Грязь

— Нахуя ты её вырубил? — Она бы тебя прикончила. Я сморгнула морок, трижды почесала кулаками глаза, искренне надеясь, что представшая моему взору картина — просто результат постсексуального стресса. Люциан ни на секунду не отходил меня, со всех сторон обвив меня своим могучим, крепким телом, защищая. Одурев от накала страстей, немного рассеянно я снова окинула комнату взглядом, на несколько секунд задержавшись на вытянутом, разгневанном лице Маргарет. А потом я включилась в реальность, и чуть не сошла с ума. — Что… что… — закудахтала королева, хватаясь за сердце. — Что здесь… Взгляд всех присутствующих был прикован к фигуре за моей спиной. Люциан, пронюхав, какая часть его тела приковывает всеобщее внимание, подхватил с пола брюки, быстро их надевая. — Как ты посмел, грязное человеческое отребье? Как ты посмела, паскудная девка? Как? — вдруг заорала Маргарет, ураганом, не предвещающим ничего хорошего, надвигаясь на нас. Духу для того, чтобы занести руку на гвардейца у неё не хватило, зато момент того, как стремительно быстро приближалась её ладонь к моей щеке, я запомнила навсегда. Именно в этот момент я поняла, что моя жизнь окончена, именно в этот момент я пугливо обернулась навстречу шелесту багровых крыльев, именно в этот момент я увидела его глаза, именно в этот момент он грубо схватил руку Маргарет и отшвырнул её в сторону: — Люцифер — принц Ада, сука. Убери от неё свои руки. По прошествии десятилетий детские воспоминания стали блеклыми, как будто бы ненастоящими. Я уже точно не могла вспомнить, когда в первый раз мне сказали, что я не смогу летать, и я почти забыла триумф от первого карточного выигрыша у мамы, но один момент был таким ярким, что ощущался даже тогда, когда я настойчиво пыталась вычеркнуть его из своей памяти. Кажется, что я запомнила всё до малейшей детали: на завтрак у меня был тост с персиковым джемом, а в дорогу экономка сложила мне три яблока и пару конфет. Отец как всегда был немногословен, но к тому моменту я ещё не оставила попытки достучаться до него. Я трындела без умолку, а он молчал, пока мы битые сутки тряслись по ухабистым дорогам, ведущим в замок. И тогда Элайджа пошутил: — Демоны не протянут и пары минут в твоём обществе, лисёнок. Заболтаешь их до смерти. — Тогда мне нужен рупор! — пожурила я в ответ. — И я заболтаю их всех… И пока мы смеялись, карета на что-то налетела. Я больно ударилась головой, к счастью, не сломав себе шею. Отделавшись лишь лёгким испугом, я тут же села обратно, интуитивно потянувшись навстречу Элайдже. Никогда прежде не видела его таким растерянным и дезориентированным, словно в тот момент, когда я летела носом вниз, причитая о неудачном столкновении колеса и коряги, он наперёд знал что-то большее. — Ничего не бойся, лисёнок, хорошо? Оставайся с папой, я проверю, что там случилось. Наверно на что-то наехали. Всё случилось на моих глазах. Теперь я почему-то даже не помнила ту боль, что испытала, заработав свой первый шрам. Я даже не помнила лица тех, кто на нас напал, но взгляд Элайджи в момент того, когда тварь перегрызла ему глотку зубами, я запомнила навсегда и то чувство, что парализовало меня, притупило все остальные чувства, что должна была испытать маленькая девочка будучи на волоске от смерти. Я помнила, как запылало всё тело, как руки и ноги превратились в раскалённую лаву, как всё вдруг стало отчётливее и темнее одновременно, словно щелчком пальцев кто-то сменил вокруг весь цветовой спектр. А ещё я помнила страх с горьким вкусом ярости, который не испытывала никогда больше. Никогда больше до этого самого дня. Веки словно прилипли друг к другу или потяжелели на добрые пять кило, иначе я просто не могла найти причину того, почему я всё слышу, а сделать ничего не могу: ни пяткой двинуть, ни глаза разомкнуть, ни толком вдохнуть. Короче говоря, оставалось лишь надеяться, что в случае, если меня решат признать мёртвой, кто-то предложит провести вскрытие. Быть погребённой заживо — последнее из моих желаний. Кто-то лязгнул чем-то металлическим у самого моего уха, и я рефлекторно вздрогнула. Подумала, что вздрогнула. На самом деле я продолжала неподвижно лежать, отчаянно умоляя губы разомкнуться, а глаза раскрыться. Тяжёлая поступь описала несколько размеренных шагов вокруг моего закаменевшего тела, и я рефлекторно закрутила головой в поисках нарушителя моего покоя. Подумала, что закрутила головой. На самом деле я продолжала лежать. Чьи-то холодные пальцы коснулись моего запястья, и на секунду я обрадовалась — чувствовать прикосновение означало то, что я всё-таки вроде как жива. — Жива, — подтвердил мои догадки знакомый голос. Голос Артура. — Всё ещё жива, — прикрикнул мой муж. — По ней так и не скажешь, — вклинился новый знакомый голос. Горячие пальцы окольцевали другую руку, приподняли её вверх, а потом резко опустили, оглушая комнату звуком глухого удара костей о что-то, кажется, деревянное. — Отвали от неё, Винчесто, — фыркнул Артур. — Сам от неё отвали. Возишься тут, как курица-наседка. Проснётся она, куда денется. — А если я переборщил? — Тогда сдохнешь вместе с ней, Дино, — рявкнул третий голос, до сего момента предпочитавший сохранять молчание. Его голос. Я резко сжала оба кулака и распахнула глаза, неприязненно морщась от яркого пламени свечи, приставленной к моему лицу. Было плевать на то где я, сколько валялась в отключке и что вообще происходит вокруг. Не останавливал и факт того, что я и стоять-то не могу. Грохнувшись на пол после неудачной попытки встать, я решила, что буду ползти. Буду ползти, пока не доберусь до него, пока не вцеплюсь ногтями ему в лицо. Пока не убью его. И я ползла, заплывшим взглядом с трудом разбирая дорогу, ориентируясь исключительно на запах. На его грёбаный запах хвойного леса. Руки Артура окольцевали меня прежде, чем я сумела достигнуть цели и осуществить злостное, скорее всего неудачное покушение. — Не трогай её, — сухо прохрипел голос из угла, и мой… эм… муж отпустил меня. Обрадовавшись отсутствию непреодолимого препятствия в лице натренированных трицепсов и бицепсов Артура, я продолжила ползти, в процессе пытаясь шевелить языком, но тот пока не стремился включаться в общую работу. Короче говоря, из функционального остались лишь две руки, на которых я отчаянно и очень медленно тянулась вперёд. Прежде, чем в мой отравленный мозг поступили сигналы бедствия, горячее дыхание на уровне моего лица обожгло губы, и я наконец-то раскрыла глаза, встречаясь с ним взглядом. — Ты-ы-ы, — зашипела я более жалко, чем планировала. Слюнные железы жили своей жизнью, и вместе с двумя глухими звуками изо рта вырвалась слюна. — Ты-ы-ы. — Я, — холодно ответил Люциан, оказавшись на корточках напротив моего лица. Его тёмный, зловещий взгляд, такой непохожий на тот, что я помнила, с отвращением заскользил по моему лицу, ни на секунду не задержавшись на губах, стремительно быстро опускаясь к подбородку, по которому печально стекала слюна. — Прежде чем колдовать, Дино, нужно блять узнавать, как снимать заклятие обратно. — Не волнуйся, Люцифер, ещё несколько минут в твоём обществе, и наша принцесса встанет на ноги только ради того, чтобы перерезать тебе глотку, — усмехнулся Винчесто. Я было хотела зарычать, но вместо этого только напускала больше слюней и глухо засопела. Когда Люциан вернул мне свой безжизненный взгляд, в жилах закипела кровь, а может быть это была всего лишь бурлящая ненависть, оказавшаяся сильнее причины, по которой я не могла ворочать языком. Как бы то ни было, превозмогая холод и голод, сама не веря в то, что творю, я выбросила вперёд одну руку, но вместо того, чтобы вцепиться ей в лицо напротив, только потеряла равновесие и жалко шлёпнулась на холодный каменный пол. — Плохо, очень плохо, пиратка. — Он смеялся, но кроме беспощадной жестокости в голосе ничего не было. — Ты-ы-ы… — Что я, пиратка? — Люцифер, прекрати, — вмешался Артур. — Заткнись, Дино. Кто-то бережно приподнял меня с пола и помог сесть, позволяя чувствовать себя менее никчёмно. Не без труда я вздёрнула уголок губ навстречу светлой улыбке Артура, которого Люциан почему-то уже дважды назвал Дино. Когда моё несчастное тело вдруг повисло над полом, я даже не стала размышлять о том, как подобное могло случиться, как кто-то мог себе такое позволить, потому что я знала, что он мог. Ровно как и переломить мне хребет одним щелчком пальцев, вместо этого подхватывая меня под колени и лопатки, прижимая к своей груди. — Что ты делаешь? — резво вскочил Артур на мою защиту. — Не волнуйся, сегодня трахать твою жену не буду, — ответил ему Люциан, вместе с тем больно сжав пальцы на моём бедре, к которому постепенно начала возвращаться чувствительность. — Отпусти, — проблеяла я, кажется предприняв попытку дернуть ногой. Люциан, как и ожидалось, проигнорировал мою просьбу, вместо этого унося меня прочь из комнаты, в которой я очнулась. Теперь я впервые сумела задуматься над тем, где нахожусь, а самое главное… почему я здесь нахожусь? Скоропостижно мы разменяли освещённую комнату на тёмные, источавшие затхлый аромат гнили и разложений стены. Шаги Люциана были быстрыми, рваными, а его вздохи мерными и глубокими. Я не стремилась вновь увидеть, каким же было выражение его лица, во-первых потому, что боялась, а во-вторых потому, что всё равно ни черта не видела. Он с ноги распахнул двери слабо освещённого помещения, а потом грубо скинул моё неподатливое тело прямиком на… кровать. Я обрадовалась такому повороту событий, но счастье от встречи с мягкой периной длилось недолго. Три облегчённых вздоха сменились бешеным галопом сердца, когда Люциан вдруг навис надо мной, рукой вцепившись в рваную, окровавленную тунику, прикрывающую моё тело. — Убери руку, — зарычал он, когда я рефлекторно отклонилась назад, прижимая ладони к груди. — Не трогай меня. — Заткнись и убери руки. Не вынуждай меня делать тебе больно. — Не прикасайся ко мне! — Я снова увернулась, поморщившись от боли в боку. Он замер, глядя на меня. Моё сердце продолжало колотиться о рёбра. — Нет! — Прошлой ночью ты не запрещала к себе прикасаться. — Это было ошибкой, — огрызнулась я, вспыхнув. — В самом деле? Я хотела закричать, ударить его, но вместо этого тихо заплакала, позволяя коснуться куска ткани, служившего единственным барьером на пути к моей и без того опороченной чести. Рыдала ли я от того, что совершенно ничего не понимала, или от того, как сильно переменился взгляд и голос Люциана, — я не знала, и, когда вместо того, чтобы раздеть и изнасиловать меня, он лишь слегка приподнял края туники, оглядывая кровоточащий порез, рыдать я стала только пуще прежнего. Какой глупой должно быть могла показаться реакция девушки на кровь в сложившихся обстоятельствах. Я кротко взглянула на изуродованный бок и тут же отвернулась. В сложившихся обстоятельствах… Мою грудь пронзила мука, пересиливая боль в боку. Горло и глаза горели. Люциан… он даже не смертный. Он демон. Чудовище, чей народ десятилетиями пытался меня убить. Тварей, которые прокляли весь мой род и которые изо дня в день не прекращали попытки истребить нас за неимением причин. Просто потому, что они такие, это их природа — мучить, убивать. Как я могла не видеть, кто он? Неужели я была настолько глупа? Или просто он слишком умён? Или и то и другое? Потому что Люциан был хорошим. Он говорил и делал правильные вещи, а я так отчаянно стремилась установить с кем-то настоящую связь, пожить полной жизнью и почувствовать себя живой. Так отчаянно, что не воспринимала ничего, что могло послужить предостережением. Он приехал в Белый Замок с единственной целью: подобраться ко мне, опорочить, а затем убить. И он сделал это, а всё, что было между нами… всё это оказалось лишь искусным притворством. Когда он называл меня прекрасной, когда называл меня сильной и смелой… когда называл меня пираткой. И я поверила. Боги, я попалась на все эти уловки. И пока я размышляла, а Люциан мокрой тряпкой корпел над моей раной, я вернула себе бразды правления над языком и, почти не заикаясь, спросила: — Ты пришёл меня убить? Он приподнял голову, и его жестокое, безразличное, но по-прежнему прекрасное лицо озарил слабый свет свечи. — Именно по этой причине я сейчас пытаюсь не дать тебе умереть от заражения крови, пиратка? — Не называй меня так, — выдохнула я, когда его горячие пальцы коснулись оголённого участка кожи. В его глазах вспыхнули искры, но так же стремительно потухли, возвращая взгляду отстранённость. Вместе с тем он извлёк из кармана маленький пузырёк с мутной жижей и вернулся к ране, игнорируя мой язвительный порыв. — Ты демон, — продолжила я. — Всё, что ты делаешь: убиваешь, разрушаешь, сеешь проклятье. Он фыркнул. — Странно слышать это от той, кто всю жизнь провела среди ангелов. — Они не убивают невинных и не охотятся за девушками лишь для того, чтобы их проклятье продолжило жить, — вспыхнула я, не веря своим ушам. Неужели он и впрямь только что сравнил ангелов и… свой народ? — Нет, — совсем неискренне согласился он. — Они убивают только тех, кого считают недостойными, а потом запирают молодых девушек в башни, взращивая их для продолжения своей породы, незаслуживающей право на жизнь. — Ты… Зловещая улыбка, исказившая его лицо, прервала мою пламенную речь. Он продолжал сидеть между моих ног, кажется, закончив своё занятие. Мы смотрели друг на друга, не моргая, пока Люциан вдруг резко не вскочил на ноги, протягивая мне руку, приказывая встать. — Сними её, — потребовал он, намекая на изорванную гвардейскую тунику. — Что? — опешила я. Люциан устало закатил глаза, а потом отошёл к шкафу в углу комнаты, извлекая оттуда чистую одежду. Я удивлённо уставилась на чёрную рубашку, протянутую в мою сторону, и только сейчас обратила внимание на его одежду. Больше никакого белого. Внушительные мускулы груди были обтянуты тонкой тканью чёрной водолазки. Руки были закрыты, но на кистях красовались чёрные узоры татуировок, тех самых, что я видела прежде и тогда решила, что мне это лишь почудилось. Я опустила взгляд ниже, рассматривая чёрные джинсы, утопающие в коже таких же угольно-чёрных массивных ботинок. — Отвернись, — заворчала я, вырывая из его рук тёмную ткань. К моему превеликому удивлению, Люциан развернулся, позволяя мне спокойно раздеться, а потом с головой нырнуть в такую непривычно чёрную одежду. Когда всё было готово, я ещё с минуту простояла смирно, таращась на оголённый участок кожи на шее мужчины, изучая диковинные завитки. — Нам нужно поговорить, — произнёс он, разворачиваясь обратно. — Нет, не нужно, — слишком поспешно выпалила я. — Как жаль, что у тебя совершенно нет выбора. — Он кивнул головой в сторону двери, как бы намекая на то, что она заперта. — Советую тебе присесть, ты ещё слишком слаба. — Можешь хотя бы перестать делать вид, что заботишься обо мне? Он стиснул челюсть, глядя на меня сверху вниз. Раздумывал ли он над тем, чтобы меня убить или над чем-то ещё, я не знала, ожидая наихудший из вариантов развития событий. — Не испытывай моё терпение, — наконец ответил он. — Я сказал сядь. — Не сяду, — опрометчиво выпалила я, кажется, более совершенно не держась за собственную жизнь. — Отлично, — фыркнул он. — Тогда продолжим. По правде говоря я смутно представляла, что нам следует продолжить, и тем не менее я молчала, выжидая, пока мужчина заговорит первым. По старой привычке я не сводила с него взгляд, в котором по новой привычке не было ни капли восторга, только ненависть и злость. Когда Люциан тяжело выдохнул, мерным шагом описав идеально ровный круг вокруг моего одеревеневшего от испуга тела, я была готова умереть, но вместо того, чтобы меня убить, демон сам опустился на край кровати и заговорил: — Вероятно ты читала о том, как Господь изгнал Саумила из Эдема, — начал он, а затем, убедившись, что я молча слушаю, продолжил. — Непокорный сын, нарушитель покоя и всего, что ангелы величают нравственностью. Такую историю рассказывала тебе Адрана, и это единственное из того, что ангелы не переврали. Так оно и было — Самуил взбунтовался. Я продолжала молчать, впрочем пожалев о том, что не приняла приглашение присесть. Ноги дрожали, едва удерживая меня вертикально, а Люциан смотрел куда-то сквозь меня и хрипло шептал: — Когда Самуила изгнали в Ад, лишив его семьи, он был… опечален. Каким бы чудовищем не рисовали его ваши книги, он был ангелом. Он не был сотворён монстром, и он им не стал. Я готова была поспорить, не понимая, к чему мне было знать эту лживую трактовку бытия, но я слушала. — Многие источники описывали Касдею как мужчину, самого близкого брата Самуила. Сейчас её пол уже не имеет значения, но в нашей истории эта женщина будет фигурировать нередко. Именно она первой пошла вслед за Самуилом, воспротивившись несправедливости Бога и других его сыновей, которые настояли на неугодности Самуила. Люциан на секунду задержал на мне взгляд, скорее для того, чтобы убедиться в том, что я ещё дышу, а потом продолжил: — Вскоре и многие другие ангелы перешли на сторону, как вы это называете? Сторону зла? Сомневаюсь, что в ваших книгах это написано, но правда часто режет глаза, а правда была в том, что после изгнания Самуила Бог был так разбит, что ослаб и принял решение более не вмешиваться в жизнь своих детей, и тогда… — Михаил, — ни с того ни с сего слетело с моих губ. — Михаил, — кивнул головой мужчина. — Он стал править на Небесах, но его порядки были по нраву далеко не всем. Многие ангелы приняли решение спуститься в Ад к Самуилу, который прежде прославился не только своим непокорным нравом, но и тягой к свободе, веротерпимости. И с каждым сбежавшим ангелом правление Михаила становилось всё более кровавым. Мне следовало зажать руками уши, чтобы более не слушать речи этого демона, но вместо этого я неуклюже плюхнулась на хлипкую табуретку и спросила: — Ты правда думаешь, что я планирую верить тому, что ты скажешь? После всего? — После всего? — он удивился, но неискренне. — После того, как ты обвёл всех вокруг пальца, судя по всему похитил меня и… — Я хотела добавить в этот список что-то очень важное, но никак не могла вспомнить что. — Чуть не убил Нейта? — помог Люциан. Боги. Нейт. Воспоминание о прошлой ночи было смазанным, нечётким. Я помнила страх и гнев, и… боль. Крик Маргарет сиюминутно призвал гвардейцев, что охраняли вход в спальню, но провалились, перед самым своим носом упустив демона, который в это мгновение крепко держал меня за талию, словно коршун, вцепившийся в свою добычу. Непонимание в глазах Нейта быстро сменилось гневом, а тяжёлый меч перекочевал из ножен в руки. Их было шестеро, и я невольно понадеялась на благоприятный исход. Шесть гвардейцев против одного демона? У нас же есть шансы? — Люцифер, — крикнул Артур, через всю комнату кидая кинжал в сторону… У меня не было сил обернуться, не было сил осознать. Я вросла в пол, пока моё полусонное сознание вяло обрабатывало происходящие события, а меж тем скрежет металла сотряс комнату. Как оказалось, Люциану ничего не стоило убить пятерых одним взмахом руки. Одурев от ужаса, я даже стала размышлять над тем, что кинжал ему только мешает. Будь его руки свободными, все в этой комнате давно были бы уже мертвы. — Уходи, Нейт, — зарычал демон, оттолкнув меня в сторону, наступая на моего друга. — Иначе я тебя убью. — Если не сдохнешь первым. Я вскрикнула, прижав онемевшие руки к губам, а Люциан безразлично хмыкнул, мимолётно скользнув взглядом по моим трясущимся ногам. — Ты была очень смелой. Влезла между нами, — поведал он то ли с гордостью, то ли с отвращением. — А потом выбила у меня из рук кинжал и вогнала в плечо. — Но ты жив, — с трудом веря в сказанное, прошептала я. — Дино оттащил тебя прежде, чем ты осознала, что удар в плечо не смертелен. — Дино? — Настоящее имя Артура — Дино. — Он… — Мой брат. — Демон? Люцифер усмехнулся. — Это так ужасно? Я молча выжидала ответ, перепуганным выражением лица явно обозначая, что думаю на этот счёт. Переспать с демоном? Выйти замуж за демона? Я явно испытывала трудности в выборе партнёра по жизни, но разве могла Маргарет так ошибиться? — Он полукровка. Его мать была демоном, а отец — ангелом. И нет, Маргарет не выбирала тебе в мужья полукровку. Твой настоящий жених мёртв. Я не испытала горечи, услышав это. Боли в моей душе было достаточно и помимо того, чтобы думать о мёртвом женихе, место которого занял самозванец, в жилах которого текла кровь демона. Люцифер не стал реагировать на мою перекошенную физиономию, вместо этого продолжая свой рассказ: — Вскоре четверо архангелов во главе с Гавриилом отодвинули Михаила, переняв власть в свои руки, установив с Самуилом перемирие. Между Небесами и Адом воцарился мир, Вики. Я почесала за ухом, вспоминая, как всё было на самом деле, незамедлительно уведомляя об этом демона: — Михаил тяжело заболел, а Гавриил… — Установил мир с Самуилом, Вики. Они договорились и три тысячи лет жили рука об руку, сотрудничая. Это правда, как бы долго тебя не заставляли верить в иное. — Твоя правда — не моя правда. — Просто дай мне договорить, и делай свои выводы, — безразлично пожал плечами мужчина. Я кивнула. — Я и Дино родились в то прекрасное время. Во время, когда ангелы и демоны стали не просто терпеть друг друга. Они стали любить друг друга, являя миру плод своей любви — полукровок. — Ты сказал, что Дино твой брат… — Я не полукровка, если ты об этом. Касдея — его мать, демон, первая из тех, кто последовала за моим отцом. Дино мой кузен. — Твой отец… Сатана? — Я впервые за всё время осознала, кто передо мной сидит. — Моё настоящее имя — Люцифер. Уверен, ты обо мне слышала. И даже читала… Я смущённо покраснела, ненавидя себя за это. Последнее, чем мне следовало заняться наедине с самим Дьяволом — смущаться его взглядов и воспоминаний о его поцелуях. Я зарделась красным ещё сильнее и отвернулась. — В те годы Касдея и Дино долго жили на Небесах вместе с его отцом, Фенцио… — В те годы? — Годы, когда Михаил вернулся из изгнания, заручившись поддержкой таких же фанатичных ублюдков, как и он, — рявкнул Люцифер, но гнев его был адресован не мне. — Начались зачистки. Он был одержим идеей чистой крови, одержим величием расы ангелов. Совет, созданный его братьями, был уничтожен, а вместе с тем были убиты и все демоны, что тогда жили на Небесах. Отец среагировал слишком поздно. Когда адский легион прибыл в подкрепление, Касдея, ровно как и другие демоны и полукровки — была мертва. Я не должна была ему верить, и я не верила, но продолжала слушать. — Немногие выжили, и Дино входит в их число. Отец был подавлен и убит горем, когда узнал о гибели Касдеи. Ваша лживая история гласит, что Самуил атаковал врата Эдема, чтобы разрушить Небеса, вернуться домой, но в действительности он хотел лишь одного — отомстить Михаилу за сестру. На секунду Люцифер смолк, впервые за всё время так надолго задерживая на мне свой взгляд, и, не найдя поддержки, продолжил: — Это сражение вошло в историю как самое кровопролитное. Оно длилось несколько десятков лет, и именно тогда ваш род поразило проклятье крови. Вы склонны полагать, якобы это мы таким образом решили истребить ваш род, но это не так. — Не верю, — продолжала настаивать я. — Я не сомневаюсь. У тебя нет причин верить мне, кроме одной. Я собирался озвучить её после того, как окончу свой рассказ. Позволишь? Я молчала. — Я был юн, неопытен, слишком амбициозен. Решил, что сам смогу положить конец этой войне, убив Михаила, но вместо этого подставился. Меня взяли в плен прежде, чем я успел оголить свой кинжал. Я невольно вздрогнула от мысли о том, что Люциа…феру могли причинить боль, но вовремя себя остановила, напоминая себе о том, что накануне вечером вогнала нож ему в плечо и, кажется, безумно жаждала повторить свой манёвр. — В тот год Небеса одерживали победу, и Михаил был поразительно щедр. Они с моим отцом заключили договор — его жизнь, в обмен на мою. Зачем ему нужен был маленький принц, когда во власти мог оказаться владыка Ада? Меня отпустили, а отец… — Мужчина поморщился, а я ненароком отметила, сколько потаённой нежности было в том, как эта бесчувственная скала произносила слово «папа». — Долгие годы я пытался вернуть его. Столько восстаний провалилось, пока до нас не долетели вести о том, что на Небесах появилась девочка с алым цветом крови. Это был мой шанс и я им воспользовался. — Шанс? На что? — Обменять тебя так же, как когда-то Михаил поменял нас с отцом местами. Украсть тебя, чтобы выменять своего отца на их единственный шанс продолжить свой грязный род. Я почти что радостно выдохнула. Значило ли это намерение, что живая я нужнее, чем мёртвая? Значило ли это то, что всё, что было между нами, — обман? — Всё должно было произойти быстро. Я не планировал, что это растянется на несколько месяцев, и не планировал впутывать Дино в это дерьмо, пока той ночью, когда ты впервые увидела мои татуировки, без моего приказа демоны не пришли тебя убить. Без его приказа? — Мы слишком долго страдали. Я не могу винить их за то, что жажда мести затмила их, и тем не менее мне ты была нужна живой. Я понял, что в Аду тебе не протянуть и минуты, а я не смогу быть рядом, пока буду предлагать Михаилу сделку. И тогда я нашёл выход… — Поженить меня с твоим братом? — Да. Демон не может убить члена королевской семьи — это наш непреложный обет. И теперь ты — принцесса Ада, на правах жены моего брата пятая в линии престолонаследия. Мой отец, я, моя мать, Дино и… ты. Я пропустила мимо ушей какие-то бредни о сакральных обетах, удивлённо вылупившись на собеседника, ожидая, пока он расхохочется, сообщит, что пошутил, но со всей присущей ему серьёзностью Люцифер не отрывал от меня взгляд. — Ты надо мной издеваешься, — пискнула я. Мужчина вдруг резко встал, а потом протянул мне руку, предлагая подняться. Я продолжала сидеть на шаткой табуретке, моля всех Богов о том, чтобы она не развалилась на части под тряской вдруг втрое потяжелевшего туловища. — Позволь мне показать тебе причину по которой тебе следует хотя бы задуматься над тем, что в моих словах есть доля правды, — попросил он, сражаясь с самим собой за толику нежности в голосе. — Показать? Люцифер продолжал протягивать мне одну руку, другой потянувшись к себе в карман. Когда блестящее лезвие кинжала показалось наружу, я боязно вздрогнула. — Демоны часто обмениваются кровью между друг другом. Это особый, интимный ритуал, который помогает восполнять силы после долгих сражений и тяжёлых ран. — И как это связано с нашей ситуацией? Люцифер сжал и разжал кулак, как бы приказывая мне встать. Сражение длилось недолго. Как только мужчина понял, что я слишком напугана для того, чтобы встать, он опустился на колени передо мной и приставил к своему горлу лезвие. — Я прошу тебя довериться мне в последний раз, — шепнул он, делая надрез на своём горле. — Что… что ты делаешь, Люцифер? — Пускаю кровь, — буднично ответил мужчина. — Зачем? — Чтобы доказать тебе мою теорию. — Теорию? — Причину, по которой цвет твоей крови — алый, а не такой же, как и у других ангелов. Я взмокла, впившись ногтями в колени.

Tell Me The Truth — Two Feet

— Ты — полукровка, Вики, и чтобы это доказать — тебе нужно сделать всего лишь один глоток моей крови. Когда я моргнула в следующий раз, мои руки были стиснуты в огромный кулак и прижаты к крепкой груди. Меня охватила паника. Я открыла глаза и окинула комнату диким взглядом. — Отпусти меня. Больной ублюдок! — Вики. — Он повторил моё имя и прижал пальцы к шее. Я напряглась, но потом поняла, что он щупает пульс. — У тебя сильное сердцебиение. Мне плевать. Плевать, если сердце вырвется из груди. — Отпусти! — закричала я. Он ослабил хватку, я вырвалась и села. Одна его рука по-прежнему лежала на моей талии, а другая, та, в которой он держал окровавленный кинжал, беспечно болталась в воздухе, едва сжимая в пальцах опасное лезвие. У меня упало сердце. Я посмотрела на кинжал. К горлу подступил ком горя, и я не могла дышать из-за него, из-за того, что знала… Я, кажется, люблю мужчину, который приложил руку к стольким смертям, разбив моё сердце на части. Который лгал мне обо всём, в том числе о том, кто он. Сердце раскололось, осыпалось осколками льда. Я всегда буду холодной, отныне и до конца. — Вики… Я изогнулась в его руках, двигаясь инстинктивно. Я не почувствовала холодной рукоятки в руке, но ощутила, как клинок погрузился в его грудь. Ощутила, как на мой кулак хлынула тёплая кровь, как кинжал вошёл по самую рукоять. Я медленно подняла взгляд. Некогда янтарные, отныне алые глаза удивлённо расширились. Мгновение он удерживал мой взгляд, а потом посмотрел вниз. Туда, где из его груди торчал кинжал. Из сердца. — Прости, — прошептала я, даже не зная, почему извиняюсь. Он поднял на меня глаза. — Ты плачешь. Из уголка его рта вытекла тонкая струйка крови. Я рефлекторно отшагнула в сторону, но совершенно не знала, что делать и куда идти. — Прости, мне жаль, — повторила я. Он наклонился вперёд, ударившись ладонями о пол, и издал приглушенный хриплый смешок. — Нет, — выдохнул он. — Тебе не жаль.