Грязь

Дино стиснул меня в объятиях, заставляя носом уткнуться в его широкую грудь, пока шустрые, потные пальцы Винчесто в три тугих узла связывали мои запястья лоскутом вонючей тряпки, лишая возможности выцарапать себе глаза. Люцифера, кажется, почти не трогала моя истерика. Всю дорогу в неизвестном для меня направлении он держался отстранённо, а взглядом одарил лишь тогда, когда мне всё-таки удалось ногтями зацепить веко и залить лицо кровью. Я слишком долго провозилась, царапала недостаточно усердно. Несмотря на дикий ужас и соплями пузырящуюся истерику, калечить себя намеренно было тяжело, однако я должна была. Должна была, потому что ложь Люцифера о том, что я грязнокровка, оказалась правдой. Часть меня принадлежала к низшему миру. Миру демонов, тварей, что превратили мою жизнь в муку и убили стольких близких сердцу смертных и бессмертных. — Пусти меня, — зарычала я, обращаясь к Дино. — Успокойся, — подозрительно строго прикрикнул он, тряхнув меня за плечи. — Зачем ты это делаешь? Очередная истерика затормозила наш ход. Если до этого меня просто волокли за шиворот, упраздняя попытки упереться пятками в рыхлую и влажную после дождя почву, то теперь мы остановились, и я тут же начала брыкаться. Люцифер как и прежде не обращал на нас никакого внимания, облокотившись о ствол дерева, позволяя Дино и Винчесто разобраться с, по его словам, «этим». — Я задумался, кто лучше: зрячая или слепая жена? — буднично высказался Винчесто, проверяя узел на моих руках. — С одной стороны иметь слепую не так уж и плохо. Если заткнуть ей уши, трахать других демониц можно не выходя из дома, правда, Люц? — Заткнись, Винчесто, — будучи явно рассерженным прошипел Дино. — Что? — наигранно обиженно цокнул языком демон. — Она явно приняла осознанное решение о том, что глаза на этом кукольном личике лишние. Так не будем же уподобляться братьям нашим светлокрылым и лишать даму права выбирать. — Тогда я выбираю, чтобы вы все сд… Я ахнула, попятившись, а Дино отшагнул в сторону, освобождая дорогу Люциферу, недобрый взгляд которого стал предупреждением, не позволившим окончить предложение. — У неё стресс. Она только что узнала о том, что наполовину демон. Вся жизнь перевернулась вверх ногами, — заступился белобрысый, впрочем оставаясь на месте. — Баба с возу, кобыле легче, — наоборот подначил Винчесто, которому, кажется, я не особо понравилась. Впрочем, это было взаимно. От потока его искромётного юмора у меня начал дергаться левый глаз, или дело было в том, что я вдруг ни с того ни с сего оказалась наполовину демоном? Второй вариант был более резонным, но это не отменяло того, что Винчесто — идиот. — Кончай с ней и пошли уже домой, здесь холодно. В лесу и правда было холодно, но почему-то мне показалось, что «здесь» подразумевало не только то, где мы находились сейчас. Он говорил о Небесах, и я подумала об Аде, где, исходя из моих скудных научных познаний, температура достигала сотни градусов. Больные ублюдки, я же сгорю там заживо. — Не сгоришь, — безэмоционально закатил глаза Люцифер, нависнув надо мной. — А теперь заткнись и перестань мне мешать. Он читает мысли. Он точно умеет читать мысли, потому что иначе я не могу объяснить причину, по которой этот дьявол сейчас улыбается краешком губ, изучая то, как одновременно бледнеет, зеленеет и краснеет моё лицо. Впрочем, почему меня волнует то, что он впервые за последние сутки так долго на меня смотрит? Я же ненавижу его. Теперь я в этом уверена. Улыбка спала с лица Люцифера, за считанные секунды превращая Люциана в сына Сатаны. Он счёл мои мысли раньше меня самой, потому что в его руках я оказалась прежде, чем захотела попытаться снова сбежать. Шершавая ладонь стиснула мои бёдра, устроившись под коленками, а вторая рука легла мне на лопатки, фиксируя. Нет, он фиксировал не тело, а мой изумлённый взгляд, удерживая его хмурым изгибом бровей. — Почти на месте, — кивнул он головой остальным. — «Почему мы не летим?», — подумала я, уткнувшись взглядом в свои связанные руки. Люцифер сохранял молчание, и тогда, почти убеждённая в том, что он умеет читать мысли, я понадеялась на то, что он вежливо отсоединился от моих частот, размышляя: — «Знала ли Маргарет о том, кто я? И если да, то история Люцифера об истреблении полукровок — ложь». — Сомневаюсь, что знала, — бестактно вмешался мужчина. — Катализатром цвета твоих глаз стала моя кровь. Алый — твой настоящий цвет, доставшийся от одного из родителей. — Но… — Заклятье. Причём очень сильное, потому что из меня ты высосала добрый литр, прежде чем… — Я поняла, поняла, — остановила его я, не желая продолжать эту тему, с горестью вспоминая холодную голубизну моих глаз. Винчесто постарался на славу. И хотя более я не тратила силы на то, чтобы идти, удобно расположившись в руках Люцифера, распутать запястья так и не удалось. Я покрутила затёкшими, посиневшими конечностями, а потом подняла взгляд выше, снова удивляясь. Зачем он это делал? Нёс меня, вместо того бы грубо гнать в шею? Уверена, второе доставило бы ему куда больше радости, но вместо этого он… Я неуверенно остановила взгляд на чернильных завитках, торчащих из-под чёрной рубашки. Он снова пах хвоей, пряностями. Он пах собой, и этот аромат сводил меня с ума. Так пахли воспоминания о лучших днях в моей жизни, где была я, и был он, Люциан Уильям, теперь незнакомец, в эту самую секунду утаскивающий меня в Ад. — Ты меня нюхаешь? — глядя ровно перед собой, холодно поинтересовался Люцифер. — «Я тебя ненавижу», — подумала я, титаническим усилием воли удерживая дрожащие в глазах слёзы сожаления, боли и отчаяния. Ненавижу, кажется, так же сильно как и люблю, и боюсь.

***

Я потеряла сознание почти сразу, лишь мельком успев отметить внушительные параметры адской громадины. Тогда Дино сказал мне, что эта, по его словам, крохотная дырочка, — их тайный проход. На самом деле спуск в Ад выглядит куда эпичней, и тогда Винчесто горделиво хмыкнул, а Люцифер попытался опустить меня на землю. В промежутке между тем, чтобы схватить мужчину за предплечье, и тем, чтобы начать слёзно умолять отпустить, я отрубилась, впрочем, никого этим не удивив. Проснулась я вовсе не от того, что меня пытались разбудить. Я просто начала задыхаться. Лёгкие обожгло горячей волной, а слизистая носа, кажется, собрала чемоданы и распрощалась, получив тепловой ожог вместе с тем, как я сделала свой первый вдох. Мой первый вдох в Аду. И это чувство было несравнимо ни с одним из тех, что я испытала прежде. Нет, это не было желание припасть лбом к родной земелюшке, очень патриотично воспевая оды близким сердцу адским котлам, в которых вперемешку с душами таяли и мои надежды на светлое будущее. И это совершенно точно было не дежавю, потому что в эту самую секунду я была просто уверена в том, что когда-то здесь была. Я была в Аду. Мои глаза расширились от ужаса и, наплевав на собственную гордость, я схватила Люцифера за шиворот, всем телом вжимаясь в его грудь. Значило ли это то, что в действительности я его не боюсь? Этого я не знала, я просто сделала это, почувствовав себя в безопасности, пока он вдруг резко не замер, отдирая от себя мои дрожащие руки. Когда босыми ступнями я коснулась горячих камней, то инстинктивно подпрыгнула и, продолжая перепрыгивать с ноги на ногу, испуганным, полным отчаянной мольбы взглядом уставилась на Люцифера. Но он не смотрел на меня. Он смотрел поверх, и, кажется, и без того лишённое веселья лицо, похмурнело ещё сильнее. — Мама, — кивнул головой Люцифер. — Королева, — в унисон склонились Винчесто и Дино. — Бекка? Я глупо раззявила рот, уставившись перед собой. Не то, чтобы прежде меня было сложно подловить в состоянии тупого оцепенения, просто сейчас… сейчас я буквально перестала дышать, и это решение принадлежало не мне. Я так старательно старалась подобрать нужный темп вдохов и выдохов, чтобы вновь не потерять сознание, уставившись на неё — самую прекрасную из всех женщин, что я видела. Кажется, этикет вынуждал меня склонить голову, но я не могла пошевелиться, оказавшись в плену её тёмных, но в то же время таких глубоких глаз. А потом я вдруг поняла, женщина напротив удивлена не меньше меня и голос её дрожит: — Бекка? — почти робко повторила она. — Я? — на всякий случай оглянувшись, уточнила я. — Нет, я Виктория. Мою маму звали Ребеккой, но па… События минувших недель закалили меня. Бьюсь об заклад, сообщи мне кто о том, что половина меня принадлежит миру тех, кого я так искренне ненавидела, ещё три месяца назад, я бы сошла с ума. Теперь мне даже якобы казалось, что истерика на кон того, что я демон, была какой-то неубедительной. Я могла и лучше, но вместо этого всего-то пырнула Люцифера ножом. Но к такому я была не готова, и когда руки той прекрасной женщины, что судя по всему была матерью ублюдка, разбившего мне сердце, мягко обвили моё тело, я снова забыла, как следует дышать. Я неуверенно похлопала женщину по спине, удивлённо вытаращив глаза, встречая такой же изумлённый взгляд Люцифера. — Моя девочка, — зашептала мне в шею женщина, всхлипнув. Когда я поняла, что она плачет, было решено: да меня же нагло разводят! Сейчас она трётся носом о мою щёку, усыпляя бдительность, а потом… потом вонзит мне нож в спину! Ну уж нет, не дождетесь, я… — В чём дело? — Люцифер шагнул мне на помощь. — Мам? То, с какой нежностью этот дьявол склеил три буквы в одной слово, поразило меня. Я подняла на него взгляд, носом запутавшись в копне тёмных волос женщины, и на секунду наши взгляды встретились. — Прости, я… — зашептала мама Люцифера, слегка отстраняясь, но продолжая трясти меня за плечи. — Просто ты так на неё похожа. — На кого? — в унисон спросили мы: я и Люцифер. — Ребекка, твоя мама… — Я почти поверила в ту искренность, с которой надломился голос королевы Ада. — Ребекка Дигиталис — сбежавшая дочь Кроули. — Последнее предложение было обращено не ко мне, и оно дошло до своего адресата, потому что выражение лица Люцифера переменилось. Он не скрывал удивление, а я мотала головой из стороны в сторону, туго соображая. — Не верю, — вдруг раздался голос из-за спины королевы. Женский, звонкий, но в то же время такой тягучий. — Эта оборванка не может быть внучкой Кроули. Я было хотела возразить, хоть и понимала, как жалко сейчас выгляжу, но заприметив дамочку, что породила это досадное восклицание, слегка попятилась. Во-первых, чёрт бы их всех тут побрал, она была невероятно красива, а во-вторых, исхудавшая, побитая жизнью я на фоне этой пышногрудой демоницы была похожа на курицу для битья. — Это она, — по-матерински ласково гладя меня по щеке, прошептала королева. — Я узнаю эти глаза из тысячи. Красивая, но явно меня невзлюбившая демоница грациозно приблизилась к нам, надменно изучив меня взглядом. Я неловко съежилась в чёрной тунике Люцифера, поджав на босых ногах пальцы. — Дино, твоя очередь нести попкорн, — из-за угла расхохотался Винчесто. — Ости пришла. — Я тебя убью, Вин, — огрызнулась Ости, продолжая сверлить во мне дыру. Я хотела изумлённо распахнуть рот, но и без того выглядела глупо, так что когда пышногрудая невеста Люцифера обогнула нас, едва не зацепив меня плечом, я молча внимала каждому её жесту. И то, как пухлый рот демоницы жадно нашёл сжатые в тугую полоску губы Люцифера. — Детка, что с тобой стряслось? — отвлекая меня от того, чтобы наблюдать за тем, как Люцифер сосётся с этой кобылицей, спросила королева. — Тебя срочно нужно вымыть и переодеть. Твои глаза… Я рефлекторно прижала подушечки пальцев к ранкам на щеках, крепко стиснув челюсть. Мне было больно, но дело было не в шрамах. Мне было страшно, и дело было в том, что я в Аду.

***

Лилит, так её звали. Лили — так она попросила меня называть её, вычёсывая грязь из моих волос. Милая — так она назвала меня, когда я всё же не сдержалась и громко зарыдала. У меня были миллионы причин плакать, но катализатором, последней каплей стал он. И она. И их поцелуй, который значил лишь одно — всё, что было между мной и Люцианом было ложью. Всё, от начала до конца, кроме того, что я… Боги, я была влюблена в него. И я хотела убить в себе это. Я даже толком не успела оглядеться, пока Лили тащила меня в замок. Я была так сосредоточена на своих рыданиях и мыслях о том, что вся моя жизнь от и до — ложь, что совсем забыла оценить обстановку. Лишь оказавшись в просторной спальне, где меня быстро вымыли и переодели, я решилась подойти к окну, оглядывая место, ставшее моей новой реальностью. Здесь не было зелени и ласкающей душу голубизны неба. Вместо травы земля была покрыта чёрным, и я решила, что это пепел. Небосвод был окроплён красным, и я решила, что это кровь. Мне по-прежнему было безумно жарко и тяжело дышать, но Лили заверила, что скоро это пройдёт. Я слишком долго жила на Небесах, и мне нужно время, чтобы привыкнуть. А ещё мне нужно было время, чтобы понять… В три погибели я сложилась на мягкой, но такой чужой перине, от нервов мерно клацая зубами. В голове было столько мыслей, что меня разрывало, и я решила разобраться со всем постепенно. Я утёрла израненными ладонями слёзы и когда Лилит нежно погладила меня по волосам, честно просопела: — Я боюсь. — Не знаю, почему… но я ей поверила. Моя больная, искалеченная душа потянулась ей навстречу, и она горестно, сочувствующе улыбнулась. Она — королева Ада. — Мне очень жаль, милая, — прошептала она. Искренне. — Люци… — Чудовище, — лживое, поганое — хотелось добавить, но я решила повременить с обвинениями в присутствии его матери. — Он… — Ты имеешь полное право на него злиться. Он обманом завлёк тебя сюда. — Вы знали? Про его план? — Конечно. Все в Аду знали, знали, и отговаривали его. — Она пожала плечами, играя с прядью моих волос, как обычно делала это Кэти. От воспоминаний о подруге и о том, как мы расстались, у меня ещё больнее сжалось сердце. Увижу ли я её когда-нибудь? А Нейта? — Отговаривали? Люцифер сказал, что все демоны хотели меня убить. Лилит ухмыльнулась, и я увидела, от кого Люцифер перенял этот свой зловещий оскал. — Это правда. Мы отговаривали его, убеждая в том, что таким образом он не сможет вернуть своего отца. — Почему? Ведь… — Нельзя вернуть того, кто мёртв, дитя. Я окончательно запуталась, только и сделав, что всхлипнув носом, забитым соплями. — Я бы хотела, чтобы Люцифер сам рассказал тебе это, но не могу заставить тебя жить в страхе и неведении ещё хотя бы несколько минут. Это меньшее, что я могу сделать в память о твоей матери, Виктория. — Моя мама… она была демоном? Лилит кивнула, убирая руку с моего лица. Несколько минут она молчала, о чём-то размышляя, а потом вдруг заговорила, печально глядя на свои руки: — Ты встречалась с другой стороной Люцифера? С его тёмной стороной? — Да, — прошептала я. Она улыбнулась. — Я удивлена. — Дино так же сказал, почему? — Не могу винить тебя за это незнание, милая, — Лили слабо улыбнулась, а я вновь поразилась тому, какая же она красивая и… добрая? — Первым демоном, обратившимся в другую ипостась стал Самуил. Это произошло много тысяч лет назад, когда ангелы напали на Ад. Мы проигрывали, и тогда он воззвал к огню, обратившись. Непомерная сила открылась ему, и он спас нас, заплатив свою цену — человечность. — Он… Лили взмахнула рукой, давая знать, что не закончила. — В ангельском обличии Самуил был прежним, но когда он менялся, то переставал быть собой. Он становился… — Она выдохнула, а потом тихо рассмеялась. — Как ты это назвала? Чудовищем? Но то была цена невероятной силы, которая столетиями помогала нам бороться за жизнь, и только он — правитель Ада, хранитель огня, мог менять свою форму. Я решила не валиться в обморок от перенапряжения, продолжая слушать. — Это случилось спустя сто лет после того, как мой муж оказался в плену у Михаила. Тогда мы не оставляли попыток его вернуть, пока в один день Люцифер не превратился. Мне показалось, что в её глазах дрогнули слёзы, но женщина быстро взяла себя в руки, продолжая: — Её звали Габриэль. Они дружили с Люцифером с самого детства, и он очень сильно любил её. Они должны были пожениться, и не было дня желаннее в Аду, чем день их скорой свадьбы. Они всегда были рядом, и в тот день, когда он впервые превратился, она тоже была с ним, и за эту любовь заплатила своей жизнью. Я дрогнула. — Он убил её? — Да. И эта рана никогда не заживёт в его сердце, он никогда не простит себе этого. Ости — младшая сестра Габриэль. После смерти старшей дочери их отец заболел, он умирал и последним его желанием стало то, чтобы Люцифер позаботился о ней. — Об Ости? — Никто не винил Люцифера за то, что это произошло. Однако это значило и ещё кое-что. От напряжения я даже перестала моргать. — Сатана мёртв, и трон Ада выбрал Люцифера. Мы все давно смирились с этим, кроме него. Он не оставляет надежды на то, что отец всё ещё жив, и именно поэтому ты здесь. И именно поэтому мне жаль, ведь никакой сделки не может быть, если тебя не на кого менять. Лилит оставила меня в состоянии полного опустошения. Она пообещала позже рассказать про мою маму и дедушку, решив, что потрясений на сегодня достаточно. И она была права. Мир перевернулся с ног на голову — так говорят, когда жизнь преподносит неожиданные сюрпризы. Только мой перевернулся, сделал сальто, упал, расшиб голову, поднялся и вновь побежал переворачиваться. Буквально вся моя жизнь была ложью. Зубами и ногтями я вцепилась в образ Нейта у себя в голове, искренне веря, что он был единственным настоящим, всё остальное теперь казалось мне коварной, кровавой игрой на выживание, где все остальные были игроками, а я глупой, наивной, единственной пешкой на шахматной доске. Я уставилась на массивную дубовую дверь, отделяющую меня от бесконечных, тёмных коридоров замка. Я прислушалась к своим ощущениям, и когда нутро понудило меня спрятаться под одеяло, — немного успокоилась. Всё же оставалось во мне что-то прежнее, что-то родное. Вики-трусиха снова зарыдала, отпуская такой убаюкивающий, успокаивающий образ Нейта, позволяя тёмному пятну боли и страха заполонить разум, тисками сжать сердце, рвано выбивая в груди мелодичное — Люцифер. Где-то на задворках сознания тоненький голосок глупой влюблённости защебетал: что если Люциан — его светлая сторона, а Люцифер — неподконтрольное ему самому чудовище? Что если между нами… Ой Вики, дура! Под одеялом я треснула себя кулаком по лбу, будто бы и без того моё тело не пережило кучу бед. Убил свою любимую… Даже если это был не он, не его выбор, с этой болью он будет жить всю оставшуюся жизнь, и честно говоря, будь я на его месте, эта боль убила бы меня. Именно этого я хотела, когда его кровь прыснула мне на кулак, в котором был зажат кинжал. Я хотела, чтобы она убила нас. Нас обоих. Но мой выбор был осознанным. Я должна была сделать это, и я хотела жить с этим, но он… в одно утро он просто очнулся, вернув свой облик, и узнал, что сам убил свою любимую. Когда в двери постучали, моё сердце глухо ухнуло где-то в районе горла. По правде говоря, я хотела, чтобы это был Люцифер, даже если не знала, как себя вести и что ему сказать. Я как раз перестала анализировать сказанное Лилит о её муже, когда кто-то ткнул меня пальцем сквозь одеяло в плечо. — Госпожа, вас зовут к ужину, — раздался тоненький голосок. Госпожа? — Это обязательно? — встречаясь взглядом с робкой девушкой, спросила я. Служанка кивнула головой и потрясла в руках огромным чёрным чехлом. — Меня просили вас переодеть.

***

Я готова была провалиться сквозь землю или хотя бы сбежать, но далеко в таком наряде умотать было бы тяжело, поэтому мелкими шажками я следовала за миловидной девицей, скрестив на груди руки. На третьем повороте я сдалась, чуть не свернув себе шею на… как выразилась эта несчастная смертная? Шпильке? Дамочка в латексном боди недовольно цокнула языком, наблюдая за тем, как я по стеночке сползаю на пол, стягивая сомнительного происхождения кожаную галошу! Боги, помогите мне… помогите мне, потому что я не могу дышать. И нет, на этот раз дело не в том, что в Аду жарко, хотя я по-прежнему потею, как хрюшка в печи. Просто следствием чьей-то злой шутки, мой тощий зад был укомплектован в совершенно несвойственный не только мне, но и моему богатому воображению наряд… Я вспомнила свой первый поход в Белое Зарево, и по правде говоря дамочка с декольте до пупка, торгашка своим телом, теперь казалась мне до кучи целомудренной в сравнении с тем, как я выглядела. Корсетом талия была утянута на сто тугих узлов. В Белом Замке такого рода экзекуциям я подвергалась лишь изредка, посещая самые важные мероприятия, но разительным отличием было то, что поверх корсета я надевала платье. Каково же было моё удивление, когда вместо наряда поверх, служанка протянула мне длинную, кожаную юбку, разведя руками, мол а поверх корсета то ничего и нет. Так иди. Кожаная юбка была узкой, склизкой. Я с трудом совладала с ногами, ведь от длины шага напрямую зависело то, устою ли я вертикально. — Вики? — Дино? Мой муж навис надо мной, слегка улыбаясь тому, как должно быть нелепо я выгляжу. Я скинула обувь, оказавшись босиком, и он помог мне подняться. — Как себя чувствуешь? Мы двинулись дальше вдоль тёмных коридоров. Идти стало легче, но меня по-прежнему шатало, и тогда Дино предложил мне свою руку помощи. Я хотела на него злиться, но вместо этого лишь благодарно улыбнулась. Как никак… теперь он муж. Ко всему прочему половина его, как и меня, принадлежит высшему миру, а значит доверять ему автоматически хотелось чуточку больше, чем остальным. — Чувствую себя как человек, который хочет домой, — прошептала я. — Ты просто не пробовала здешнюю выпивку и танцы, — просиял он, пугая меня. — Что?

The President Has A Sex Tape — K.Flay

Когда перед нашими лицами распахнулись массивные двери в обеденный зал, по правде говоря я… обомлела. И дело было не в том, что на меня глазело по меньшей мере пять пар налитых кровью, демонических глаз. Нет, одурела я от того, как красиво и прохладно оказалось внутри. Я крепко сжала Дино за локоть, прижимаясь к нему сбоку. Он смущённо улыбнулся, а затем сделал шаг внутрь, волоча меня за собой. Я удивлённо раззявила рот, задрав голову выше, вглядываясь в парящие, казалось в бесконечном потоке, свечи. Всюду играла музыка, но я не нашла источник звука, словно мелодия сочилась из стен, украшенных цветами. Посреди зала стоял огромный круглый стол, за которым уже сидели знакомые и незнакомые мне лица: Лилит, Ости, Винчесто, двое незнакомых мне мужчин, одна женщина и… Люцифер, облачённый в чёрный костюм, наблюдающий за тем, как пугливо я сжимаю пальцы на босых ногах. Ощущение их взглядов на моём теле было очень похоже на то, что я испытала, убегая от тёмной стороны Люцифера. Я чувствовала себя диковинной зверушкой, добычей, и никто в целом мире не мог переубедить меня в этом ощущении. Когда Дино отодвинул мне один из двух свободных стульев рядом с Люцифером, у меня спёрло дыхание. Я обернулась к мужу, взглядом умоляя его занять это место, но он, словно ничего не поняв, радушно улыбнулся. И тогда я села, скрипнув кожаной юбкой по деревянной поверхности, неуклюже зацепив Люцифера ногой. — Прости, — шепнула я. Он ничего не ответил, как всегда слишком многозначительно и в то же время безразлично окинув меня взглядом. — Добро пожаловать, Виктория, меня зовут Арагон, — улыбнулся один из незнакомцев, статный мужчина средних лет. — А меня зовут Виктория, — до смерти перепугавшись кровавых следов на его белозубой улыбке, промямлила я. Он перехватил мой взгляд и рассмеялся, кончиком языка надавив на острый клык: — Никто не пострадал, кроме моей любимой. — Арагон нежно провел кончиками пальцев по шее рядом сидевшей молодой девушки. — Анна, моя жена. Впрочем я слышал, что ты уже хорошо знакома с нашими привычками, правда? Вопрос был обращён к Люциферу, и я заметила как крепко он стиснул вилку, которой до этого ковырял кусок мяса. — Демоны делятся кровью лишь с теми, кто дорог их сердцу, ведь каждая капля — связывает крепче брачных уз. Ко всему прочему — это так заводит! — Кастил, — вмешался другой незнакомец, моложе, сидевший ближе к королеве. — Брат Лилит. — И самый скучный из нас, — фыркнул Арагон. — Слишком долго ты прожил среди белокрылых, друг мой. — Зато с нашей гостьей у нас найдётся много общего, — Кастил улыбнулся мне, и я радостно отметила отсутствие крови на его зубах. — Сомневаюсь, что наша гостья обладает способностью составлять достаточно длинные для разговоров с тобой предложения, — оскалилась Ости. Я оскорблённо поморщилась, отводя взгляд. — Как некрасиво, — поддержала меня Лилит. Одна моя рука лежала на столе, и Дино ободряюще сжал мою кисть. В эту самую секунду я вдруг решила, что хочу ему верить, и ровно в это мгновение пальцы Люцифера легли мне на колено. Он не смотрел на меня, поднося к губам бокал с напитком странного цвета, а я таращилась на него, заворожённо следя за тем, как мерно двигается его кадык вместе с каждым новым глотком. Как распахивается его очумительно притягательный рот, как топорщится чёрная рубашка на его плечах. Я вспомнила, какие красоты таятся под этой одеждой, и вспыхнула. Когда совершенно по-собственнически и неприлично рука Люцифера скользнула под край кожаной юбки, встречаясь с моими голыми, вспотевшими ляжками, он игриво улыбнулся, сказав: — Не лезь, куда не просят, Ости.