The Watergaw

Поначалу Драко скептически отнёсся к тому, что Гермиона будет подниматься на холм одна, но после того, как он вытерпел все её утренние хлопоты и наставления, он стал гораздо более благосклонен к этой идее. Гермиона промыла и перевязала его рану, приготовила завтрак, затем проверила содержимое своей сумки, чтобы убедиться, всё было у него под рукой, без конца тараторя о том, что ему следует / можно / нужно делать в её отсутствие. В конце концов он просто заполз обратно под одеяло, заявил, что собирается спать, и решительно закрыл глаза. Тем не менее, она не могла не поправить его одеяла перед уходом, несколько мгновений поколебавшись, чувствуя, что ей следует сделать что-то ещё, но в конце концов заставила себя уйти. Было тревожно оставлять кого-то столь уязвимого одного в глуши, но сейчас она действительно больше ничего не могла для него сделать. Продолжить восхождение было единственным полезным делом, которое оставалась. Она выкладывалась до предела. Икры горели от вчерашнего подъёма, но Гермиона знала, что в полдень ей нужно будет возвращаться назад, поэтому старалась покрыть как можно бо́льшее расстояние. Это заставляло её быть чересчур амбициозной в выборе склонов, через которые она прокладывала путь, и вскоре у неё были обломаны ногти, расцарапаны колени и повсюду — следы травы. Примерно около полудня она ещё не достигла вершины, но наткнулась на выступ, с которого открывался хороший обзор. Он выглядел немного ненадёжно, но она перекинула ногу через край для опоры и вцепилась в выступающие корни изо всех сил. Перед ней раскинулся идеальный, как с открытки, горный пейзаж. Она долго и пристально вглядывалась вдаль. Линию горизонта сплошь занимали деревья, но она заметила небольшой, относительно низко летящий самолет, который, как ей показалось, снижался в направлении того, что могло быть какими-то огнями. Неужели это дымок? Теперь она понимала, что в темноте было бы проще разглядеть, есть ли там город или что-то подобное, но она не могла ждать. Если она не вернётся до наступления темноты, Драко может сделать какую-нибудь глупость, например, отправиться на её поиски. Собрав всю возможную информацию, она как можно быстрее спустилась обратно к их лагерю, намеренно съехав по нескольким склонам. И непреднамеренно ещё по нескольким. Когда она вернулась, то обнаружила Драко сидящим у дерева и ковыряющим землю палкой. Он с надеждой посмотрел на неё, но не поднялся, и напряжённость вокруг его глаз говорила ей, что лучше ему не стало. Она рассказала ему всё, что увидела. Вероятно, они находятся в двух днях пути от чего-то. Это может быть ферма, дом или город. Также было невозможно учесть рельеф местности, что, несомненно, могло сделать этот поход намного длиннее, чем казалось. Он, как и следовало ожидать, предложил выпить за хорошие новости. Она только закатила глаза и сказала, что алкоголь — это последнее, что ему сейчас нужно. — Я не знаю, смогу ли завтра продолжить путь, — признался он за банкой супа минестроне. — Да… — Гермиона теребила завязки своей толстовки. Она это предчувствовала, но говорить об этом было тяжело. — Так что... я могу пойти одна. Привести помощь. — Нет, это... Если мы разделимся, то вряд ли снова найдём друг друга. — Он нахмурился. — И это опасно. Просто... дай мне один день, ладно? Если мы останемся здесь завтра, может быть, ситуация улучшится, и я смогу продолжить путь. Хотя бы полдня. Мы могли бы отправиться после обеда. Она согласилась, потому что это было проще, чем спорить. Но когда они легли спать, она всё ещё раздумывала, стоит ли ей уйти утром. Нога Драко выглядела ничуть не лучше, и у него сохранялся небольшой жар. Он не жаловался на боль, но почти не двигался весь вечер, и по тому, как прерывисто он дышал, Гермиона догадывалась, что она была довольно сильная. Еще один день... Она прижалась к его боку и обвила его торс рукой. Оказалось, забота об этом человеке причиняла ей гораздо бо́льшую боль, чем ненависть к нему.

***

Она осталась. День выдался серым и туманным, обещая оправдать мрачную репутацию Шотландии. Драко был не в духе, его лихорадило, и ему приходилось постоянно сдерживать свой темперамент. Настроение Гермионы было не намного лучше. Это был ещё один кошмарный сценарий: столкнуться с проблемой, против которой она была бессильна. Мысль о том, что в каждом магазине и доме, да буквально везде, кроме как здесь, существовало множество книг, которые могли бы подсказать ей, как помочь, сводила с ума своей несправедливостью. Медицинских знаний у неё было немного, но она понимала, что инфекция может развиваться стремительно и беспощадно. В голове всплывали такие слова, как токсический шок, септицемия, сепсис, заражение крови, гангрена. Но она не знала, что они на самом деле означают, не могла определить, что именно у него было, и ещё меньше представляла, как это лечить. Всё, что она знала — его нога выглядела хуже с каждым осмотром. Пока Драко дремал, всё, что Гермиона могла, — это собирать хворост, поддерживать огонь и думать. Думать. Думать. Думать. Нужно было идти. Они пообедали, и она устроилась рядом с ним, прижавшись к его плечу и укрывшись одним одеялом. Шёл моросящий дождь, но капюшоны джемперов не позволяли им промокнуть. Земля пока ещё не превратилась в грязное месиво. Она уже почти задремала, когда тихий шелест ветра и потрескивание горящего дерева нарушил протяжный скорбный крик, прокатившийся по холмам. Ирландский феникс. Они инстинктивно повернулись друг к другу, и сердце Гермионы сжалось от того, что она увидела в глазах Драко. — Наверное, будет дождь, — опережая его, сказала она. — Всегда такая оптимистка. — Это не означает… — Смерть. Она не могла даже произнести это вслух. — Я думаю... может. На этот раз. — Это просто суеверие. Глупое суеверие. — Грейнджер. — Есть работы на эту тему. Я читала Гулливера Покеби, и в своих полевых исследованиях он обнаружил, что хотя... — Грейнджер. — Что? — Она подняла на него глаза, бросая вызов: пусть только попробует сказать это, она тут же докажет его неправоту. Он долго держал её взгляд, прежде чем произнёс: — Выпей со мной? Мы можем поднять тост за глупые суеверия. — Он выглядел таким спокойным, таким уверенным. Она поджала губы и медленно кивнула. — Да? — уточнил он. — Да. Она потянулась к своей сумке и достала бутылку розового вина. Лицо Драко вытянулось. Если о возможной кончине он мог рассуждать стоически, то вино низкого качества стало для него ударом. Она открутила крышку — действие, которое вызвало у Драко такую же реакцию, какую можно было бы ожидать при виде особо кровавой вивисекции, — и протянула ему бутылку. — Это… — Он брезгливо сморщил нос. — Белый зинфандель. Гермиона развела руками. — Я просто стащила его со свадьбы, я тут ни при чём. Драко сделал осторожный глоток и скривился. — Это подавали на свадьбе? Это издевательство. Кто сделал это с гостями? — недоумённо спросил он. Она отобрала у него бутылку и сделала глоток. На вкус вино было отвратительно сладким, но сахарная атака быстро сменилась резкой кислинкой. — Оно... нормальное. — Как бы ни была она предана Уизли, «нормальное» — это самый лестный эпитет, который она смогла подобрать. — Это со свадьбы Билла Уизли и Флёр Делакур. — Делакур? Чемпионка турнира от Шармбатона? — Он с ненавистью уставился на бутылку. — Я бы сказал, она должна была быть умнее, но если она вышла замуж за Уизли, то, очевидно, с ней что-то не так. — Эй! Они прекрасная пара. — Может, она получила серьёзную травму головы на том турнире? Может быть, её поразило проклятие, помутнившее рассудок? — Грубиян! Можешь не пить, если не хочешь. — Она сделала большой глоток и подавила желание вздрогнуть. Он выхватил бутылку обратно. — Я перетерплю. — Он отпил ещё и высунул язык от отвращения. — Но, Мерлин, ты могла бы и предупредить. Оно и так было бы достаточно разочаровывающим без всей этой долгой прелюдии. Гермиона застонала. — Ты никогда не угомонишься, да? — Ну, дай мне… — он сделал вид, что смотрит на часы, — ещё несколько дней, может быть, и тогда я сверну лавочку. — Не говори так. — Она поморщилась и попыталась снова забрать бутылку. Он удерживал её вне досягаемости, пока не сделал ещё один большой глоток, и лишь затем передал ей. — Как думаешь, может, заварим чаю? Нам нужно чем-то запивать. Гермиона чуть не поперхнулась вином. — Ты странный человек, надеюсь, ты понимаешь это. Как ты умудряешься оставаться таким привередой после двух недель выживания в диких условиях? — Тем не менее, она достала из сумки всё необходимое для чая и пачку крекеров. — Это вино — результат отсутствия стандартов, — надменно произнёс он. — Мой хороший вкус — это общественное благо. Ты должна благодарить меня. Гермиона замерла и уставилась на него. — Что? — невинно спросил он. — Просто... ты сказал это с таким серьёзным лицом. — Он смотрел на неё непонимающе, и она протянула руку за бутылкой. — Неважно. Я позабочусь об этом со своей стороны. — Она была уверена, что его претенциозность станет забавнее, если выпить ещё немного вина. В то время как настроение в целом улучшалось по мере опустошения первой бутылки, юмор Драко становился мрачнее. — Человек должен иметь право на лучшую последнюю выпивку, чем эта. Если от меня ещё не отреклись, то употребление белого зинфанделя станет достаточным основанием. — Он покачал головой, прежде чем угрюмо продолжить: — Я больше не Малфой. Если ты когда-нибудь расскажешь эту историю, Грейнджер, сделай милость — скажи, что это было французское бургундское. — А что мне сказать насчёт твоего наряда? — спросила она с притворным беспокойством, глядя на его мешковатые джинсы, колени которых полностью протёрлись за последнюю неделю. — Чёрт, об этом — ни слова! Вообще-то… — Он принялся расстёгивать пряжку ремня. — Нет, нет! — рассмеялась она, пытаясь оттянуть его руки, пока он отмахивался от неё. — Я просто пошутила! Я никому не расскажу. Он замер, но смерил её угрожающим взглядом. Она подняла руку, как будто собиралась торжественно поклясться, но вместо этого сказала: — Не в ближайшие недели. Драко зарычал и снова попытался избавиться от оскорбляющих достоинство джинсов Уизли, пока она не схватила его за запястья, едва способная говорить от смеха. — Я шучу! Не надо! Я обещаю. Прекрати! — Ни единой душе, Грейнджер. Это мой вечный позор. — Его глаза немного расширились. — Чёрт, может, я уже мёртв. Может, это чистилище, а вино и одежда — моё искупление. И чай. Грейнджер! Может, мы умерли? Гермиона хихикнула. — Ты что, пьян? — Возможно, это меньшая из моих проблем. — Он выразительно взмахнул рукой. — Как бы мы поняли? — Что мертвы? — Ага. Гермиона наклонила бутылку, чтобы допить последние капли, и полезла в сумку за второй. — Дай мне минутку. Я что-нибудь придумаю. — Подумай. В этом есть смысл. — Но почему тогда мы вместе? Он щёлкнул пальцами и указал на неё — так близко, что чуть не ткнул её в нос. — В этом и есть главный смысл. Противоположности. Учимся всякому друг у друга. Баланс, вселенная и... вот это всё. — Пфф, мы не противоположности. — Ээ... — С цветом волос соглашусь. Противоположности. Но я имею в виду... Мы вроде как сделаны примерно из одного теста. Мы амбициозны. Может быть, ещё немного яз– язв– язвительны. И потом, я умная, а у тебя острый язык, но в итоге это вроде как похоже. — У меня острый язык? Ведьма, ты последние недели только и делала, что дерзила мне. Да ты делаешь это прямо сейчас. Рука Гермионы взметнулась к груди в притворном недоумении. — Я? Понятия не имею, о чём ты. В отместку он схватился за капюшон её джемпера и натянул его ей на лицо. — И жестокость! — Она откинула капюшон, приглаживая свои взъерошенные волосы. — Это у нас общее. На лице Драко появилась грустная улыбка, и он покачал головой. — Я не жестокий. Она смягчилась. — Да. Да, я знаю, — сказала она, потому что это была правда. Затем весело добавила: — Однажды я продержала Риту Скитер в банке целую неделю. О! И подожгла мантию Снейпа. И, возможно, намеренно привела Амбридж к кентаврам. — Да ты врёшь, — усмехнулся он, но, взглянув на её лицо, поправился: — Чёрт возьми, ты опасная женщина. — Опасная, но справедливая. — Удивительно, что я так легко отделался, с таким-то послужным списком. — Может, я просто выжидаю время. — Она слегка толкнула его ногу своей. — Не стоит затягивать. Скоро может стать поздно. — Малфой… — пригрозила она. Он бросил несколько кусочков коры в огонь, а затем повернулся к ней. Их взгляды встретились, и у неё перехватило дыхание. У Драко всегда были красивые глаза, но сейчас, полные печали и смирения, они были абсолютно сокрушительными. Она не могла отвести взгляд. — Позволь мне пошутить. Это моё последнее выступление. Гермиона почувствовала, как в её груди образовывается трещина, потому что она вдруг поняла, что он действительно в это верит. Нужно было идти. Потакать его депрессивному юмору, полагала она, было наименьшим, что она могла сделать. Она решила подарить ему хотя бы это. — Всегда такой король драмы, — прошептала она хрипловато. — Выпей ещё вина, Грейнджер. — Он постучал по бутылке. — Готов поспорить на что угодно, что ты из того типа пьяных людей, которые становятся весёлыми и поют песни. Так оно и было. Гермиона сделала глоток. — И окажешься прав. — Отлично. Жду с нетерпением. — А ты? — Она протянула ему бутылку. — Держу пари, ты становишься угрюмым. Несчастный маленький богатый мальчик и всё такое. Он провёл рукой по волосам, слегка ухмыляясь. — Думаю, тебе скоро предстоит это выяснить. Это движение было странно притягательным. — Твои волосы, — произнесла она, не заметив, что говорит вслух. — Что? — Он с беспокойством провёл по ним рукой. — Они очень... очень... — Очень что? Шелковистые. Сексуальные. Манящие. Выглядят так, что их хочется потрогать. — Очень светлые. Чёрт. Она определённо была навеселе. Он уставился на неё. Она — на него. Он расхохотался. — Блестяще, как всегда. — Ага. — Оставалось только принять это как факт. — Что-нибудь ещё? Твоё лицо такое нелепо привлекательное, и я хочу потереться щекой об эту восхитительную на вид щетину. — Нет. Ничего. — Совсем ничего? — Он приподнял бровь. — Никаких других удивительных открытий, которыми ты хочешь поделиться с классом? — Нет, всё в порядке. Я всё сказала. У меня больше нет слов. — ответила она официально. — Прошу уважать моё личное пространство в это трудное время. — Ты очень странная маленькая ведьма. Ты же знаешь это, да? Она драматично пожала плечами. — Гениев никогда не признавали в своё время. — Знаешь, я абсолютно уверен, что учёным потребуются чёртовы столетия, чтобы понять, что у тебя тут происходит. — Он положил руку ей на макушку и слегка встряхнул. — Эй! После этого их разговор перерос в словесную дуэль в области академических познаний, а затем перешёл к вечному противостоянию факультетов. — Однако ты не очень хороший слизеринец, да? — подколола она. — Пьёшь с врагом. Мало ли, можешь выболтать какие-нибудь суперсекретные змеиные тайны. Он закатил глаза. — Прости, Грейнджер, но, боюсь, я тебя разочарую. — Почему это? — Я не могу придумать ни одного интересного предсмертного признания, которым мог бы с тобой поделиться. — Этого не может быть. — Мои грехи общеизвестны. — Ну, так придумай что-нибудь другое. Унизительные моменты, сплетни — я приму любые пьяные признания, которые ты предложишь. Пьяные признания, подчеркнула она, мысленно обращаясь и к нему, и к самой себе. Он усмехнулся. — Ты уже знаешь, что я умру девственником. — Не говори глупостей, — возразила она, потому что не знала, что ещё сказать. — Это правда. — Пытаешься закадрить меня, Малфой? Я должна была догадаться, что это всё просто попытка получить секс из жалости. Шутить, шутить, шутить. Это было лучше, чем альтернатива. Драко фыркнул. — Не хочу разочаровывать, но как бы я тебя ни жалел, думаю, что сейчас мне это не по силам. — Он постучал по больной ноге, чтобы подчеркнуть свою мысль, и резко вдохнул от боли. — Ты в порядке? — Гермиона поднялась на колени, беспокойно глядя на ногу, которая была скрыта под одеялами и одеждой. У неё слегка закружилась голова. — Всё хорошо. Вино помогает. Лучшее лекарство, наверное. — Боже, нет. Это такая плохая идея. — Гермиона поморщилась, делая очередной глоток, и снова устроилась рядом с ним. — Ешь крекеры. Последнее, что тебе нужно, это чтобы тебя стошнило от алкоголя на пустой желудок. — Похоже, в Гриффиндоре ты много времени проводила, присматривая за пьяными болванами? — Это не так близко к истине, как ты думаешь. — Только не говори мне, что это за тобой нужно было присматривать? — Хмм... ближе к истине, чем ты думаешь, — рассмеялась она. — Дай-ка сюда. — Драко потянулся к бутылке. На мгновение они замолчали, а потом он тихо проронил: — Есть... Есть кое-что, что давит на мою совесть в последнее время. Может быть. Совсем чуть-чуть. — Давай, выкладывай. — Не-а. — Он слегка оскалил зубы. — Неважно. Я не... не... — Ну же. — Она толкнула его плечом. Он энергично замотал головой. — Нет, забудь. — Малфой, даваааай. — Ну, просто... чёрт, это так неловко. — Он уронил голову в ладони, а потом посмотрел на неё через отверстия между пальцами. — Чёрт. Просто... Мне очень нравятся твои волосы. — Да иди ты, — простонала она. — Это не смешно. — Нет, я серьёзно. — Он протянул руку, взял прядь её волос — натянул, а потом отпустил, наблюдая, как она пружинит назад, с выражением глубокой задумчивости на лице. — Мне всегда они нравились. Я хочу, чтобы меня похоронили с этим локоном. Это будет мой пропуск через реку Стикс. Доказательством для апостола Петра, что я в хороших отношениях с кем-то, кому место внутри. — Ты невыносим. — Жалеешь, что не напоила меня раньше, да? — Но тогда бы я пропустила весь этот изысканный юмор висельника. Вот это была бы трагедия. Она ждала, что он отпустит ответную колкость, но он лишь прикрыл рот рукой, скрывая улыбку, и смотрел на неё с выражением, очень похожим на нежность. Внезапно Гермиона осознала, насколько всё это уютно. Она прижималась к его боку, его лицо — совсем рядом. В какой-то момент она даже обвила его руку своими, а её пальцы обхватывали его ладонь. И вообще, сейчас здесь было чертовски много прикосновений и улыбок, не так ли? Его оценка её пьяного типажа как «весёлая и поющая» была точной, но неполной. Общеизвестно, что она также становилась довольно любвеобильной. Её охватила внезапная паника — наполовину от этого осознания, наполовину от побуждения сказать что-нибудь по этому поводу. В мгновение ока она высвободилась и вскочила на ноги. — Огонь… ээ… почти погас! — Широко раскрыв глаза, она начала подбрасывать куски дерева в пламя. По большей части. Точность в данный момент была не на высоте. Когда она обернулась, то увидела, что он сотрясался от смеха, согнувшись пополам. — Что?! — Чёрт, может, он всё-таки владел легилименцией? — Нет, нет, продолжай, — выдавил он. — Теперь всё в порядке. Всё... круто. Не о чем... Не о чем беспокоиться, — тараторила она, подняв руки, словно пыталась успокоить бунтующую толпу. — Кто-то быстро пьянеет. — На лице Драко расплылась глупая улыбка. — Скоро ли я получу свою песню? — Я не буду петь. Это не... нет. Не-а. — Она яростно затрясла головой для пущей убедительности, но тут же остановилась, так как мир вокруг начал кружиться. — Ну же! Что, если я сделаю это своим последним желанием? — Прекрати сейчас же. — Грейнджер, — взныл он. — Нет, я стесняюсь. — Она скрестила, затем снова расцепила руки. — Ты смотришь на меня. Я как… на выставке. — Так иди сюда. — Он раскрыл объятия. — Я закрою глаза. — Чёрт. — Сдавшись, она заползла обратно под одеяло, прислонившись спиной к его груди так, что её голова оказалась у него под подбородком, а его руки обхватили её за талию. — Хорошая девочка. — Он слегка сжал её. — Ты принимаешь заявки? — Нет. — Ладно, ладно. Тогда вперёд. — Он притворно кашлянул, пробормотав «Танцуй как гиппогриф». Гермиона закатила глаза. Её репертуар был небогат. Были песни, которым она могла подпевать, но наизусть она знала не так уж много. На шестом курсе в гостиной Гриффиндора частенько закатывали вечеринки, и она обычно оказывалась рядом с Симусом Финниганом. Под конец вечера у них вошло в привычку весело напевать традиционные шотландские и ирландские песни. Для дождливого дня среди шотландских вересковых пустошей вариант был, по сути, только один. Гермиона робко начала «Чарку на посошок», её голос был тихим и дрожащим, но по мере того, как вино затуманивало сознание, её уверенность росла. «Все деньги, что у меня когда-либо были, Я растратил в славной компании, И весь вред, который я когда-либо причинял, Был вредом только мне, увы, самому. Ошибки же, все, совершенные мной по неведению, Я и не припомню теперь. Так наполните мне чарку на посошок. Доброй ночи, и да пребудет радость со всеми вами. Каждый, кто когда-нибудь был мне товарищем, Сожалеет о моём уходе, И все, кто когда-то был мною любим, Желали бы, чтобы я остался ещё хотя бы на день. Но если выпавший мне жребий таков, Что я должен встать из-за этого стола, а вы должны остаться, Я легко поднимусь и тихонько кликну: Доброй ночи, и да пребудет радость со всеми вами. Человек может пить и не опьянеть, Человек может сражаться и не пасть в бою, Человек может добиваться любви прелестной девушки, И, возможно, возвратившись, будет тепло ею встречен. Но коль скоро суждено тому быть Властью времени для взлётов и времени для падений, Наполните мне чарку на посошок. Доброй ночи, и да пребудет радость со всеми вами. Доброй ночи, и да пребудет радость со всеми вами.» Когда она закончила, воцарилась оглушительная тишина, и на мгновение ей показалось, что Драко уснул, но затем одна из его рук отпустила её талию и потянулась к бутылке. Она услышала, как он сделал большой глоток, а затем нежно поцеловал её в макушку. — Потрясающе, Грейнджер, — пробормотал он. — Без компании не так весело. — Она слегка нахмурилась. — Рону всегда нравилось, когда мы пели её, но этот ленивый жук, видимо, не утруждает себя послушать нас с помощью своей маленькой... игрушки. Рон. — Её обида на (вероятно) неработающий делюминатор, его создателя и нынешнего владельца росла. — Мы с Симусом любим петь такие песни, — объяснила она. — А Рон просто считает это самым забавным зрелищем. Драко пошевелился под ней. — Правда? — спросил он озадаченно. — Грёбаный Рон, — с горечью продолжила она, в основном для себя. — Грёбаный дело– делюминатор. Всегда только для Гарри, видимо. Никакой помощи для старой доброй Гермионы. Не то чтобы я была им так уж нужна. Не то чтобы они сидели, сложа лапки, если бы не я. — Она хихикнула. — Грейнджер? — Сложа лапки. — Хихикнула она ещё раз. — О, чёрт, вот оно. Мы достигли лимита, да? — констатировал он. — Почти. Только нужно ещё немнооожечко… — Она показательно соединила большой и указательный пальцы и потянулась за вином. — Думаю, тебе хватит, милая. — Он убрал бутылку из зоны досягаемости. — Прерогатива мертвеца. — Ну разве это не удобненькое оправдание? — язвительно сказала она, поворачивая голову, чтобы с укором посмотреть на него. — Не особо. Совсем не удобное, вообще-то. — Он опрокинул бутылку и одним большим глотком допил остатки. — Эй! — запротестовала она. — Закончилось. Прости, дорогая. Гермиона попыталась скрестить руки в знак возмущения, но его руки, расположенные прямо под её бюстом, сделали этот жест крайне неудобным. — В следующий раз напитки с меня, — успокоил он, уткнувшись носом в её волосы. — Именно так. — Она задрала голову, чтобы бросить на него грозный взгляд, и столкнулась с ним лбом. — В следующий раз, — пообещала она. — Именно так. Он легонько толкнул её нос своим, и на мгновение она забыла, что именно происходит, глядя в его полуприкрытые глаза прекрасного серо-голубого оттенка с великолепным тёмным ободком вокруг радужки. Всего в нескольких миллиметрах от неё. Почему он такой красивый? Она закрыла глаза. — В следующий раз, — повторила она, удовлетворённая тем, что он признал — следующий раз будет. Он не умирал. Глупо, глупо, глупо было даже думать об этом. Он был слишком Малфоем, чтобы с ним произошло что-то настолько банальное. Очевидно, он был очень даже жив. Она дышала его воздухом, он — её. Жив. — Что ты сказал? — пробормотала она, потеряв нить разговора. Драко застонал. — Ты опасная женщина. — Не-а. — Она обхватила его предплечья и повернула голову, чтобы снова уткнуться в тепло его широкой груди. — Дождь пошёл, — заметила она. Над головой размеренно стучали капли по листве. — Всегда хорошая девочка. Ты сказал, что я хорошая девочка. — Она довольно улыбнулась, вспомнив, как он произнёс это, и закрыла глаза. Она не могла понять, почему, но в этом было что-то прекрасное. Хорошая девочка. Она была хорошей девочкой. — Грёбаная жизнь, — выдохнул Драко. Она потянулась к нему, чтобы погладить по волосам. — Всё будет хорошо. Затем он, должно быть, опустил голову на грудь или съехал чуть ниже, потому что, пока она погружалась в сон, она слышала его дыхание, слегка хриплое, прямо у своего уха. Когда она моргнула и открыла глаза, уже смеркалось, и в первые несколько дезориентирующих мгновений деревья над головой раскачивались самым тревожным образом. Кроме того, казалось, что в её пространстве было очень много Драко. Он наполовину навалился на неё во сне, создав множество странных углов и переплетений. Самым же заметным было то, что его крупная ладонь лежала на её левой груди, а её собственная голова была прижата к её же плечу. Осторожно она попыталась сползти пониже, чтобы высвободиться, одновременно придерживая Драко, чтобы он не упал лицом в землю, когда она откатится. Потребовались некоторые усилия, но в итоге ей удалось переложить их в куда более приличное положение бок о бок. Теперь, когда она смогла сосредоточиться, то поняла, что, вероятно, проспала недолго. Вино всё ещё действовало на неё, но теперь её разум был затянут лишь вялой дымкой. Она порылась в сумке, пока не нашла банку нута, чтобы немного перекусить. Вскоре проснулся Драко, потирая глаза и пытаясь размять затёкшую шею. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Восхитительно. — Он поморщился. — Чёртова нога. И голова. Гермиона бросила на него свой пресловутый я-же-тебе-говорила взгляд. — Я не отказываюсь от своего решения, — мрачно заявил он. — Даже несмотря на то, что вино было отвратительным. Что ты ешь? Она передала ему жестянку, затем наколдовала воды для них обоих и подбросила несколько веток в огонь. Они подшучивали друг над другом на тему прежних глупых разговоров, но вскоре оба начали зевать. — Думаю, мне нужно ещё поспать. — Драко стиснул челюсти, переместившись из сидячего положения у дерева в лежачее поближе к огню. Ему явно было больно, и тот факт, что он не жаловался на это, пугал Гермиону больше всего остального. Она не знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что это могло означать. Во многих ситуациях его поведение было совершенно предсказуемым: он мог быть претенциозным, язвительным, привередливым. Но когда дело доходило до серьёзных вещей, она не могла его разгадать. Что она упускает? Она так глубоко ушла в свои мысли, что Драко пришлось позвать её несколько раз, чтобы привлечь внимание, придерживая для неё одеяло. Устроившись и свернувшись калачиком у него под боком, она положила руку ему на грудь и прижалась ещё сильнее, словно надеясь, что через этот контакт ответы просочатся к ней путём осмоса. Через несколько минут она осторожно подала голос: — Ещё не спишь? — Не особо, — проворчал он. — Могу я тебя кое о чём спросить? — Ты только что спросила. Она тяжело вздохнула. — Моё кровяное давление никогда не восстановится после нашего совместного времяпрепровождения, надеюсь, ты это понимаешь. — Она ткнула его в бок. — Я говорю серьёзно. — Я могу задать тебе вопрос в ответ? — Чёртов слизеринец. Ладно. Просто... мне нужно знать. — Она приподнялась, чтобы как следует видеть его лицо. — Почему ты аппарировал меня из поместья? Он пожал плечами. — Я же не мог наложить на тебя отбрасывающие чары. — Я это знаю. — Тогда... я не понимаю вопроса. — Я имела в виду… Зачем было вообще что-то делать? — Она собиралась убить тебя. — Это прозвучало так буднично, что Гермиона невольно содрогнулась. Она старалась не думать о такой вероятности. — Но... почему тебя это волновало? — не отступала она. Он нахмурился. — Ты действительно такого низкого мнения обо мне? Что я мог бы спокойно наблюдать за тем, как ты умираешь? — Ты ненавидел меня. — Но я знал тебя. — Он произнёс это так, будто это было предельно очевидно. — Я знал тебя с одиннадцати лет, — уголки его губ на секунду дрогнули, — ужасно неуклюжую, но всё ещё такую уверенную в себе. Конечно, ты раздражала меня до чёртиков, но смотреть, как ты умираешь, рыдая на полу моей гостиной... Я видел много отвратительных вещей, но я не мог смотреть на это. — Он покачал головой, словно пытаясь прогнать этот образ. Он помолчал минуту, прежде чем продолжить: — В последние несколько лет у меня было ощущение, что у меня не было выбора. Я знаю, ты так не считаешь… — он предвосхитил её возражение, — но для меня всё было именно так. Вещи просто происходили, снова и снова, и мне приходилось плыть по течению. Но опознать Поттера, наблюдать, как тебя... Это было слишком. Просто слишком. Она ожидала, что за этим стояла какая-то стратегия. Что каким-то образом аппарация с ней сыграет ему на руку, что это мог быть расчётливый ход, страховка или просто подвернувшаяся возможность, за которую он ухватился, не успев всё обдумать. Она ожидала скрытый мотив. Но вместо этого нашла лишь простую человечность. Он был прав, когда спросил, действительно ли она такого низкого мнения о нём. Драко разглядел в ней достаточно человеческого, чтобы рискнуть всем и спасти её, а она не разглядела в нём того же, чтобы хотя бы предположить, что ему будет не всё равно. Гермиона уткнулась лицом в его плечо, ничего не говоря, вдыхая аромат дыма. Через минуту, как можно мягче, она прикоснулась губами к его джемперу. Она надеялась, что он не заметит. Он не заметил. — Малфой? — пробормотала она. — М-м? — Спасибо. Он немного сдвинулся, чтобы прижаться щекой к её макушке. Они лежали так до тех пор, пока Драко не задремал, чтобы через несколько минут вздрогнуть и пробормотать, что он, кажется, засыпает. Его начало знобить. — Всё в порядке, спи, — успокоила она. Потянувшись, она приложила руку к его лбу. Определённо горячий. Чёрт.