Пансион "Верная Кровь"

Часть 6.       Пробуждение было таким же чудесным. Чонгук потянулся, улыбнулся новому дню и своим воспоминаниям, немного ещё повалялся в кровати и легко спрыгнул на пол. Парни уже тоже проснулись. Чимин ещё пытался делать вид, что спит, сам же уже ворочался и вздыхал. Хосок что-то напевал в душе.       - Гук, - Чимин больным голосом, - я умираю.       - Что случилось? Перепил? Или перетрах? – со смехом.       - И то, и другое, - и накрылся с головой одеялом.       - О, - Чонгук удивлённо. - А что, меры не знаем?       - А ты, что, знаешь? – удивлённо выглянув из-под одеяла.       - Конечно. Я знаю, сколько могу выпить. Вот, со вторым сложнее – предел не изучен. Но вчера было почти под завязку, - и он снова счастливо улыбнулся.       - Счастливец. А меня, походу, вчера просто напоили и использовали в качестве секс-машины, - Чимин застонал и снова улез под одеяло.       - Мне бы твои проблемы. Я несколько месяцев был без секса. Кто бы меня использовал? Нечего стенать, вставай. Сейчас примешь душ, и жизнь заиграет новыми красками. А как Хоби?       - Хоби? Сам расскажет. Я и не знаю. Сегодня утром когда вернулся, он уже спал.       И тут, словно подслушав, насвистывая что-то весёленькое, из душа выпрыгнул Хосок.       - Кто тут меня всуе поминает? – а у самого рот не закрывается от солнечной улыбки.       - Я вижу, с тобой всё нормально. Как жизнь молодая, сексуальная? – Чонгук разулыбался.       - Класс! Всё - окей! Как у вас? – и глядит попеременно то на Чонгука, то на больного Чимина.       - У меня всё отлично. А вот у Чимы какие-то проблемы: жалуется, что его затрахали вчера, - и они с Хосоком стали ржать.       - Чима, поверь, это не проблема, - Хосок с театральным видом и торжественным выражением на лице похлопал по спине Чимина и снова начал ржать. - Хватит уже строить из себя жертву. Вставай, пошли обедать, кушать очень хочется. Да, кстати, Гук, тебя ночью искал Ким Тэхён.       - Меня? Зачем? – Чонгук сразу вспомнил тень у стены его комнаты.       - Понятия не имею. Он постучался в самый ответственный момент, и спросил тебя. Я сказал… А, что я сказал? А, я сказал, что ты развлекаешься в другом месте. И он ушёл. Интересно, что ему было нужно?       Вдруг всплыл в памяти его взгляд на Фестивале, и снова стало как-то неуютно и жарко. *****       Троица шла в столовую и по пути ржала без причины. Просто настроение такое - отличное, даже у Чимина, который сходил в душ и почувствовал, что быть секс-машиной очень даже неплохо. Есть хотелось так, словно во рту ничего не было как минимум неделю, за ночь аппетит все трое нагуляли просто зверский.       Уже подходя к лестнице на нижние этажи, увидели как всегда неторопливо движущуюся в их сторону «элиту» в полном составе, с торжественным выражением на лицах. И чего они всегда такие грустные? Тут же в голове зародилось продолжение в стихах про то, что они могли типа «пососать» такого невкусного, но решил не портить себе аппетит. Лишь хмыкнул про себя.       Парни поравнялись, кивнули друг другу. Поглядев на Сокджина, Чонгук тут же вспомнил вчерашний Фестиваль.       - Сокджин, - тот притормозил, - ты был вчера просто супер-айдол! – Чонгук поднял два больших пальца. - У тебя голос - просто класс, и двигаешься здорово!       Тот мило улыбнулся:       - Спасибо.       И тут Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Тот выглядел почему-то каким-то уставшим, будто вовсе не спал, и ещё очень грустным. Снова вспомнилась тень в коридоре.       - Тэхён, а что ты хотел ночью от меня? Чего меня разыскивал? – и увидел, как глаза Тэхёна забегали, похоже, его поймали с поличным. Казалось, он соображал, что бы ответить.       При этом остальные члены четвёрки удивлённо на него воззрились.       - Ты искал Чонгука? Ночью? Зачем? – Намджун подозрительным взглядом окинул Тэхёна.       - Уже и не помню, - тот не глядел на друзей, отвернулся и пытался продырявить взглядом стену.       - Ну, ладно, как вспомнишь – заходи. Да и просто заходи, - последнюю фразу Чонгук произнёс с сексуальной улыбочкой – сегодня секс просто летал в воздухе.       Тэхён перевёл на него взгляд, сглотнул и отвернулся.       И в этот момент в конце коридора вдруг раздались чьи-то громкие голоса. Кто-то что-то кричал, кто-то кого-то уговаривал. Все разом повернулись на шум. По коридору третьего этажа быстро шли четверо парней, похоже, студентов. Впереди всех, буквально кипя от злости, вышагивал высокий плотный парень, внешне похожий на вышибалу из низкосортного бара или на злого до крайности бульдога. За ним неслись ещё трое, явно, пытаясь его остановить и успокоить.       - Где, где этот урод?! – «вышибала» орал на весь коридор и надвигался с неизбежностью танка. - Где этот, блядь, Чон Чонгук?!       Чонгук глядел на это шествие ничего не понимающими глазами.       - Ну, я – Чон Чонгук. А что случилось-то?       Больше ничего ни спросить, ни услышать в ответ он не успел, потому как отлетел к стене весёлым теннисным мячиком. Правда, получилось буквально в последний момент на автомате сгруппироваться, но всё равно больно ударился спиной о стену. Тут же из лёгких вышибло весь воздух, на мгновение даже потерял ориентир, заплясали мушки в глазах, и зашумело в ушах. Зато в следующий момент уже и сам нападавший валялся грузным, безжизненным тюком на полу. Всё это произошло в считанные секунды, поэтому порядок вещей до всех дошёл не сразу. Быстрее всех среагировал Тэхён, это он отправил «лающего бульдога» в нокаут. Лишь после этого Намджун стал выяснять причину столь активного недовольства студента пансиона.       Чонгук уже пришёл в себя, тёр скулу, по которой получил ощутимый удар и очень внимательно слушал эту страшную историю. И выяснилось следующее: рассказывали все по очереди друзья нападавшего, пока тот медленно приходил в себя после нокаута Тэхёна.       Зовут этого буйного Ким Джусон, кстати, тот так до сих пор и не очухался, только лежал - ножкой дрыгал, - и он оказался парнем Мины. Да, да, той самой Мины, с которой прошлой ночью Чонгук кувыркался в «тайной комнате». Оказывается, Мина с Джусоном поругались буквально несколько дней назад. И поругались из-за того, что девушка застукала своего парня с другой, те сладко целовались в пустой мужской спальне. И Мина сгоряча пообещала Джусону наставить ему рога сразу после Фестиваля. Тот, естественно, не поверил, кто же рискнёт связаться с девушкой лучшего в пансионе боксёра? Блин, ещё один - лучший! Только вот Мине «повезло», она встретила новенького, а именно - Чонгука, который ни сном, ни духом ничего ни про «лучшего боксёра», ни про отношения этих двоих ничегошеньки не знал. А они вместе аж со средней школы, и это, естественно, знал весь пансион. Поэтому-то Джусон и не парился, думал, ну, попсихует девчонка, да и вернётся к нему. Но ночью после Фестиваля что-то стало ему как-то неспокойно. Парень был уверен, что Мина прибежит и кинется в его объятия, – он даже ключиком запасся - но, облом, - Мина не пришла. Ну, а если гора-Мина не идёт к Магомету-Джусону, остаётся тогда парню самому идти к девчонке мириться.       А так не хотелось признавать, что был виноват. Так не хотелось признавать, что, да, накосячил. Но не пропадать же ключику от «тайной комнаты» зря? И тут выяснилось, что Мины-то и нет. А где она – неизвестно, потому как и подруг её тоже нет. Спальня-то пустая. При этих словах Чимин и Хосок шумно выдохнули. Все быстро перевели взгляды на них. А эти два Казановы будто и не видят ничего, стоят себе смирненько, ушки греют, носками кроссовок дырочки в полу ковыряют.       В общем, оббегал Джусон весь пансион, снизу до верху, вваливаясь в чужие спальни, даже пытался ворваться в некоторые «тайные комнаты», которые смог обнаружить – в них, конечно, не попал – но и Мины нигде не обнаружил. И тогда решил дождаться её саму либо её подружек прямо возле спальни. Ждать пришлось аж до утра. Первая появилась лишь в шесть часов. Вот она-то и сказала, что Мина ушла ещё вечером с каким-то Чон Чонгуком – малолеткой из школы. Но где этот Чон – блин - Чонгук, она не знает. При этих словах теперь все повернулись к Чонгуку. А он что? А он откуда знал? Девушка сама активно шла на контакт. Только, вот говорить этого нельзя. Надо срочно что-то придумать. А что? Если эта «горилла» ночью облазил весь пансион, не скажешь же, что они сидели где-нибудь в холле и мирно беседовали?       Поэтому это было единственное, что пришло Чонгуку в голову:       - Да, мы с Миной были вместе всю ночь, - при этих словах «горилла» заворочался, сел и тупо уставился тяжёлым взглядом на Чонгука. - Так получилось, что мы с ней всю ночь гуляли в парке. Ушли, когда ещё входные двери были открыты, а захотели вернуться, и опоздали – дверь уже была закрыта. И ведь, не позвонишь никому, связи же нет в здании пансиона. Хорошо, что хоть оделись тепло, а то бы простудились – все-таки ночь на дворе! А Мина всю ночь мне жаловалась на этого кретина и плакала, что любит его, а он ей изменяет. А я всё это слушал и только утешал. Я же этого кретина не знаю. Что мог ей сказать? Говорил, что всё у неё будет хорошо, и что совсем даже он ей и не изменял, а просто, наверно, хотел, чтобы она его приревновала, хотел, так сказать, поднять градус их отношений, - и такими честными, ясными глазами смотрит на всех.       Чимин с Хосоком чуть не давятся от смеха, но держатся – Чонгука палить нельзя! «Элита», похоже, тоже всё поняла. Тэхён только глянул в эти ясные глаза вруна и болтуна, и лишь хмыкнул.       Остальные же приняли весь рассказ за чистую монету. «Горилла» поднялся с пола, подошёл к Чонгуку.       - Чонгук, прости меня, дурака. Зря я так тебя, не выяснив всё до конца. Спасибо, что всю ночь был с Миной. Я ведь на самом деле тоже её очень люблю. А с той девчонкой, это так было – временное помешательство. Сейчас пойду прощение у Мины просить. А ты, Чонгук, знай, я теперь твой должник и друг на веки вечные. Что хочешь, для тебя сделаю! Так и знай! Обращайся, если что надо будет! Хорошо? Ещё раз – спасибо и извини! – и нетвёрдой походкой в окружении своей свиты отправился восвояси.       Все сразу выдохнули. Намджун насмешливо поглядел на Чонгука.       - Ну, что, защитник слабых и угнетённых, долго вчера утешал несчастную девушку? Всю ночь, говоришь?       И как начал ржать, а за ним и все остальные. Юнги хрюкнул. Чимин с Хосоком, а к ним присоединился ещё и Сокджин – просто сложились пополам, и рыдали. «Ну, вот, теперь их стало уже трое», - вспомнились некстати Чонгуку «Звёздные Войны», ну, да, немного перефразируя.       Лишь Тэхён не смеялся, как-то даже огорчённо бросил взгляд на Чонгука, поджал губы, сунул руки в карманы джинсов и пошёл себе прямо по коридору. Чонгук глядел ему вслед, и почему-то ему самому вдруг стало как-то неуютно и неудобно. *****       - Тэхён, - Намджун начал, едва переступив порог их спальни, - мы хотели бы с тобой поговорить.       Тот лежал на кровати, отвернувшись к стене. При первых же словах Намджуна удивлённо повернулся к нему.        - В чём дело?       - В тебе. Ты нам всем рассказывал, какой «гад» этот Чон Чонгук. Мы все тебя послушали, даже поверили. А теперь он, кажется, стал твоим лучшим другом. Как это понимать? «Гад», и вдруг – друг! А ещё и каждый из нас с ним пообщался, и из этого общения мы вынесли своё мнение. Поэтому хотим спросить тебя ещё раз: он действительно такой «гад», или всё-таки ты это придумал? Юнги, рассказывай.       И Юнги рассказал о последней своей встрече с Чонгуком и о его словах, что «кому-то надо тренироваться больше, и нечего жаловаться, как в детском саду, и ещё, что он – Чонгук - выиграл бой у Тэхёна по всем правилам, не было никакого «грязного» приёма».       - Ну, так, что, Тэхён? Кто говорит правду? – вступил Сокджин.       Тэхён сидел и водил глазами по каждому из друзей и не знал, что сказать. Да, он, действительно, был тогда так зол на Чонгука, и так обиделся, что сказал ребятам, будто тот у него выиграл нечестно. Не сказать вообще про проигрыш не мог, всё равно бы узнали.       - Тэ, ты никогда раньше не врал, так зачем наговорил на Чонгука? - парни уже всё поняли по его молчанию. - Неужели настолько расстроился из-за поражения?       А Тэхён и сам уже не знал, из-за чего наговорил на Чонгука, из-за чего так обозлился. Ведь мог бы пережить поражение, не страшно, не соревнования же. Только вот сам Чонгук вызывал в нём какие-то странные чувства, и от этого он нервничал. И ещё этот его запах! Тэхён не понимал сам себя, не понимал, почему так реагирует на него.       А про то, что после Чонгук, действительно, повёл себя не по-спортивному, всё-таки применив грязный приём, рассказывать и совсем уж не хотелось. С тем моментом вместе уже разобрались, это была уже другая история.       - Парни, я не знаю, что сказать. Да, похоже, был не прав. Расстроился просто из-за проигрыша, вот и наговорил всего по глупости. Да нормальный он парень. Извините, - и грустно замолчал.       Те как-то странно на него поглядели, затем переглянулись между собой, пошевелили бровями. Намджун сменил тему разговора.       - А здорово ты этого борова в полёт отправил. Да ещё так быстро среагировал, - и добавил, чуть помедлив. - Вот только неизвестно, сколько штрафа нам за это придёт.       Все хмыкнули.       - Тэхён, а что это вдруг ты за Чонгука заступился-то? – вопросительно глянул Сокджин.       - Так, одноклассник как-никак, нельзя, чтобы наших били, - Тэхён снова обвёл всех взглядом.        - Ну, да, ну, да – это правильно, - хмыкнул Юнги. - А чего убежал-то?       - Да, ничего я не убежал, просто ушёл, - Тэхёну уже надоел это допрос.        - А чего ночью искал Чонгука-то? – снова допрашивал Юнги. - Ты так и не сказал.        А вот тут Тэхёну нечего было ответить, вот, просто, совсем нечего. Он уставился глазами в пол и молчал.       - Так, ладно, тему закрыли, - Намджун решил больше не нервировать парня. - Значит, так и порешим: Чонгук - не «гад», и твой друг. Правильно, Тэхён?       Тот лишь кивнул. Все снова переглянулись и ухмыльнулись. На том «общее собрание» и закончилось. ***** Чонгук пребывал просто на седьмом небе от счастья. Всё! Аллес гемахт! Сдан последний тест, получены все результаты, которые оказались даже выше ожидаемых. Можно выдохнуть и порадоваться за себя-любимого: какой он молодец, какой он целеустремлённый и умный, какой сообразительный и настойчивый, какой красивый и сексуальный! Так, стоп, а это-то здесь причём? А, ничего, – тоже не помешает! Окончено первое из двух полугодий, читай – сроков его тюремного заключения. И даже можно уже уезжать домой на целых два месяца счастья.       Вчера они с парнями ходили в «Есть Хочешь?», отмечали окончание первого полугодия. А там, ба, знакомые всё лица – «элита» в полном составе тоже оттягивается. Те радостно зашумели, руками замахали, к себе за стол позвали, как чувствовали, стол заняли большой - на восьмерых. Так и гудели вчера всемером несколько часов, и что-то так смешно всё было и так классно! И настроение такое клевое, что даже уходить не хотелось. Объевшиеся, словно тараканы на свадьбе, еле дошли после в горку до пансиона. Всю дорогу травили какие-то байки, анекдоты, Чонгука прорвало на секс-истории из собственной жизни, а, что – чудес разных было не счесть. Хотя бы вот эта:       - …И, в общем, договорились мы с ней встретиться в ванной, все комнаты в квартире уже оказались заняты. Что-то я в тот день долго тупил, никак не мог выбрать с какой из двух пойти, ну, и получилось…. Комнат уже нет, спасибо, ванная незанятая осталась. Я ей и говорю: «Ты иди, я сейчас» - презики надо было из кармана куртки достать. Значит, захожу я в ванную, свет не включаю – всё на ощупь. Она уже охает, вздыхает, в общем, – всё хорошо. И тут чувствую, что кто-то меня ещё и сзади обнимает так горячо и в ухо целует. Сначала не понял, а когда сообразил, что девушек-то, оказывается, занесло в ванную обеих, между которыми никак выбрать не мог, улыбнулся про себя – а, так даже ещё интереснее. Да, вот, только, не прошёл вариант. Одна вдруг нащупала другую: шум, крик. Я им и говорю, дескать, не переживайте, сладенькие, обеим хватит. Они, значит, подуспокоились, ласкают уже вдвоём: целуют, ручками перебирают по всему телу, ну, и я их, значит, по очереди ласкаю. А потом вдруг чувствую, что как-то мало меня ласкают. Что, думаю, за херь? Прислушался, присмотрелся, а они, оказывается, друг дружкой занялись, и уже так капитально. Я тут и выпал. Говорю, дескать, меня забыли в свой сладкий кружок, девочки, взять. А они переглянулись так, как-то нехорошо, а потом открывают дверь и меня просто тупо выталкивают из ванной, и запираются вдвоём. А, нет, ну, как вам такое? Вот и получилось – за двумя зайцами.       Все просто лежат, смешливая троица уже еле лапками перебирает, сложившись пополам. Намджун своим баском похрюкивает и Чонгука по спине похлопывает, Юнги втихаря ухмыляется. Только Тэхён идёт себе тихо, под ноги смотрит, никак не реагирует на россказни. И снова Чонгуку стало как-то неуютно, и почему-то стыдно перед ним.       …- Ну, что, парни, давайте прощаться, только, чур, без слёз, - Чимин подошёл к Хосоку, обнял, затем к Чонгуку – тоже обнял. - На два месяца всё-таки расстаёмся. Если сильно соскучитесь – звоните, - и выплыл из спальни с одной лишь небольшой дорожной сумкой.       - Хоби, пока, - Чонгук обнял друга. - Честно, буду скучать. Созвонимся, - и тоже пошёл на выход.       Мама обещала подъехать к десяти утра, значит, скорее всего, уже его ждёт. Вдруг кто-то отделился от тёмной стены в коридоре. Ким Тэхён.       - Уже уезжаешь? – в глаза не смотрит, как всегда ковыряет мыском каменную плитку пола.       - Ага, - Чонгук и сам не понимает, почему вдруг так неловко. Со своими ведь друзьями легко и просто обнялся, попрощался. А тут стоит, как истукан, и не знает, что сказать. А ведь Тэхён его ждал, хотел увидеться перед отъездом. - Я пойду, меня, наверно, уже мама ждёт, - ничего лучшего не придумал.       Глаза поднял на Тэхёна, а тот уже и сам глядит на него, взгляд ловит. И глаза такие у него, какие-то несчастные, у Чонгука аж сердце сжалось. А что ещё сказать, и не знает.       И вдруг Тэхён подходит совсем близко, у того даже дыхание перехватило. Быстро так берёт его лицо в свои ладони и просто целует в губы. Просто прислонился губами, как в дораме. Только вот почему-то Чонгука будто током прошибло от такого простого прикосновения. Затем разворачивается и почти бегом удаляется, ни разу не обернувшись. Чонгук же так и стоит, с места сдвинуться боится. Что это такое было? Это же совсем не дружеский поцелуй, не дружеское прощание. Тогда что? Блядь, Тэхён, что ты такое сделал-то? Зачем? Что ему, Чонгуку теперь об этом думать? Провёл по губам пальцами, только нет там ничего, ничего не осталось от того поцелуя – одно воспоминание. Воспоминание: его глаза - чёрный кофе с золотыми вспышками совсем близко-близко; лёгкий вздох в самые губы; давление на его губы совсем не сильное, но такое обжигающее; и снова его взгляд, а в нём, опять, хрен знает, что в нём, - вот, только, почему-то прирос к месту и идти дальше не может, будто наваждение какое.       Чонгук выдохнул так тяжело, словно мешок с редисом нёс в гору. Помотал головой, отгоняя это наваждение, - обо всём этом подумает после – и побежал прочь из этих каменных стен, чтобы скорее глотнуть свежего, летнего, тёплого воздуха.