Грязь

Крик птицы застал меня… врасплох. Я на цыпочках семенила вслед за уверенно удаляющейся фигурой Люцифера, когда размахом смоляных крыльев стервятник задел обнажённый участок предплечья. — Кыш! Хлипкий, немного несовременный мост в лице местами прогнившей доски предательски закачался. Я чуть не соскользнула в грязную лужу, пытаясь отмахнуться от пернатого чудовища размером с короля Роберта. — Уокер, чего застыла? Это всего лишь птенец, — нахально ухмыльнулся дьявол, застыв по другой конец то ли очень грязной лужи, то ли логического завершения сточной канавы. Хоть бы руку подал! Птица угрожающе закружила вокруг моего дрожащего, замершего в одной точке тела. Ждала, пока я убьюсь на этом совершенно неровном месте, чтобы затем сцапать и полакомиться моими бедными, переломанными во всех местах косточками. — Птенец? Он меня сожрёт! — Я предлагал перенести тебя на руках, но ты отказалась, — повёл плечами Люцифер, скрестив руки на груди, напоминая мне о секундной потере рассудка несколько минут тому назад. «Надо быть самостоятельной», — думала я, глядя на вполне себе преодолимое на первый взгляд препятствие. Птица снова зацепила меня крылом, от чего я рефлекторно подалась корпусом вперёд. От падения в грязь меня отделяло одно движение и непоколебимая вера в Бога. — Боги. — Вики… Люцифер сделал шаг навстречу, по колено оказавшись в воде, а я в последний раз глянула на стервятника, пикируя вниз. Об одном я думала, ощущая, как вонючая жижа поглощает меня с головой, — во-первых, Люцифер меня вытащит, во-вторых — впереди меня ждёт сюрприз! Не помню, чтобы меня так тошнило со времён попадания прокисшего молока в мой рот за завтраком третьего сентября тридцать лет тому назад. Тот день я запомнила надолго, но ещё лучше — последующие десять, где не по своей воле развлекалась как могла: по тридцать раз на дню устраивала забеги от кровати до ванной комнаты. Я зажала ведро между колен, с жалостливым выдохом опуская в него наполовину заплетённую Мими голову. Дино участливо похлопал меня по спине, и я закашлялась, не переставая извергать остатки вчерашнего веселья. — Не пойду-у-у. Люцифер стоял в проходе, лишь одним глазом наблюдая за тем, как меня тошнит. Другая половина его лица участливо внимала сумбурным речам Винчесто. — Мими! — Дино обернулся в сторону суетливо бегающей из стороны в сторону служанки. Девушка активно размалывала в ступке пригоршню вонючих трав, бормоча неведомые мне проклятия себе под нос. — Скоро там? — Если ты ещё раз спросишь, я затолкаю эту, — она свела брови к переносице, глядя на странной формы и размера предмет. — Толкушку тебе в зад. Я была похожа на болотное чудище, а пахла и того хуже. С омерзением я убрала грязные пряди с лица, немного отупевшим от количества эмоций и выпитого взглядом уставившись на очень противно, но так очаровательно и заразительно смеющегося дьявола. — Заткнись, — зашипела я, отчаянно всплеснув руками. — Не ворчи, — Люцифер протянул мне такую же испачканную в ходе операции по моему спасению руку. — Пойдём, помоем тебя. — Что? — Но сперва закрой глаза. — Зачем? Его рука по-прежнему висела в воздухе. — Мы почти пришли. Я заглянула в кружку, чуть не отъехав от запаха поразительно вонючего варева. Новый рвотный позыв снова сотряс уже несколько часов как пустой желудок, и я протестующе замотала головой, возвращая кружку в руки Дино, который последние сорок пять минут хлопотал вокруг меня. — Я не буду это пить. Можно я просто никуда не пойду? — Вики, ты должна. Без твоих показаний суд не состоится… — Дино подтолкнул отраву к моим губам, но я снова протестующе закивала головой. Если быть уж до конца честной, я была несказанно рада. Боги, я радовалась тому, что сейчас умру от рвоты, ведь это была весомая и вполне себе безобидная причина пропустить сегодняшний вечер. Пропустить суд… Дино был мягким и пушистым, как котёнок, когда дело касалось моего жалостливого хныканья. Мими рассказала мне об этом трюке с пару дней назад, и теперь, недовольная моей актёрской игрой, хмуро возвышалась за спиной моего мужа. — Ну пожалуйста. Дино тяжело выдохнул, обращаясь к Люциферу: — Она не сможет… — Сможет. Что? — Что? Сражение за право восседать у моих колен длилось недолго. Добрый стражник быстро уступил место злому, и тёмный взгляд Люцифера больно, но очень ободряюще одёрнул беспрерывный поток нытья. — Уокер, — его взгляд был серьёзным, а руки — горячими. Пальцами он сжал мои колени, вплотную придвинувшись ко мне. — Я знаю, что тебе страшно, но сейчас самое время отпустить жалость к себе и снова стать сильной. Я знаю, что ты сильная. Возможно, самая сильная из тех, кого я знаю, даже если сама так не думаешь. Руки дьявола закрывали мои глаза. Я слегка упиралась ягодицами в его пах, не всегда ровно шагая вперёд. Предвкушение и трепет смешались с его возбуждением и волнением, заливая разгорячённые от его касаний щёки пунцом. Его сознание было похоже на лучшую из библиотек. В обычные дни всё в его голове подлежало строгому учёту, все эмоции были хорошо спрятаны в миллионах ящичков, в то время как, вероятно, мои мозги были похожи на драки торговок за право стоять в первых рядах на городской ярмарке. Я физически ощущала, что моё сознание остро нуждается в уборке, пока впервые не столкнулась с пожарной тревогой в его голове. Люцифер волновался, позабыв распихать эмоции по полочкам, выплёскивая наружу все сомнения, желания, чувства. Я была готова захлебнуться в сумбурном потоке мыслей, уносящих меня далеко за пределы того, к чему я привыкла за последние недели, когда свежий аромат цветов и журчание воды выдернули меня наружу. — Люци… Боги. Я так и застыла с широко разинутым ртом, в потных ладонях сминая края потрёпанного игрой в правду или действие и падением в грязную лужу платья. — Это мой подарок, — прошептал дьявол, слегка задев губами мочку покрасневшего уха. Одна рука мягко подтолкнула меня вперёд, и ощущение песка под босыми ногами сменилось бархатом свежей травы. Я не верила себе, но я всегда верила ему, даже если большая половина того, что он уже успел сказать — было ложью. Возможно, изначально всё дело было в том, что у меня просто никогда не было выбора. Я не могла выбирать, влюбляться в него или нет, потому что я изначально была запрограммирована на то, чтобы просто влюбиться как только подвернётся первая возможность. И он стал этой первой возможностью, первым мужчиной, который обратил на меня внимание, даже если для него это была всего лишь игра. Но сейчас… сейчас я могла выбирать, и я снова выбирала его. И я не знала почему, и он… Он тоже не знал, почему я выбрала его, почему была готова поступиться всем, но именно это привело нас к этому. К впервые появившейся возможности начать всё с начала. На этот раз без лжи. На этот раз по-настоящему, потому что мы оба перестали бояться. Бояться его тьмы. Мой день рождения в Белом Замке был настоящим праздником. Маргарет с придыханием зачёркивала года, оставшиеся до того дня, когда я смогу подарить миру потомство, а я получала подарки от всевозможных и невозможных вельмож, складируя открытки, статуэтки, куклы. Конфеты я всегда съедала первыми, а остальное оставляла пылиться в коробке — по прошествии десятков лет мне просто некуда было ставить нажитое «богатство». Я просто не знала, что подарки могут быть другими, не знала, что слёзы могут литься по щекам не только от боли, но и от радости. Люцифер растерянно вгляделся в мой заплывший от переизбытка чувств взгляд, сжав ладонями мои предплечья. — Тебе не… Я импульсивно подалась навстречу его крепкой груди, лицом зарываясь в складки чёрной рубашки. Очередное рыдание сотрясло землю под нашими ногами, и руки дьявола кольцом сомкнулись на моей спине, впервые так трепетно и нежно. — Спасибо, — прошептала я, борясь с утягивающим меня круговоротом ароматов свежих растений. Боролась, потому что ещё мгновение хотела насладиться его тёплым объятием, а потом… потом обязательно упасть на зелёную траву и закричать от счастья, ведь я так скучала по природе на Небесах. Скучала по сирени, по голубой воде и по пению птиц. Скучала по щемящим душу персиковым закатам, по дуновению ветра, и по правде говоря уже не верила, что смогу вновь обрести всё это. Но Люцифер снова и снова разрушал всё то, во что я не верила. — Обещай, — прошептала я, не моргая глядя в омут тёплого янтаря его глаз. — Обещай, что будешь рядом. — Он не может быть рядом, — раздражённо бросил Вин, поглядывая на часы. Время нас поджимало. — Он король… — Обещаю, пиратка, — Люцифер убрал непослушную прядь с моего лица. — Я буду рядом. — Всегда? — Всегда. — Но как? — я отошла от первого шока, за минуту пережила экзистенциальный кризис, порыдала и пожмякала короля Ада со всех сторон, а затем с размаху плюхнулась на задницу, пропуская между пальцев зелёные травинки. Люцифер не спешил садиться, нависнув сверху. — Я разве не говорил, что держу в рабстве колонию ангелов? — Что? — я разинула рот, когда мужчина стал медленно расстёгивать грязную рубашку. Только не это… Боги, только не голый Люцифер. О, да. Пожалуйста, не останавливайся. — Что? — Что что? Он рассмеялся, справляясь с пуговицами внизу живота. Шутка с ангелами-рабами осталась незамеченной. Даже если он и впрямь держал пару десятков, меня это в этот самый момент совершенно не колы… ебало. Так бы сказал Нейт, и так подумала я, жадно внимая каждому ловкому жесту. Позади дьявола раскинулся прекрасный сад, но как быстро я забыла о нём, стоило мужчине слегка оголить каменный торс. — Знаешь, Уокер, — продолжая улыбаться и раздеваться, стягивая туфли, улыбнулся Люцифер. — Всё-таки есть в тебе кое-что дьявольское. — Что? — на выдохе уточнила я, без стеснения наблюдая за тем, как он расстёгивает пряжку ремня. — Это. — Что это? — Секс. Брюки вместе с боксерами упали на землю, обнажая моему любопытному, полному желания взору возбуждённую и крайне многообещающую твёрдую плоть. Я несознательно облизнула губы, теперь точно забыв о намерении радоваться природе. Всевозможные сценарии уже разыгрывались в голове, когда Люцифер резко прервал меня, направляясь в сторону живописного пруда. — Я просто хотел смыть с себя грязь, Уокер, — нагло ухмыльнувшись, кинул через плечо, погружаясь в воду. — А ты… Что я? А я ничего… Вполне себе уверенно я стала выбираться из платья, сперва высвободив напряжённую от предвкушения грудь. Боги, Уокер, ты ведь обещала себе… Поскользнувшись на влажной траве, я чуть не расшиблась в лепёшку, а затем, не выжидая, пока Люцифер обернётся, следом нырнула в воду. Меня снова засунули в крайне облегающее и крайне тесное платье, но на этот раз я позволила себе с восхищением заглянуть в зеркало, любуясь тонкими изгибами. В пекло не по размеру большие и мешковатые сарафаны, и бабулины трусы туда же. — Готова? — Как и обещал, Люцифер был рядом. Не пошёл за Вином и Дино, а остался в моей спальне, очень неприлично наблюдая за тем, как я голышом, бешеным галопом ношусь по комнате. — Застегнёшь? — я слегка обернулась назад, перебросив локоны на грудь. Вообще-то, линия замка начиналась у лопаток и я вполне могла справиться сама. Могла, но не стала. Горячие ладони коснулись плеч, скользнули к застёжке. Я с придыханием заглянула в зеркало, вопросительно наблюдая за тем, как ткань платья плавно скользит вниз. Что… Зубы дьявола сомкнулись на моей шее, оттягивая тонкую кожу. Платье гармошкой сложилось на талии и шершавая ладонь крепко сжала налитую от возбуждения грудь. Боги, он был прав. Чертовски прав. И хотя я настоятельно делала вид, что смирилась с тем, что наполовину демон, мне было трудно вычеркнуть сто семнадцать лет моей жизни, трудно было обернуть вспять и принять те радикальные изменения, что привнесли последние месяцы. Никто не меняется всего за пару месяцев, понимаете? Но эта часть была со мной всегда. С самого начала, с первого взгляда, с первых строк, с первого вожделения. Я просто чертовски сильно любила секс. Всегда. Везде. С ним, а может и не только. Кое как я доковыляла до середины озера, поравнявшись с демоном. Он одарил мою наготу мимолетной ухмылкой и вновь принялся созерцать невероятной красоты лунное свечение. Прежде я не замечала, что в Аду есть луна. Он и луну для меня сюда притащил?

la di die — Nessa Barret

Я неловко потопталась на месте, не понимая, чем скрасить неловкое молчание. Предложить отсосать ему? Я бы этого хотела. — Можно спросить? — М? — он стал оборачиваться в мою сторону. — Что изменилось? Последние недели ты только и делал, что вёл себя… — Как? Как кусок дерьма. — Отстранённо. Почему всё вдруг снова вернулась к тому, как… — Было раньше? Просто мастер оканчивать предложения. Я кивнула. Лёгкая рябь по тёмной глади приятно щекотала низ живота. — Я… — Как всегда ничего не скажешь, я поняла, — отмахнулась я, уже привыкнув к «нашим» разборам полётов. — Дело в тебе, — вдруг резко выпалил он, развернувшись ко мне. В свете луны его тело и лицо выглядели совершенно прекрасными. А ведь я думала, что совершеннее уже просто некуда. — Во мне? — Дело всегда было не во мне. Половина прекрасного лица вдруг нахмурилась, а правая рука, протянутая в мою сторону, покрылась грубой кожей. Татуировки стали бугриться, меняя свои очертания. Изящные пальцы выгнулись в уродливые когти, и демон замер. — Странно, правда? — Что? — Меня уже давно не смущала и не пугала его другая ипостась. Единственное, в чём на подсознательном уровне я была уверена в этой жизни, так это в том, что я справлюсь. Справлюсь с его тьмой. — Ощущение этого контроля, — Люцифер провёл рукой по воде, слегка коснувшись моих развёрнутых в его сторону ладоней. Кожа чудовища вновь стала принимать человеческие очертания. — Ты контролируешь мою тьму. — Я? — я удивлённо на него вылупилась, совсем забыв, что стою тут с голыми сиськами. Демон задумчиво кивнул, и на месте звериных клыков вновь предстала белоснежная улыбка. — Но почему ты? — Почему я? — вторила я. — Почему ты, — повторил он, на этот раз менее вопросительно. Снова эта его поразительно поразительная скорость. Один взмах ресниц — и вот он стоит напротив меня, возвышаясь. Достаточно лишь привстать на цыпочки, и можно будет коснуться губами его… — После того, как отца… — Люцифер запнулся, и я поняла, что мы так и не поговорили о том, что посланники подтвердили гибель Самуила. — Я жил в страхе. Не только за него, за себя, за судьбу своего народа. Я жил в страхе за тех, кто был близок мне, потому что эта тьма… я не мог контролировать её, она контролировала меня. — И как это изменилось? — я подняла голову, вглядываясь в его тёплые глаза. — Я встретил тебя, — Люцифер улыбнулся. Люциан улыбнулся, опустив взгляд. — С той самой первой встречи, как только я увидел тебя. Твой, на первый взгляд такой робкий, но в то же время уверенный взгляд и это твоё «со мной нельзя разговаривать», — смех. — Ты рассмешила меня, удивила, поразила той невинностью, в существование которой я прежде не верил. Я… Я не помнила, чтобы с самого нашего знакомства он так много говорил. Не врал, а говорил. Правду. Я так же опустила взгляд, не в силах более краснеть на виду. Ладони Люцифера сжали мои пальцы, притягивая их к крепкой груди. У меня защемило сердце. Теперь я чувствовала каждый волнительный стук. — Я не смог обидеть тебя. Всё внутри меня взбунтовалось. Я смотрел на тебя, и всё, чего я хотел, так это защитить тебя. Впервые за долгие десятилетия темнота показалась мне такой маловажной. — Это всё потому, что я жалкая. Тебе просто стало… — Нет, Вики Уокер. Ты не жалкая. Ты, вероятно, самый сильный человек, которого я видел в своей жизни. Спустя всё, через что ты прошла, ты — это всё ещё ты. Свет. По щекам потекли слёзы. И в этот раз в них была не только горечь, не только постигшее меня счастье, в них было всё — в них был он. — В детстве мама всегда называла меня Люцианом. На самом деле я был славным малым, но сотни случайно погибших домашних питомцев, которых я забывал покормить, конечно сейчас уже так и не скажут, — я рыдала, а он улыбался, ладонями растирая мои плечи. — Но жизнь показала мне, что мягкотелость и доброта — путь в могилу. Мой отец был добрым, слишком добрым для Сатаны, и жизнь покарала его за это, и тогда… Я больше не могла сдерживаться, крепко прижавшись щекой к его груди, вслушиваясь в каждый удар сердца. В голове вдруг перемешались образы прошлого, представления о маленьком принце, попавшем в плен… — Вики, — прошептал он, коснувшись губами моей макушки. — Что?

She thinks of me — DJ DeepJeep

Демон навис сверху, весом своего тела приколотив меня к постели. Я нетерпеливо подалась бедрами ему навстречу, но он тут же прижал меня коленом, сжав мои кисти над головой. Боги, так ведь ещё сексуальнее… — Нас ждут, — прошептала я. — Пускай подождут, — ухмыльнулся он, срывая с себя рубашку. И в чём он собрался идти на суд собственной матери? Боги, это вообще по-христиански, заниматься тем, чем мы занимаемся в такой день? А если кто-то зайдёт… — Ты будешь не против, — одна его рука по-прежнему сжимала мои кисти, пока вторая нежно гладила кожу внизу живота, вынуждая меня извиваться словно змея. — Против чего? — Если кто-то зайдёт, — два пальца игриво мазнули вдоль постыдно мокрой промежности. Я всерьёз задумалась над тем, чтобы схватить его за волосы, взобраться сверху и… если потребуется… — Я… — Тебе понравилось. Тогда, в кабинете. — Мне не… — Правду, Уокер. Скажи правду, — снова коснулся пальцами чувствительной точки, продолжая не моргая глядеть мне в глаза. Не отцепится же, но сознаваться не хотелось. Я отрицательно замотала головой. Демон резко отпустил руки, сев между моих раздвинутых в стороны ног. Его намерения были предельно серьёзными, а ещё он знал правду. Я недовольно запыхтела, поразительно быстро для меня самой сев следом за ним. Руки налились свинцом, какая-то неведомая мне прежде сила разлилась от низа живота к кончикам пальцев, и я схватила демона за шиворот. — Понравилось, твою мать, — зарычала я. — А теперь трахни меня, иначе… Мы стукнулись ртами, и он довольно улыбнулся. — Иначе что? Вики Уокер из Белого Замка в ужасе капитулировала. — Иначе я сама тебя трахну.

***

Если б не знала, ни за чтобы не поверила в то, что суд был придуман в Аду за одну ночь. Всё выглядело так естественно, что я невольно задумалась о том, что у Люцифера и правда в запасе есть кучка ангелов-рабов, которые за одну ночь сотворили такое чудо. — А это кто? — Люцифер на ходу застёгивал ремень, а я смущённо краснела, одёргивая края платья, плетясь за ним следом. Он сдержал обещание: я сказала правду, а он, без капли нежности, трахнул меня как в последний раз. Перед глазами до сих пор плясали чертята, а язык превращался в овсянку от одного воспоминания о том, как он… — Хер знает, — пожал плечами Вин. — Это присяжные, — закатил глаза Дино, будучи осведомлённее остальных. Тяжёлый взгляд прожёг мою спину. Мне не было толку озираться — каждый в этом наполненном демонами зале хотел меня убить, но стоило нам подняться на пьедестал, как у меня более не оставалось выбора. Лилит стояла прямо напротив. Она была измучена, и тем не менее сын не позволил ей опозориться. Её явно вымыли, привели в порядок и нарядили, но взгляд… Лицо Люцифера было каменным, а мысли спрятаны в ящички. Я кожей ощущала тьму, что исходила от него. Не я одна — все в зале боязливо замерли, поклонившись. Лишь только когда мы сели, остальные посмели поднять головы и опуститься следом. Я импульсивно схватила демона за руку, затем одумалась, решив ему не мешать, но он молча сжал мои пальцы в ответ, не выпуская их из своей ладони. Однажды Адрана затащила меня на слушание. Исключительно в образовательных целях, где на примере кражи домашнего скота я на себе прочувствовала всю прелесть судебных заседаний. «Тишина!», — кричал судья Бэнкс, без толку колотя молоточком по столу. Здесь же было тихо как в гробу. Немолодой мужчина вышел в центр, и тогда я обратила внимание на две фигуры позади Лилит: Кастил и Герда. Винчесто и Дино вышли следом, оказавшись на противоположной стороне. Адмирон весело мне подмигнул, и я немного расправила плечи. — Дамы и господа… — Давай покороче, — вклинился Вин. — Я же говорил, без этой херни небесной. Судья поник в лице, обиженно взглянув на кипу заготовленных бумаг. — Суд… — Короче, — Адмирон махнул рукой. — Она, — ткнул пальцем в Лилит. — Пыталась убить её, — ткнул пальцем в мою сторону. — И её мать — Ребекку, дочь ныне покойного Кроули. Сознаешься? — Заткнись, идиот, — зашипел Кас, выступая в роли адвоката. Адмирон гордо вытянул средний палец вверх, а затем буднично пропел: — Приговор один — виновна. — В чём? — повергая меня в ужас, холодно отрезала Лилит. — В том, что убила её шлюху-мать, которая легла под верховного ангела, нашего врага? Или в том, что пыталась убрать эту суку, — Слава Богам, она не умеет убивать взглядом. — Дочь ангела, который истребил половину нашего народа, Михаила? — Я боялся. Боялся влюбиться и потерять тебя, как потерял её. — Не потеряешь. Я живучая, а ещё жутко упёртая, хоть и сама об этом не догадывалась.