Грязь

Он укутал меня в тёплый плед, напоил горячим молоком и запретил кому-либо приближаться к дверям моих покоев. Он гладил мои волосы, дважды назвал бесстрашной пираткой и трижды — маленькой принцессой. У меня тряслись руки и ноги, но стоило щеке коснуться его горячей груди, как шум в ушах вдруг утих, и я больше не слышала ничего, кроме мерных ударов его сердца. — Люцифер, — прошептала я, в руках сжимая рубашку на его груди. Отрезанное ухо Кэти комом стояло в горле, но весь сегодняшний обед я выблевала часом ранее. — М? — немного сонно промычал он. — Я люблю тебя, — запинаясь, как можно скорее протараторила я. Крепкий торс, на котором покоилась моя ладонь, напрягся. Он сделал глубокий вдох, проглатывая выдох, а затем разжал пальцы, лежавшие на моём плече. Признаться, глупее ожидания взаимности могло быть только импульсивное решение отрезать волосы кухонными ножницами в детстве, а затем ещё с неделю ныть, по много часов донимая няню вопросами о том, когда же они снова отрастут. Тогда, в детстве, я хотела перемен, а сейчас, здесь, ощущая, как тёплые объятия вдруг холодеют, хотела лишь каплю ясности. По крайней мере между нами. И он дал мне эту ясность, поднимаясь с кровати. В комнате было темно. Я села следом за ним, обхватывая себя руками. Люцифер молча поднял с пола тренировочную накидку и ремень от брюк. Где-то в районе дверей звякнула застёгивающаяся пряжка, и он негромко сказал: — Спокойной ночи, пиратка.

***

Шнуровка на атласных балетках не поддавалась подрагивающим, заледеневшим пальцам. И хотя в комнате в действительности было очень душно, моё замёрзшее сердце вместе с кровью разносило по телу ощущение полной опустошённости, безнадёги. Во-первых… Сомневаюсь, что мои слова стали для него откровением. Меня как всегда держали в неведении. Мими доносила обрывки суетливых фраз, перехваченных в коридорах, но из этого кашу, как оказалось, не сваришь. И тогда я взяла всё в свои руки. Мне потребовалось несколько часов для того, чтобы решиться выйти наружу и не зарыдать. Рыдала я в последние два дня с завидной регулярностью и усердием, но позориться на глазах у остальных не хотела, поэтому, когда образ измучанной Кэти нарисовался перед глазами в момент занесения кулака над дверью, я крепко зажмурилась. — Люцифер! — стукнула кулаком, стерпев желание захныкать от боли. Встряхнула ладонь и снова впечатала её в дверь. Для пущей убедительности повторила это действие ещё десять раз, пока не смирилась — он не откроет. Он не появлялся на общих обедах, не заходил ко мне в комнату. Лилит сказала, что он очень занят, ведя деловую переписку с Михаилом, но в глубине души я была склонна полагать, что причиной его исчезновения стало моё признание. Потому что он не любил меня, и, вероятно, никогда бы и не полюбил. Вместо того, чтобы снова ударить меня этими словами, он просто ушёл, и тогда я всё поняла сама. Я была принцессой, отчаянно ищущей свой счастливый финал, а он был сыном Сатаны, жажда мести которого привела меня к этому неутешительному заключению: во-первых, он не мой принц на белом коне, а во-вторых — у этой сказки не будет счастливого финала. Обмен кровью, забота, Винчесто со своим многообещающим «ты делаешь его лучше» — Боги, да меня же просто надурили! Нагло! Бесчестно! Воспользовались моим незнанием, запудрили мозги, а сейчас сидят там и смеются над этим таким искренним «я люблю тебя». Говорила ли я эти слова хоть кому-то за всю свою короткую, полную ничего, жизнь? Едва ли. Мими была похожа на смертоносный ураган веселья. Стоило ей оказаться в радиусе десяти метров, как у меня волей-неволей по лицу расползалась кривая, полная надежды на светлое будущее улыбка. — Узнала что-то? Она аккуратно закрыла за собой дверь и только потом заговорщицки зашептала: — Дино вернулся в замок. — Он в порядке? — Полном. — Отлично, — я вытерла вспотевшие ладошки о края белой юбки. — А что насчёт Кэти? Что слышно? Три дня назад с барского плеча Лилит подкинула мне пару наводящих реплик, а затем с подозрительным прищуром уточнила, нет ли у меня намерений ломануться на Небеса. Больше со мной на эту тему никто не заговаривал, и меня это жутко бесило. — Кэ… — Девушка вдруг резко вздрогнула, чуть не потеряв равновесие. Деревянная дверь со скрипом толкнула её в спину. Мы обе уставились на застывшего в проходе Дино. Заминка была минутной. Пока я в немом вопросе хлопала глазами, припоминая, куда подевала свой листок с вопросами к нему, парень натянуто улыбнулся: — Прости, — он сдержанно кивнул Мими, которая недовольно потирала ушибленный бок. — И привет. В комнате повисла неловкая тишина, и я воспользовалась ей, скользнув взглядом по исхудавшему лицу и коротко остриженным светлым волосам. С виду он был вполне себе здоров, без явных, несопоставимых с жизнью увечий. Груду мускул обтягивала серая туника, небрежно заправленная в коричневые брюки. Задорный хвостик превратился в короткий, слегка влажный ёжик. Голубые глаза грустно смотрели на меня, пока побелевшие губы нервно дёргались в попытке что-то сказать. — Вас ведь можно оставить наедине? — цокнула языком Мими, когда стало ясно, что в её присутствии Дино говорить был не намерен. А можно ли? — Люцифер в курсе, что я здесь. — Люцифер в курсе? — одновременно и крайне удивлённо спросили мы обе. Блондин устало закатил глаза и снова повторил: — Люцифер в курсе, что я здесь. Он сам меня сюда отправил, чтобы проверить, как ты. — А самому прийти было слабо? — выпалила прежде, чем продумала, а затем с трудом сдержала желание шлёпнуть себя по губам. Конечно слабо, ведь кроме секса и крови ему от меня было нужно ровным счётом ничего. Судя по размышлениям Мими, секса у него было в достатке, и, судя по моим собственным умозаключениям, я перестала представлять для него какой-либо интерес. Тогда почему он просто не отдаст меня Михаилу? — Л-а-а-а-а-д-н-о, — Мими махнула рукой. — Разрешите откланяться, мне ещё трусы ваши стирать. Мы молча проследили за тем, как небрежно, несколько раз роняя всё на пол, девушка подхватила моё грязное постельное белье, напоследок отвесив шутовской поклон. А потом дверь в мою спальню закрылась, и мы остались наедине. И, честно говоря, я была уверена в том, что мы сейчас оба невольно вспоминали события, которые в результате привели Дино к этой ужасной стрижке. — Присядешь? — снова спросила прежде, чем подумала. Идея оказаться рядом на одной постели была худшей из всех моих ужасных идей. — Вообще-то я хотел предложить тебе прогуляться, если ты конечно не против. Конечно, я была не против. Последние пару дней я дышала свежим воздухом из окна, а один раз чуть не вывалилась из него, когда Мими разожгла благовония в момент того, как я снова начала рыдать. С её слов волшебная палочка должна была поднять мой боевой дух, на деле же у меня закружилась голова и я от плеч до кистей разодрала себе все руки. Я вскочила с кровати, позабыв о том, что не успела дошнуровать балетки. Поняла я это уже тогда, когда атласные ленты спутались между моих ног, и я поспешно стала пикировать носом в пол. Жизнь так кардинально изменилась за последние пару месяцев. Через неделю мне исполнялось сто восемнадцать лет, а шанс умереть на ровном месте по собственной неуклюжести оставался всё так же в топе потенциальных причин моей смерти. Дино успел подхватить меня на руки, возвращая в вертикальное положение. — Спасибо, — неловко улыбнулась, как только он отошёл в сторону. — Твоя неуклюжесть ставит под удар нас обоих, — Дино тоже улыбнулся. Впервые с момента своего появления по-настоящему искренне. — Прости, — обильно потея от неловкости его нахождения так близко, промямлила я. — Не извиняйся. Мало кто умирал от того, что поскользнулся, а уж тем более от того, что поскользнулась его жена. Мы попадём в историю. Не могу сказать, что привыкла к своей жизни в Аду, ровно как и к мысли о том, что ангелы в этой истории были кем угодно, но только не представителями хорошей стороны. Я скучала по голубому небу, цветам, пению птиц. Скучала по глупым шуткам Нейта, по назойливому трёпу Кэти… Всё здесь было чуждо: выжженные поля, косые, полные ненависти взгляды, и Люцифер. В том, другом мире, который оказался главным претендентом на звание «фальшивка года», я знала Люциана. И в своей сложности тогда всё было гораздо проще. Мы прошли мимо высаженных в ряд кустарников чёрных роз, свернули к северной башне замка и остановились у маленького красного прудика. — Я тоже скучаю, — выдернул меня из размышлений Дино. — М? — По природе на Небесах, по пению птиц вместо криков из подземелий. — Где ты был всё это время? — Не хотелось предаваться меланхолии. Чем больше я думала про кустарники свежей сирени, тем меньше видела причин для себя оставаться в Аду. — По важному поручению Люцифера… — Этим поручением было не попадаться ему на глаза? — я сама не заметила, как презрительно фыркнула. Дино улыбнулся, сложив руки за спиной. Задумчивый взгляд голубых глаз уткнулся в покрытую рябью красную воду, и он снова повторил: — Важное и очень секретное. — Верю. Количеству его секретов можно только позавидовать. Мне кажется, что я вообще ничего про него не знаю. — И тем не менее, всё равно любишь его. — Что? Не мог же он рассказать ему… — Или просто думаешь, что любишь. Многие часто путают эти два понятия. Я нахмурилась. — Разве это имеет хоть какой-то смысл? Если в конечном итоге я всё равно для него ничего не значу. — Тебя это задевает? — Это допрос? Дино пожал плечами. — Попытка понять. — Понять что? — Почему ты ему не безразлична. — Ты меня сейчас оскорбил? — выпалила, проглатывая желание уцепиться руками в это как всегда многообещающее, но никому непонятное «не безразлична». — Тебя оскорбляет попытка понять, почему такому как он не безразлична такая как ты? — А что со мной не так, что я не могу быть безразлична такому как он просто так? — у меня запутался язык. — Впрочем, какая разница, если в этом всё равно нет никакого смысла. — Так ты сдаёшься? — не унимался блондин. — Что с тобой не так? Зачем ты спрашиваешь обо всём этом? — Просто пытаюсь понять. — Понять что? — Понять, почему ты мне тоже не безразлична. Я бы удивилась меньше, если бы он толкнул меня головой в этот наполненный кровью пруд, если бы он посмеялся надо мной, если бы… Я стояла, до чёртиков перепуганным взглядом таращась в одну точку, стараясь дышать как можно тише в тщетной попытке слиться с воздухом, стать единым целым с пустотой. Я просто хотела исчезнуть, вместо этого не замечая, как нервно расчёсываю вспотевшие ладони. Как же сильно я хотела услышать эти три слова, но не от него. Не от этого парня, который вместе со мной стал жертвой коварной, кровавой игры адского наследника. Не от этого наполовину ангела наполовину демона, с которым мы разделяли не только общие мысли, но теперь и одну кровь. Не от этого мужчины, который стал моим мужем, который подходил мне, который был готов говорить со мной. Влипла. Просто чертовски влипла. Какое-то седьмое чувство заставило меня обернуться. Мне больше не нужно было иметь глаза, чтобы замечать его взгляд на себе. Теперь это происходило в каких-то совершенно иных измерениях, на других уровнях. Я определяла его не по запаху, не по шороху, лишь по одному тихому вдоху где-то настолько далеко, что с трудом могла видеть. Что-то изменилось в его взгляде за последние пару дней, что я его не видела. Он был уставшим, помятыми. Тёмные круги под глазами усердно стремились к оттенкам чёрных чернил на его теле, а небрежная небритость на лице, прежде претендующая на элемент харизмы, превратилась в запустение. Он стоял на балконе, широко расправив огромные чёрные крылья, готовясь к тому, чтобы взлететь, а за спиной его стояла уже давно не молодая девушка. Она гладила кончиками пальцев его плечи, что-то тихо нашёптывая на ухо. Они оба смотрели на меня. Внутренний голос посоветовал мне отвернуться, скукожиться, убежать, но я подавила его отчаянный вопль, продолжая удерживать его взгляд, продолжая проваливаться в омут его тёмных глаз. — … я не могу. Не могу… — … заставляет меня быть хорошим, но быть хорошим, значит быть слабым, а я не могу позволить себе такую роскошь… — … сделаю всё, чтобы она возненавидела меня. Всё, слышишь? Потому что я больше не могу бороться с этим, только не с ней. Она победит, и тогда всё будет кончено. Вся эта борьба будет напрасной, в ней не будет смысла, потому что всё, чего я буду хотеть — быть рядом с ней. Я вздрогнула, смаргивая чёрную пелену, застлавшую мне глаза. Сердце бешено стучало в груди, пока опьянённый ароматом хвои, горечью виски и сладостью запаха его тела рассудок пытался понять, что только что произошло. В поиске ответа я уставилась на демона, но зрение было слишком плохим для того, чтобы увидеть отобразившиеся на его лице эмоции. Неужели… Боги, это просто невозможно. Я не могла проникнуть в его рассудок. И тогда я тихо прошептала: — Люцифер. Ответ не заставил себя ждать. — Где ты уже успела разодрать себе все руки, пиратка?

***

Я угрюмо уставилась на своё отражение в зеркале, нервно дёрнув подол чёрной юбки. Слишком много чёрного, слишком вычурно, слишком голо, слишком не по-моему. Вооружившись иголками до зубов, Мими крутилась позади меня, подгоняя наряд. Ещё неделю назад он был в самую пору, а сегодня мы с прискорбием обнаружили, что он стал мне велик. Не удивительно, я ведь толком ничего не ела, не считая слёз на завтрак и пуда сожалений на ужин. Фирменная диета. Последние дни я коротала за книгами, ударившись в изучение жизненного уклада демонов. Огромную часть времени я посвятила прочтению автобиографий выдающихся полукровок, в перерывах по наставлению доктора смазывая какой-то вонючей мазью основание крыльев. Дино регулярно выводил меня в сад, где мы разговаривали о моём детстве, его юношестве. Делились мыслями, взглядами. Я старалась не думать о том, что, кажется, нравлюсь ему, а он, к моему удивлению, больше не заводил эту тему. А Люцифера я не видела с того самого дня. Дня, когда, кажется, не по злому умыслу влезла к нему в голову. — Я выгляжу… — Как настоящая дьяволица, котёночек, — довольная результатом, промурчала Мими. Люцифер не мог не посетить бал Вознесения, поэтому я была уверена в том, что наконец встречу его там, что бы эта встреча нам не сулила. Даже если в действительности — ничего. А ещё, по правде говоря, меня серьёзно волновала возможность получить тухлым помидором по лицу. В обычные дни в замке не было никого кроме членов королевской семьи и их приближённых, отчего я не сильно волновалась о нарастающем среди населения недовольстве по поводу моего нахождения здесь. В Аду. Одним словом — дерьмо. Никакие Боги мне сегодня уже не помогут, и тогда я решила, что хочу помочь себе сама. Мы шли по узкому тёмному коридору какими-то окольными путями. Ко мне приставили целую вереницу стражей и одного конкретно раздражающего экземпляра — Винчесто. — Сперва будет торжественная часть, — суетливо зажужжала Мими. — Ты должна будешь стоять рядом с Дино, как его жена. — Поняла. — И убери это! — Что это? — Своё тухлое лицо, Вики. Ты должна будешь улыбаться, поняла? Покажи им всем, что ты на стороне демонов, а не просто заложница, которая при первом отрубленном ухе бросится на Небеса. — Что? Но я и так на их стороне, — выдохнула я, впервые так чётко это осознав, хоть и не была полностью уверена в том, что в действительности не являюсь заложницей. — Докажи мне это, красавица, — вдруг оказавшись слишком близко, прошептал в самое ухо Вин, распахивая перед нашими лицами массивные двери. Это было похоже на самый страшный сон и одновременно на какую-то скрытую даже от меня самой, потаённую фантазию. Смех. Музыка. Реки алкоголя. Табачный дым. Секс. Захотелось нервно поправить декольте, из которого так и норовила выскочить одна грудь, но Винчесто пошло шлёпнул меня по руке. — Выше голову, Уокер. На тебя все смотрят. И об этом он не солгал. Стоило мне чуть шире распахнуть глаза, вглядеться в темноту, как из мрака стали вырисовываться силуэты. Настоящий кошмар — я и сотни тех, кто всю мою сознательную жизнь пытался меня убить. Замечательно. — И что мне делать? — прошептала я, стараясь поближе держаться к Винчесто. Боги, как я до этого докатилась? Он галатно удержал меня за локоть, когда я чуть не впечаталась в возрастную женщину, заглядевшись на молодую, обнажённую танцовщицу, подвешенную под самый потолок. Странные у демонов люстры. — Выпей немного, расслабься, до начала церемонии ещё есть время. — Нет. — Что нет? — Не буду пить. — Будешь. — Не буду. Винчесто схватил меня за руку, силой заставляя взять бокал. — Будешь, если не хочешь… — Не хочу что? — Отправиться на Небеса тягать ангельский морковный сок, Уокер. Хотя бы сделай вид, и хватит так глазеть. — Я не глазею, — смущённо краснея заворчала я, делая маленький глоток чего-то шипучего, странного на вкус. Странно вкусного, потому что спустя десять минут и два опустошённых бокала, я вдруг почувствовала себя менее неловко. Косые взгляды демонов и недовольная рожа Винчесто, который явно хотел пуститься в пляс, но был вынужден охранять меня, перестали так сильно нервировать. Отправиться на Небеса тягать ангельский сок… Интересно, попроси я Люцифера о том, чтобы вернуть меня, сделал бы он это? Отпустил? Обменял бы на своего отца и вновь заточил в Белый Замок, или же помог подобрать мне уютный домик в глуши, где я смогла бы скоротать остаток своей бесполезной жизни? Я бы посадила огород, завела кур. Много кур и двух котов. Или может трёх? Четырёх?.. Я глупо хихикнула, вдруг очень чётко представив себя в окружении пушистых комочков. Как славно было бы собирать кошачье дерьмо по всему дому! — Почему ты смеёшься? — Потому что мне смешно. Винчесто нетерпеливо посмотрел на наручные часы, а затем хмуро сдвинул брови. Я снова хихикнула, но на этот раз причиной тому был красный носок, выглядывающий из-под короткой штанины чёрных брюк. — Уокер, десять минут, а ты уже пьяна. Всегда забываю об этом. Вместо ответа я потянулась к третьему бокалу на парящем в воздухе чёрном облачке, но Винчесто схватил меня за руку и потащил за собой.

Lorde — Everybody wants to rule the world

Толпа расступалась в стороны, а я удивлённо озиралась, пытаясь понять причину их кротко потупленных в пол взглядов. Меня что ли испугались? Правильно, бойтесь. Громкая музыка стихла, и на смену ей пришёл колокольный набат. Винчесто ускорил темп нашей прогулки, и вскоре я смогла увидеть конечную цель этой авантюры — в самом центре зала, возвышаясь над остальными, стоял огромный чёрный трон. Я так засмотрелась на торчащие, голые кости, что не сразу заметила фигуры демонов по обе стороны от него. Лилит, Кастил, Дино, Арагон, Герда, советник Родент. Не хватало лишь одного, самого главного звена. Дино одновременно с Кастилом протянули мне руки, чтобы помочь забраться наверх. Я приняла помощь обоих и сперва немного растерялась, замешкавшись, но Лилит мягко кивнула мне в сторону мужа, и я быстро встала рядом с ним. Горячая ладонь Дино легла мне на талию, притягивая к крепкому торсу. Я вопросительно охнула, не совсем понимая, что к чему. — Так надо, прости. Звук колокола стал громче, а шум толпы сошёл на нет. С неприсущим мне любопытством я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Сердце пустилось в предательский пляс, стоило смазанному выпитым шампанским силуэту проясниться. Он шёл быстро, но уверенно, рассекая чёрный дым краями длинной мантии. Крепкая грудь была обтянута тёмной туникой, отнюдь не такой нарядной, как у Дино и остальных, словно Люцифер собрался не на торжество, а на битву. Он словно смотрел на всех и ни на кого одновременно, пока толпа благоговеюще склоняла перед ним головы, донося до меня тихое: «Повелитель». Они не видели в нём наследного принца, они видели в нём короля. Короля Ада. Я вспомнила о том, как следует дышать лишь тогда, когда Люцифер оказался рядом с нами. Он медлил, испепеляя трон тяжёлым взглядом. На секунду мне показалось, что он обратил на меня внимание, но стоило мне податься навстречу, как мужчина тут же отвернулся. — Сегодня утром, — начал Люцифер, продолжая возвышаться над троном. — Наши разведчики впервые подтвердили то, во что я отказывался верить долгие годы. Вместе с рукой Дино на моей талии у меня сжалось сердце. — Сатана мёртв. Толпа изумлённо ахнула. — С этого дня, я — ваш новый законный король. — На секунду он зажмурился, выдохнул. Я следила за тем, как напряглась крепкая грудь, прежде чем он сделал ещё один шаг, а затем, более не медля, опустился на свой трон. — И с этого дня я официально объявляю начало войны с Небесами.