Грязь

С моей первой военной тревоги прошло уже много лет. Я была совсем крошечной, только-только приехала в Белый Замок, потеряла маму и совсем не понимала, чего от меня хотят. В один из таких полных смуты дней король Роберт объявил военное положение: слухи о чистокровном ангеле с алым цветом крови просочились далеко за пределы Небес, и демоны пришли отнять у меня жизнь. Маленькая, испуганная, по колено в грязи и крысином помёте я несколько дней просидела в темнице северной башни вместе с королевой Маргарет и её приближёнными. Тогда все мы забыли о своём статусе, просто пытаясь выжить. Это был первый и последний раз, когда я видела слёзы в глазах королевы, и это был первый раз, когда глубоко внутри меня проскользнуло до абсурдного простое откровение — я ненавижу демонов. Они разрушили мою жизнь, отобрали мою мамочку, превратили меня в пленницу собственной жизни, игрушку в руках королей. И пока краски покидали моё лицо, а кровь стыла в жилах, лица демонов озарились яркими, полными ненависти улыбками. Они хотели этого. Они ждали этого. — Вики? Мне стало тяжело дышать. — Вик… Я попыталась ухватиться за руку Дино, но кончики пальцев отказывались слушаться. — Ви… Я уже не видела спину Люцифера, не видела трон, не видела придворных. Я приказала себе сморгнуть морок, но веки превратились в камень. Война. Смерть. — Дино, — прохрипела я, замотав головой. Если он не выведет меня отсюда сиюжеминутно, я упаду в ноги их нового короля. Поверьте, в сложившейся ситуации это будет крайне нелепо. — Пожалуйста… я… я не могу дышать. Я потеряла всякую связь с реальностью. Голоса вокруг меня суетливо загудели, что-то с грохотом ударилось о холодный мрамор. Когда голова взорвалась яркой вспышкой боли, стало ясно — грохнулась я. Туше. Как обычно. — Воды! Быстрее! Отец натянуто улыбнулся, своей огромной, в сравнении с моим крохотным личиком рукой, собрав пару капель слёз в уголках глаз. — Мамочке больно? — вновь спросила я, щекой прилипнув к двери. — Почему мамочка кричит? — Ей больно, но с ней всё будет хорошо. Она даёт жизнь твоей сестрёнке. Скоро боль утихнет, и ты встретишься с ней. Темнота казалась бесконечной вереницей боли. Я отчаянно сражалась, стараясь выкарабкаться наружу, но она, словно зыбучие пески, утягивала меня, поглощала без остатка. Я ждала сестрёнку. Она ещё не успела родиться, а я уже полюбила её всем сердцем и даже подготовила для неё пару своих кукол. Выбрала самые лучшие, чтобы подарить ей, когда она родится. Давно забытые воспоминания набатом гудели в голове. Защитные механизмы, что вытеснили их много десятилетий назад, дали сбой. Я стала вспоминать. Лёгкие заболели от нехватки кислорода, но я по-прежнему не могла сделать вдох. На спине затрещала ткань роскошного чёрного платья, подаренного мне Лилит для бала Вознесения. Чьи-то ладони коснулись лопаток, аккуратно очертили контуры плеч, горячее дыхание опалило губы. Его выдох в мой рот — попытка заставить меня дышать. Крики за закрытыми дверьми стихли, и мы с отцом вместе затаили дыхание. Минуты ожидания превратились в бесконечность, а няня всё не выходила. Не хотела показывать мне мою сестрёнку. Вот же противная старуха! Со стороны лестницы раздались торопливые шаги, скрежет метала, но я была слишком увлечена тем, чтобы смотреть на двери. Смотреть и ждать, когда же наконец выйдет мамочка. — Вики, — умоляюще прошептал голос Люцифера у меня в голове, оттеснив в сторону тьму. — Пожалуйста, прошу тебя. О чём он просит? Что я должна сделать? — Люцифер, хватит! Ты не можешь снова дать ей свою кровь… — Закрой свой рот! Сука, закрой свой грязный рот! Как только она откроет глаза, я убью тебя. Слышишь меня? Отец сидел на полу напротив меня, в руках перебирая старые мамины чётки. Когда шаги с лестницы стали громче, он нахмурился, заглядывая в тёмный коридор. — Пап? Ты куда? — Дочка, сиди здесь. Я проверю что там. — Пап… — Пей мою кровь, Вики, прошу тебя. — Мужское запястье коснулось моих стиснутых губ. Я попыталась зашевелить ими, но они не слушались, хотела открыть рот, но только сильнее сжала челюсти. — Твою мать, — надрывно закричал демон, больно надавив большим пальцем на мой подбородок. Горечь в горле забурлила на кончике языка. Я почувствовала, как начинаю захлёбываться собственными слюнями. — У неё приступ эпилепсии. Это случилось одновременно, но сперва я посмотрела на открывшуюся в родительскую спальню дверь. Старая нянька безмолвно застыла в проходе, удерживая в руках крохотный, окровавленный свёрток. Тёплый взгляд карих, выходивших меня в детстве глаз стал темнеть, а затем и вовсе утратил свой блеск. — Беги, — прохрипела женщина прежде, чем замертво упасть у моих ног. Капли крови из-под грузного тела брызнули в разные стороны, окропили алеющими пятнами края моего белого платьица. Безжизненное тело моей младшей сестрёнки отлетело в сторону, а за спиной послышался хруст костей. Кровь. Горячая, солёная, убаюкивающая влага, знамение, чувства, которые он так и не смог облачить в слова. Я сделала один глоток, вместе с ним впуская в лёгкие кислород. Ещё один, а затем ещё и ещё, нежась в тёплых, дарящих чувство защищённости объятиях. Шершавая ладонь нежно обвела контуры моих скул, своим прикосновением возвращая моей коже чувствительность. — Люцифер. — Я здесь, я рядом. — Пожалуйста. — Что? Что ты хочешь? — Его лоб коснулся моего. — Открой глаза и скажи мне. — Пожалуйста, не заставляй меня ненавидеть тебя. — Не могу, Вики. Не могу. — Позволь. Прошу, позволь мне умереть счастливой. Широко распахнув глаза, я стояла напротив трёх тёмных силуэтов, склонившихся над телом мамы. Два из них казались мне до боли знакомыми, до боли неправильными. Их не должно было быть здесь. Только не она… не Лилит. Женщина вздрогнула, резко разворачиваясь в мою сторону. Ровно в эту секунду Элайджа подхватил меня на руки, скомкал под подмышку, а затем бросился прочь. Трупы. Горы трупов устилали винтовую лестницу, ведущую со второго этажа в сад. А там, в саду, зелёная трава окрасилась в красный — цвет крови демонов, которые пришли убить меня. Пришли вместе с ней — матерью Люцифера.

***

— Дышит. — Не дышит. — Да говорю тебе, дышит она! Слезь с неё! Завязалась потасовка. Кто-то активно скакал по кровати, подбрасывая моё околевшее тело вверх. Видимо я почти упала, потому что матрас вдруг резко перестал ходить ходуном, и две пары рук подхватили меня со спины. — Котёночек, ты как? — Я же сказал, что дышит. — Пошёл ты в задницу, Вин. Мужчина обиженно запыхтел у меня под ухом. — Вообще-то я твой начальник. — Иди в жопу, начальник. Видит Бог, я должна была умереть, но эти двое мне мешали. Я пыталась сосредоточиться на тьме у себя в голове, но она серым дымом разлеталась вместе с каждым новым визгом Мими. Когда терпеть стало совсем невмоготу, я резко села, хмуро смерив незваных гостей взглядом. Оба удивлённо уставились на меня, на секунду прекратив лупасить друг друга кулаками. Секунда. Две. Втроём мы одновременно открыли рот, чтобы обменяться лестными комментариями, когда комнату сотрясло сильное землетрясение. Один толчок. Два. Потолок стал сыпаться мне на голову, оконная рама предупреждающе задребезжала. Я несколько раз моргнула, пошевелила кончиками пальцев, возрадовавшись вернувшемуся контролю над телом. — Вики? — М? — У тебя кровь… Горячая струйка побежала по губам, подбородку. Несколько капель упали на исключительно белые в этом замке простыни. Я изумлённо коснулась кончика носа, нащупывая источник проблемы. Прежде, чем я осознала, что уже успело случиться, резкий болевой импульс пронзил грудную клетку насквозь. Я не сразу распробовала горечь, что обожгла меня изнутри, не сразу поняла, что эта боль была не физической. Она была душевной. И принадлежала она не мне. Она принадлежала ему — Люциферу. Под грохот бьющейся о каменный пол посуды я вскочила с кровати, корчась от боли, с размаху наступая босыми пятками на битое стекло. Гнев. — Вики, стой! Отчаяние. Я чуть покачнулась у самых дверей, но впервые в жизни самостоятельно удержалась. Боль. Так много боли, что я не могла представить, как столько может уместиться в одном бессмертном. Сперва мне показалось, что это галлюцинация. Я встряхнула босые ступни, пытаясь отогнать тянущиеся от меня вглубь коридора чёрные щупальца, но дым только густел. Я физически ощущала, как он тяжелеет, подталкивает меня вперёд. Было страшно, но я ступила вперёд. Один шаг, другой, пока не удостоверилась в том, что тьма ведёт меня за собой. Не пытается мне навредить, лишь напутствует. Пол ходил ходуном под моими ногами, но я продолжала бежать вперёд по опустевшим коридорам замка. Несколько раз споткнулась и упала, но тьма подняла меня и снова пнула вперёд. Я чуть было не пробежала пункт назначения, но дымовая завеса грубо развернула меня в сторону тронного зала. В голове обрывками замелькали воспоминания о бале Вознесения, о том, как мне вдруг резко стало плохо. А потом я вспомнила видение, которое долгие годы блокировалось глубоко травмированным сознанием. Я вспомнила. Вспомнила Лилит, шагая в настежь распахнутые массивные двери. Холодно. Поразительно холодно для Ада и поразительно тихо для шумного замка, где в обычные дни из стен сочился солод, а в воздухе витали крики грешников. Боль достигла своей конечной цели, фейерверком взорвавшись внутри меня. Он был в ином обличии, но я уже знала, что за шкурой чудовища скрывался Люцифер. Огромный монстр стоял в самом центре зала, склонив голову над неподвижным телом женщины. Из разинутой пасти капала кровь, оседала на побелевшем лице, добавляя её мертвенности красок. В какой-то момент, когда я почти поверила в то, что Лилит мертва, она жалобно заскулила, дёрнув кончиками тонких пальцев. Стеклянные глаза закатились на вдохе, на выдохе уставившись на меня. Сожмурившись, словно испытывая несопоставимую с жизнью боль, женщина вытянула указательный палец в мою сторону и тихо прошептала: — Там. Там? Что там? Чудовище утробно зарычало, в такт землетрясению разворачиваясь в мою сторону. Щупальца дыма протянули канат между нашими телами и больше не двигались. Мы оба замерли. Я смотрела на нити, что связывали нас, а он на меня, словно лев на свою добычу. Бьюсь об заклад, я и впрямь была его добычей. С самого первого дня, с самой первой встречи — я была его мишенью. Во время нашего первого поцелуя — его пешкой, во время нашего первого секса — его игрушкой, во время моего первого признания — его добычей. Голод. Желание убивать. Люцифер громко зарычал, разинув огромную, окроплённую кровью Лилит пасть, сделав один шаг в мою сторону. Я продолжала стоять, нервно сжимая вспотевшие ладони. Голод и жажда смерти вступили в ожесточённую схватку с чувством непомерной ненависти, но он ненавидел не меня. Он ненавидел себя самого.

The Weekend — Call Out My Name

Дино был прав, когда спросил у меня: «Как такая как ты, могла понравиться такому как он?». Я никогда не выбивалась из общей массы, со мной было неинтересно говорить, я не умела поддержать беседу. Я не умела петь, рисовать, драться, я даже ходить толком не научилась. Я не была красавицей, не была умницей. На пальцах считала два плюс два и читала так, что Адрана каждый раз хваталась за сердце. Серая мышь, пустое место. Снова его хищный шаг в мою сторону. Я же продолжала стоять. Люцифер был красивым мужчиной, умным, храбрым, под стать своему имени местами жестоким, но я успела узнать и другую его сторону — Люциана. Нежный, заботливый, смешной. Я могла делить его ипостаси, могла любить лишь одну из них, ту, которая, как мне казалась, отвечала мне взаимностью, но дело было вот в чём… Несмотря ни на что, я любила их обоих. Я любила его полностью. — Я больше не боюсь тебя, Люцифер. Мы бросились друг другу навстречу. Вероятно, намерения у обоих были совершенно разными: неконтролируемый монстр внутри него грезил жаждой убить меня, а я… я просто хотела обнять его. И впервые в жизни я оказалась на шаг впереди. Прежде, чем он занёс огромную лапу, чтобы отшвырнуть меня в сторону, я всем телом прижалась к мохнатой груди, обвивая его руками. Секунды превратились в минуты, минуты — в бесконечность. Мы стояли посреди тронного зала, обволакиваемые нашей тьмой, пока на смену внутренней ярости не пришёл покой. Я не сразу заметила, как шкура животного превратилась в гладкую кожу под моими пальцами, не сразу почувствовала, как горячие ладони ответно обвили меня за талию. Он был ошеломлён, он был напуган. Не по своей воле я проваливалась внутрь его сознания, но никак не могла разобрать суетливую вереницу мыслей. Столько эмоций за раз просто невозможно испытывать, но мы испытывали. — Вики, — тихо прошептал он, утыкаясь губами в мою макушку. — Я знаю, — я подняла на него полные слёз глаза. — Я всё знаю. — Нет, — Люцифер замотал головой и вдруг улыбнулся. Мне показалось, что капли слёз застыли в уголках его глаз. — Не знаешь, ты ничего не знаешь. Сердце перестало биться вместе с тем, как он обхватил моё лицо горячими ладонями, притягивая его к себе. — Ты не пустое место, Вики Уокер. Ты — мой свет.