иерархии лжи. Был только он, и только я. Только мы. Волна наслаждения захлестнула нас одновременно. Удовольствия, что я испытывала прежде показались мне какими-то ничтожными перед лицом того, что я испытала вместе с последним толчком его плоти внутри моего раскалённого тела. — Боги, ты невероятная, — хрипло простонал Люциан, изливаясь внутри меня, и, кажется, впервые упомянув Бога. Измотанная переживаниями и в то же время расслабленная до предела, я тут же провалилась в полудрёму, обвив Люциана руками и ногами, выдыхая в такт его мерно вздымающейся груди. Кажется, я спала и в момент того, как дверь в нашу спальню слетела с петель и на пороге показалась Маргарет. Я была словно во сне и тогда, когда Люциан стянул меня с постели и наспех одел в свою тунику. Это был сон, потому что иначе я не могла объяснить то, что случилось после. Не могла объяснить изменившийся голос Люциана, алый блеск его глаз и огромный размах багровых крыльев. Не могла объяснить и то последнее, что запомнила прежде, чем провалиться в забытье: — Люцифер — принц Ада, сука. Убери от неё свои руки.