Я люблю. А ты любишь?

Oh Lord - NF

      - Знаешь, я почему-то сейчас вспомнил тот день, когда нас в училище заставили охранять столовую, подготовленную для приёма военной экзаменационной комиссии.       Леви слабо улыбнулся. Воспоминания о прежней довоенной жизни, болезненным теплом отдавались в груди солдата.       Эрвин и Леви организовали засаду на границе лесополосы. Хотя «засада» — это громко сказано, ибо их боеприпасы были на исходе, и они сами толком не знали своё точное местоположение, за исключением того, что находятся где-то на севере Германии, недалеко от границы с Данией, куда они и направлялись. В двух километрах от их позиции, находился полевой медицинский пункт, который готовился к мобилизации и смене локации. Через 6 часов сборы должны быть завершены, чтобы под защитой ночного неба, скрыться с меньшим риском быть выслеженными. Поэтому для подстраховки, парни заняли позицию разведчиков, чтобы наблюдать за периметром. У медпункта оставили Жана, на экстренный случай.       - Но Саша всё равно умудрилась проскользнуть и стащить бифштекс прямо со стола генерал-майора, - улыбаясь ответил Леви, всё больше уходя в воспоминания.       - И я её не виню. Там такой аромат стоял, я сам еле держался.       - Да уж. Едой нас точно не баловали. Если бы не воскресные посылки Т/и и твоих родителей, мы наверняка бы умерли от голода где-то на втором курсе.       - Я бы сейчас поел пирог с патокой, который Т/и испекла нам перед самым выпуском, - Эрвин мечтательно облизнул свои обветренные губы.       Находясь на чужбине, для любого солдата нет ничего слаще воспоминаний о вкусной еде и любимых людях.       - Точно. Я бы ещё не отказался от мясного гуляша твоей мамы. Я в жизни ничего вкуснее не ел.       Эрвин засмеялся.       - Ты всё ещё его любишь? Я со счёта сбился сколько раз ты его ел. Каждый раз просил приготовить именно его. Она, знаешь ли, и другие блюда прекрасно готовит, а ты с этим гуляшом вечно.       - Отвали, я же сказал, что в жизни ничего вкуснее не ел. Я бы с удовольствием променял тебя сейчас хоть на полтарелки этой божественной пищи.       - Да ты предатель! Готов променять брата по оружию на еду!       Смеясь, Эрвин повалил его на землю, удерживая руки парня над головой.              - Ради этого гуляша, я тебя самого с радостью на ингредиенты покромсаю.

Hospital For Souls - Bring Me The Horizon

      Щёки Леви зардели от такой близости. Руки не слушались, либо попросту не хотели сопротивляться крепкой хватке блондина. Эрвин навис в нескольких сантиметрах от его лица и внимательно изучал его своими глубокими голубыми глазами. Губы Леви дрогнули в решимости что-то сказать, но прежде чем слова успели слететь с его губ, в двадцати метров от них взорвались несколько снарядов дымовых и светошумовых гранат. Эрвин инстинктивно прижался к земле, накрывая собой Леви, пока их обсыпало чернозёмом, разлетевшегося с того места, где взорвалась граната. Придя в себя, но с жутким звоном в ушах, оба схватили автоматы и пригнулись к земле. Из-за дымки не было видно противника, поэтому было сложно определить их количество и расстояние между ними. Леви быстро пополз к дереву, где с сухим пайком остался лежать бинокль. Вернувшись на позицию, он передал его Эрвину.       - Твою мать, ничего не видно! Есть две цели на 3 часа, ещё три цели на 10 часов и около пяти бойцов на 12 часов. Это лишь те, кто ближе к нам, дальше не вижу.       Быстро прикинув количество патронов, Леви понял, что необходимо отступать, но Эрвин, опережая его слова, сказал:       - Некуда отступать. Медпункт в двух километрах, там из подкрепления один Жан с полупустым магазином.       Леви нервно вглядывался вперёд, пытаясь хоть что-то разглядеть за густой дымовой завесой.       - Какой будет приказ, подполковник?       Нет времени на страх, нет времени мешкать. Нужно быстро принять решение и действовать. И никто лучше Эрвина с этим не справится.       - Они не знают наверняка, есть здесь кто-то или нет, это была попытка выкурить нас или хотя бы заставить отреагировать. У нас есть небольшая фора, поэтому мы подпустим их ближе и уберём всех, пока будут патроны, дальше смотрим по обстановке. Если их не больше семи - остаёмся на рукопашный, если больше, то сразу же отступаем, чтобы предупредить оставшийся персонал в медпункте.       Леви решительно кивнул и взял ружьё на изготовку, внимательно всматриваясь вперёд. Едва не сорвавшиеся слова, всё ещё горели на его губах. Но это может подождать. Ему отдан приказ, поэтому до его полного исполнения, личное необходимо отставить.       Подпустив противников немного ближе и уже различая их очертания, парни начали стрельбу. Услышав источник звука, неприятели тут же обнаружили их местоположение и используя дымовую завесу в свою пользу, открыли огонь по месту, где скрывались Эрвин и Леви. Уложив несколько людей точными выстрелами, запас их патронов подошёл к концу. У каждого оставалось лишь по револьверу, что ожидал своего часа в кобуре на поясе, но он полезен лишь в ближнем бою. Деваться некуда - нужно было отступать сейчас же. У них оставалась одна граната, которую они планировали использовать только в самый крайний случай и, по всей видимости, он настал.       Эрвин жестом показал Леви, что после того, как чека будет выдернута, они должны броситься назад и отступать прямо до медпункта. Леви кивнул в ответ. Судя по надвигающимся голосам, даже с учётом уже убитых, противников было не менее 15 человек. Подождав столько, сколько позволяла их позиция, Эрвин вырывает чеку и бросает гранату в сторону, откуда слышались выстрелы, а затем они оба бросаются в бегство. Взрыв явно задевает несколько человек, их крики отчётливо об этом оповестили. Выиграв фору в несколько минут, парни приободрились духом, надеясь, что успеют хотя бы предупредить тех, кто сейчас находится в полевом госпитале и даже если они не смогут дать отпор, то, если повезёт, смогут сбежать как можно скорее.       После прогремевшего взрыва, наступила тишина, а затем резко посыпались выстрелы.       - Леви, ложись! - накрыв собой друга, Эрвин попытался сбить парня с ног, повалив на землю, но в момент падения, острая боль пронзила его спину. До Леви донёсся болезненный рык Эрвина. Он выполз из-под него и увидел, что его командир подстрелен. Пуля была не сквозная, но пробила ему правое лёгкое. Эрвин, дрожа всем телом, попытался встать, но дыхание резко спёрло, и он обессиленный упал на землю.       - Ты живой? Держись за меня, нам надо двигаться!       - Надо предупредить остальных. Иди, за мной вернёшься позже, - прохрипел Эрвин.       - С ума сошёл, я тебя здесь не оставлю!       Под неумолкающие выстрелы позади, Леви поднялся, закинув руку Эрвина себе на плечо и, стоило ему сделать шаг, как его подстрелили в бедро. Леви согнулся от неожиданной боли, едва не уронив своего командира. Крепко вцепившись в него, Леви, прихрамывая, продолжил идти. Грудь Эрвина содрогалась в спазматической боли, дышать становилось всё трудней, а говорить и вовсе невыносимо.       - Леви, ты теряешь время. Предупреди их. - Леви игнорировал его слова.       - Леви, оставь меня, - прохрипел Эрвин.       Его просьба не была услышала.       - Капитан, я приказываю тебе!       - Да пошёл ты к чёрту со своим приказом!       - Леви, я приказываю тебе, - на последнем издыхании сказал Эрвин.       - Замолчи! Я тебя умирать не оставлю! Я не оставлю тебя!       Леви упорно шёл вперёд, не останавливаясь ни на секунду. Под тяжестью веса Эрвина, рана на ноге кровоточила ещё больше, но у них не было и секунды, чтобы остановиться перевязать её. Периодические выстрелы позади и возгласы противников, заставляли его забыть о боли.       - Леви, прошу, оставь меня. Тебе надо думать о медиках и гражданских.       Леви молча подтянул отяжелевшее тело и хромая уже сильнее, продолжал идти изо всех сил.       - Леви, прости меня. Тебе надо спасти их.       Левая рука Эрвина потянулась к кобуре. Оглушительный выстрел у левого уха сбил Леви с ног.       Вытащив револьвер из кобуры, Эрвин постарался покрепче прижать курок к подбородку, чтобы выстрел не зацепил Леви и позволил ему самому уйти мгновенно. Из-за боли, которая распространилась уже на всё тело, Аккерман не замечал того, что происходит. Всё что его сейчас беспокоило - это дойти до медпункта. Увидев вдали очертания знакомых тентов, Леви снова рывком подтянул тело Эрвина как раз в тот момент, когда тот делал свой выстрел. Из-за смены угла выстрела, пуля насквозь прошла через левую челюсть, задевая ухо.       Оба были на земле. Леви решил, что их подстрелили, но обернувшись, он увидел на земле револьвер Эрвина. Курок был в крови. Не поднимаясь в полный рост, Леви переворачивает тело друга и, открывшийся перед ним вид, вырывает из него немой крик. Левая часть лица Эрвина была неузнаваема. Всё в крови. Но каким-то чудом, он ещё дышал. Пока дышал. Кровавое месиво на лице так странно контрастировало с его голубыми глазами, которые не мигающим взглядом смотрели в небо. Вся сила и решимость Леви мгновенно покинули его тело. Он сидел на коленях, не чувствуя ни рук, ни ног, ни самого себя. Его широко открытые глаза не могли объять того, что он видел перед собой.       Весь мир замер. Больше не слышно выстрелов, не имеет значения медпункт, безразлично между кем идёт война. Всё закончилось сейчас. В эту минуту. В эту секунду. Он потерял вообще всё. Лучшее, что дал ему Эрвин - был он сам, а теперь уходя, он забирает с собой этот бесценный подарок. Леви понятия не имеет, сколько времени прошло с момента выстрела: 3 минуты или 30 часов. Времени вообще больше не существует. Потому что оно ему больше не нужно. Время нужно людям, которым есть ради чего жить. Или ради кого. У него больше нет ни единой причины существовать там, где не будет того, кто наполнял смыслом каждый его вдох. Вот что происходит, когда мы забываемся в другом человеке. Как бы сильно мы ни дорожили людьми, как бы ни заботились о них, нет совершенно никакой гарантии, что в какой-то момент, по своей воле или нет, они покинут нас.       Если человек вкладывает смысл своего существования в руки другого, если он отдаётся этим эмоциям без остатка, то рано или поздно, вероятней всего, судьба заставит его ощутить чувство потери, чтобы отрезвить и дать понять, что он находится в нездоровом забвении и не стоит так сильно растворяться в ком-то другом.       Не отрывая глаз от лица Эрвина, Леви, сам до конца не понимая что делает, потянулся рукой к револьверу, что лежал рядом. Это единственное правильное решение сейчас. Ему нет смысла продолжать двигаться, если его душа останется здесь, в этих голубых глазах, тонущих в алой крови. Он не оставит его. Он уйдёт с ним. Если в этом мире им не удалось быть вместе, то значит в тот они уйдут плечом к плечу. Охваченный этой мыслью, он ощутил некое облегчение, будто дилемма была решена.       Стоило ему дотронуться до рукоятки оружия, как тут же мёртвой хваткой его запястье сжала рука Эрвина, который всё так же неподвижно смотрел в небо.       - Не смей, - промычал он, почти не шевеля губами, - там ждут. Спаси их. Леви. Иди.       Последнее слово было сказано на хриплом выдохе. Оставшиеся приоткрытыми губы, больше не произнесли ни слова. Но тело зашлось в диком кашле, изо рта ручьём полилась кровь. Леви оторопело встал, бросил последний взгляд на тело перед собой и без оглядки помчался исполнить последнюю волю своего подполковника. Из глаз бесконечным потоком лились слёзы, затуманивая путь. Он не чувствовал боли. Травматический шок сковал и тело, и сознание. Он бежал и бежал, не зная куда и не понимая откуда.       На войне можно увидеть сотни смертей, но ты никогда не будешь готов к смерти близкого.       Серые облака медленно уплывали вдаль, обнажая синее небо, украшенное яркими лучами солнца. Словно кто-то расчищал небеса, приглашая павшего солдата, вознестись ввысь с сырой земли.       Тело подрагивало, охватывал озноб. Последние минуты жизни медленно подходили к концу. И единственное, о чём жалел Эрвин в эту минуту было то, что он потратил на себя пулю, которая так нужна будет сейчас в бою. Последний вздох. Он медленно закрыл глаза, ощущая вкус пирога с патокой во рту, полного крови.