Пансион "Верная Кровь"

Часть 7. - Гуки, ты чего такой? – мама глядела на «загруженного» сына. – Что-то не то? Всё же нормально. Все тесты сдал, даже прошлогодние предметы подтянул. Что такой грустный?       - Да, не, мам, всё норм, - Чонгук улыбнулся и сел в машину.       Знала бы она, что её сын только что целовался с парнем. Вот, даже интересно, что бы она на это сказала? Как бы отреагировала? Всё, надо прекращать об этом думать, а то так и проведёшь все каникулы с мыслью о Тэхёне и его поцелуе, а то, что не забудет его – точно, знает.       Чонгук, конечно, понимал, что отдыха особо у него не будет в эти каникулы. Он решил всё-таки попытаться выяснить, что сможет, о смерти отца. Надо как-то маме про это сказать, но позже, сначала нужно немного отдохнуть, жирку нагулять. А, значит, хватит заморачиваться, пора начинать отдыхать. С этими мыслями Чонгук теперь уже с искренней улыбкой поглядел на маму, засунул в уши провода и «завис» на целых два часа в музыке.       …Складывалось ощущение, что тётя Лин собралась его откормить и убить, потому что Чонгук уже просто не мог дышать от всего съеденного. А та всё накладывает и накладывает. Тётя Лин была родной сестрой госпожи Чон. Их можно было бы посчитать за близняшек, если бы не разница в возрасте в девять лет. Но, несмотря на это тетя была всегда шустрой и такой же, как и мама Чонгука – стройной, словно девочка, черноглазой и смешливой. Замуж она так и не вышла, своих детей у неё не было, поэтому Чонгука любила, словно родного, всегда с радостью ждала его к себе в гости. Тот и приезжал каждый год на недельку, больше не мог – друзья ждали. А когда случилось несчастье с отцом, тут же предложила переехать к ней, говорила, что никаких денег ей не надо, им троим всего хватит, только пусть приезжают. Они и перебрались к ней в небольшой собственный дом на окраине Сеула.       …- Всё, я больше есть не могу, а то мне станет плохо, - Чонгук откинулся на стуле и перевёл дух. - Тётя, ты что, думаешь, нас там не кормят? Очень даже хорошо кормят.       - Может и хорошо, но не по-домашнему. Так что кушай, кушай.       Под этим девизом и прошёл первый месяц каникул. Даже не заметил, как он прошёл. Поцелуй Тэхёна хоть и вспоминался, но уже как-то расплывчато, словно старый сон. Чонгук себя убедил, что это всё было просто так, случайность, и нечего на этом зацикливаться. Наверное.       … - Мам, мне надо с тобой поговорить, - Чонгук всё же решил заняться тем вопросом, который ему покоя не давал.       - Что случилось, Гуки? – она даже присела и так настороженно глядит на сына.       - Нет, ничего, мам, не волнуйся. Просто я хотел бы сам попробовать разобраться в смерти отца.       Госпожа Чон вздохнула.       - И что ты хочешь сделать?       - Я хочу съездить в Сеул, всего лишь поговорить со следователем. У тебя остались его координаты?       - Да, где-то есть, сейчас посмотрю. А, вот, даже в телефоне есть, давай прямо тебе скину. Это следователь Го.       - Спасибо, мам, я тогда, прямо завтра и поеду, хорошо? Можно, возьму твою машину?       - Хорошо, бери, только, прошу тебя, Гуки, ни во что не лезь. Договорились?       - Конечно, мам, не переживай. Просто с ним поговорю.       …- Следователь Го? Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, я сын Чон Джиюна. Вы вели дело о его смерти полгода назад. Да, наезд. Скажите, мог бы я с Вами поговорить? Вы покажете мне документы? Да, подъеду, спасибо. Хорошо, тогда, до завтра.       И вот Чонгук в одном из отделений полиции Сеула. Небольшое здание, приткнутое пристройкой к современной стандартной высотке. Вроде, всё не старое, а какое-то потрёпанное, тоскливое. На входе дежурный просит предъявить документы и пропускает его, назвав кабинет А9.       - Можно? – Чонгук заглядывает в дверь.       Его никто не слышит. Это большая комната, разделённая стеклянными перегородками - так называемый «оpen spaсe», в которой работают порядка десяти сотрудников, и почти у каждого ещё и по собеседнику сидит. Стоит немыслимый шум: кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то стучит по клавиатуре компа. Воздух пропитан всеми амбре, какими только можно: начиная от запаха низкосортного кофе, источник которого находится прямо у двери слева; и заканчивая перегаром, дёшёвыми духами и потом.       Справа у стены находится так называемый «обезьянник», в котором вповалку прямо на полу отдыхают пятеро бомжей.       Чонгук протискивается внутрь и обращается к незанятому сотруднику:       - Извините, мне нужен следователь Го.       Тот, не поднимая головы, машет рукой куда-то вглубь офиса.       Вдруг прямо по курсу приподнимается какой-то человек и машет ему. Чонгук пробирается по узкому проходу. Тот протягивает ему руку.       Это был мужчина средних лет с мешками под глазами, которые придают ему вид обиженного бульдога. Такие бывают у перманентно годами не высыпающихся людей.       - Чон Чонгук? Инспектор Го. Присаживайся. Вот тебе материалы дела. Тут особо и смотреть-то нечего. Но, я тебя понимаю, всегда кажется, что именно с делом твоего близкого человека поступили халатно, что-то не увидели, что-то не проверили. На, читай, знакомься.       И Чонгук прочитал: его отец Чон Джиюн 25 февраля был сбит легковым автомобилем марки «Хёндай», за рулём которого сидела Мин Винсу. По словам свидетелей Мин Винсу ехала с разрешённой скоростью, не более 15 миль в час, так как это была жилая зона. Потерпевший пытался перейти дорогу в неположенном месте. Вёл при этом себя странно: то ли был пьян, то ли у него что-то болело, так как его шатало, он постоянно хватался руками за живот и сгибался. При переходе через дорогу даже не глядел по сторонам и буквально свалился под колёса автомобиля. Удар был несильным, поэтому тело не отбросило в сторону, и Мин Винсу просто проехалась по нему колёсами, от чего потерпевший и получил множественные переломы и разрывы внутренних органов, несовместимые с жизнью. Женщина сразу же вызвала «скорую помощь» и полицию, и дождалась их на месте наезда. Потерпевший был отправлен в ближайшую больницу, где и умер спустя час.       Мин Винсу была отправлена в полицейский участок, допрошена и отпущена до окончания следствия.       Также были опрошены случайные прохожие, ставшие свидетелями наезда, которые подтвердили, что в наезде был виноват сам потерпевший, который переходил дорогу в неположенном месте, не глядя по сторонам.       В ходе оперативных мероприятий при проверке скорости движения автомобиля было доказано, что автомобиль двигался с разрешённой скоростью, то есть вины водителя в наезде не было.       Далее была приложена справка из больницы, что в момент наезда Чон Джиюн не был пьян, в организме отсутствовали следы наркотических или других препаратов. Также у него не было никаких явных болезней, которые могли бы спровоцировать сильный болевой синдром, из-за которого потерпевший мог потерять бдительность, в результате чего попал под автомобиль.       Супруга потерпевшего госпожа Чон также подтвердила, что её муж не страдал никакими заболеваниями, вызывающими болевой синдром. У следователя возник вопрос: с какой целью пострадавший собирался переходить на противоположную сторону улицы. Ответ: на той стороне был припаркован его автомобиль марки «Мерседес».       Заключение следствия: несчастный случай, вызванный невнимательностью потерпевшего.       Чонгук сидел и никак не мог понять, что же случилось с его отцом. Почему тот вылетел на проезжую дорогу и попал прямо под колёса медленно едущего автомобиля? Он понял, что это – тупик. Единственное, решил съездить в больницу, может там скажут что-нибудь новое. И ещё хотел поговорить с этой женщиной, чья машина и стала причиной смерти отца. Их адреса он запомнил из дела. Поблагодарил инспектора и вышел на свежий воздух.        Только что прошёл дождь, и улица пахла прибитой пылью и зеленью деревьев. Чонгук глубоко вздохнул, освобождаясь от запахов и духоты полицейского участка, и пошёл к машине.       … - Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, - он обратился к медработнику в справочном окне Центрального Госпиталя, в который и привезли тогда его отца после наезда. - Помогите мне, пожалуйста. В вашу больницу полгода назад привезли моего отца, и он вскоре здесь скончался. Его сбила машина. Нельзя ли узнать какие-нибудь подробности? Пожалуйста, помогите, - и Чонгук изобразил самое жалостливое выражение лица.       Женщина, сидевшая за стеклянной перегородкой уже хотела резко ответить и отправить парня ни с чем, но в последний момент, поглядев на его расстроенное лицо, всё же решила помочь. Она вздохнула.       - Как имя отца, и дата, если помнишь.       - Да, спасибо. Чон Джиюн, 25 февраля.       Медрегистратор застучала клавиатурой.       - Его принял доктор Бон. Сейчас у него смена, так что он в больнице. Обратитесь в кабинет номер 6, это здесь на первом этаже.       Чонгук поблагодарил и пошёл искать кабинет 6. Это оказалась ординаторская, в которой отдыхали врачи, не занятые с пациентами. Чонгук постучался, заглянул.       - Извините, могу я поговорить с доктором Боном?       - Я слушаю Вас, - на него глядел высокий, плотный, абсолютно лысый мужчина. - Что Вы хотели?       - Можно попросить Вас выйти на минуту? – и снова жалобное выражение на лице.       Они остановились возле высокого окна. Чонгук завёл всё ту же песню. И ещё рассказал доктору, что был у следователя, что дело закрыли, и что он просит всего лишь вспомнить что-нибудь, может что-то тому показалось необычным или что-то запомнилось?       Доктор Бон долго молчал, похоже было, что пытался вспомнить. А затем, словно и, правда, это было какое-то интересное событие, даже усмехнулся.       - Да, вспомнил я, как привезли твоего отца, парень. Так бы и не вспомнил, сам понимаешь, сколько через мои руки проходит людей. Тем более, полгода прошло. Запомнил только потому, что его в машине «скорой» сопровождал Пак Джой.       Замолчал и глядит на Чонгука. А Чонгук на него, - ничего не понял.       - Ну, Пак Джой, журналист. Этот самый, который скандальный. Ну, ты, что не помнишь, он ещё вёл журналистское расследование. Ну, как там принуждали актёров к сексу. Не смотрел? Ну, ты даёшь! Так вот с твоим отцом приехал этот журналист. Я ещё тогда подумал, надо же, какие у людей знакомства. А он, что, разве, не ваш знакомый?       Чонгук отрицательно покачал головой, он никогда не слышал, чтобы отец общался с каким-то журналистом.       - И что этот журналист?       - Да, ничего. Побыл недолго, спрашивал всё про состояние твоего отца. А как узнал, что он умер, тут же уехал. И всё.       Интересно, каким это боком скандальный журналист мог относиться к его отцу? Чонгук понял, что в один день со всеми вопросами не разберётся.       Позвонил маме, предупредил, что задержится, заночует в отеле. Уже в номере отыскал телефон редакции этого Пак Джоя. Позвонил, объяснил, кто он, его даже соединили с ним самим, как-то даже быстро соединили. Чонгук сразу по голосу почувствовал, как заволновался и возбудился от его звонка журналист.       «Интересно, что же отец хотел ему рассказать?». Тот сразу же согласился встретиться с Чонгуком на следующий день прямо в редакции.       … - Привет, проходи, парень, кофе будешь? – шустроглазый невысокий довольно молодой мужчина, улыбаясь, протянул руку и пригласил присесть к столу.       - Здравствуйте, господин Пак, нет, спасибо, - Чонгук решил сразу всё выяснить. - Скажите, пожалуйста, что собирался Вам рассказать отец? – и мгновенно увидел непонимание и разочарование на лице журналиста.       - Я думал, ты мне это скажешь? Ведь твой отец так мне ничего и не рассказал.       - Ничего? Господин Пак, расскажите, пожалуйста, о чём у Вас была договорённость с моим отцом? Пожалуйста, прошу Вас, - и снова жалостливая моська.       Пак вздохнул.       - Твой отец вышел на меня, сказал, что может кое-что интересное рассказать, даже не сказал на какую тему. Честно говоря, моё руководство думало, что это что-то про откаты в правительственных структурах. Ведь, все же прекрасно понимали, каким образом господин Чон получал практически все крупные госзаказы. Моё руководство обещало ему за эту информацию очень, ну, просто, нереально, очень большую сумму. Мы договорились встретиться с ним в кафе. Он пришёл, и сидит, молчит. Я включил диктофон, сижу, жду. Он только начал говорить, буквально пару слов сказал, и вдруг весь побледнел, глаза закатились, ну, думаю, сейчас «неотложку» вызывать придётся. А он посидел немного, отдышался, и, вроде, снова, рассказывать собрался. Только вдруг застонал, схватился за живот, охнул, и, не говоря больше ни слова, выбежал из кафе. Я, ничего не понимая, посидел немного, и выбежал за ним. Только, вот, уже не успел – его сбил автомобиль. Женщина, которая сидела за рулём сбившего его авто, тут же вызвала «скорую» и полицию. «Скорая» приехала первой, и я поехал вместе с ним, чтобы узнать о его состоянии. Но буквально спустя час он умер. Я тогда еще подумал, может его отравил кто? Но на следующий день пришли результаты вскрытия и токсикологической экспертизы – всё чисто: никаких ядов, наркотиков, серьёзных болезней. Так и осталось тайной то, что хотел поведать миру твой отец. А он сказал, что эта информация станет просто бомбой, и потрясёт весь мир. Вот, теперь и гадаем, что же он хотел рассказать? А я-то обрадовался, думал, ты что-нибудь знаешь об этом.       - Нет, извините, господин Пак, я ничего не знаю. Я сам пытаюсь выяснить причину смерти моего отца. Уж больно всё как-то непонятно.       - Да, понимаю тебя. Но, Чонгук, если всё-таки что-то узнаешь, знай, мы готовы очень хорошо заплатить за действительно стоящую информацию.       И снова – ничего, снова – тупик. Чонгук представить себе не мог, что такого хотел рассказать отец, да ещё за баснословную сумму. Он понял, что скорее всего так ничего и не узнает.       Остался последний пункт назначения: виновница наезда - Мин Винсу. Очень Чонгуку хотелось в глаза ей посмотреть. Так и представляет он себе эти хитрые маленькие глазки, эти лживые слёзы и крики о том, что он может подать на неё в суд. Вот чувствует он, всеми фибрами души чувствует, что эта Мин одна из шестерёнок этого заговора. Решил ехать к ней на удачу, даже не звонить, чтобы его приезд застал её врасплох, уж больно хотелось поглядеть на её реакцию. Если дома не застанет, ничего, подождёт.       И вот Чонгук стоит возле её двери, звонит. Дверь открывает молодая, примерно лет тридцати миловидная женщина в фартуке – похоже, горничная.       - Здравствуйте, могу я видеть госпожу Мин?       - Здравствуйте, я госпожа Мин. А что Вы хотели? – и она мило так улыбается.       Чонгук понимает, что выдал не всю информацию, очевидно, это какая-то родственница.       - Мне нужна госпожа Мин Винсу.       - Я и есть Мин Винсу, - и снова улыбается.       Чонгук стоит и молчит. Он, почему-то думал, что Мин Винсу - какая-то слепая, старая грымза, а тут, вдруг, симпатичная молодая женщина.       - Вы что-то хотели?       - Я Чон Чонгук, сын Чон Джиюна, которого Вы сбили на своём авто полгода назад.       И увидел, как улыбка медленно сползла с её лица, как тут же проявились тёмные круги под глазами, которые были не видны, пока лицо женщины было расслаблено, и она улыбалась. Вмиг потускнели красивые бледно-карие глаза, и на них навернулись слёзы.       - Входите, пожалуйста, - и она протянула руку куда-то вглубь квартиры.       И Чонгук просто на автомате вошёл и встал в коридоре.       - Простите меня, пожалуйста. Я не знаю, чем могу возместить Вашу утрату. Я понимаю, что никакие деньги не помогут, - она просто уже плакала, опустив лицо.       Чонгук стоял и не знал, что сказать.       И вдруг послышалось тихое:       - Мамочка, ты почему плачешь? Не плачь, пожалуйста!       В проёме двери стояла девочка лет четырёх. Она глядела на незнакомого человека и плачущую маму, глаза у неё были буквально, как два блюдца. И в тот же миг она обхватила ногу мамы своими маленькими ручонками и залилась такими же горькими слезами.       Женщина прижала к себе рыдающего ребёнка.       - Простите, я могу только молиться за него и за вас. Простите меня.       Только тут Чонгук пришёл в себя.       - Извините, - и выскочил из дома.       Его ещё долго трясло, он никак не мог повернуть ключ зажигания в замке. Когда же успокоился, принял решение – не ворошить больше всё это. А, приняв его, сразу почувствовал себя лучше – будто что-то отпустило, будто закрыл какой-то гештальт. Чонгук глубоко вдохнул, выдохнул, и поехал домой.       Госпожа Чон, поглядев на сына, даже не стала спрашивать, что тому удалось узнать. Решила, что если захочет – сам расскажет. А тот был необычайно тих и молчалив. Он всё время думал, что же такое хотел отец рассказать журналисту, и почему не рассказал, если собирался? И не находил ответа. *****       Оставалось всего несколько дней до возвращения в пансион, а Чонгуку ещё надо было встретиться со своими двумя школьными друганами – Югёмом и Мингю. Снова выпросил у матери машину. Если честно, соскучился по ним жутко. Представлял, как будет им рассказывать всё в красках, как и маме, а если будет мало, то можно что-нибудь и напридумывать, и в предвкушении этого уже посмеивался, крутя баранку. Даже подпевать стал чему-то такому весёленькому, льющемуся из магнитолы. Понимал, конечно, что у друзей-то приключений было больше. Уже заранее завидовал.       Накануне они созвонились, парни уже вернулись из своих Франций и Испаний, готовились морально к последнему рывку в старшей школе. Обнимались долго, смеясь и похлопывая друг дружку по плечам и спинам. Как ни странно, но даже показалось, что все повзрослели за эти месяцы. Зависли в своём любимом рок-клубе «Чёртова Кукла». Здесь и выпивка была на любой вкус, и закуска, да и музыка. Заказали бараньи и свиные рёбрышки с черепами на каждой косточке и начали догоняться сперва пивом. Чонгук понимает, что для него один стакан - это всё, да и парни знают о его проблеме с алкоголем.       Чонгук рассчитывал, что его сейчас просто завалят интересными и живыми россказнями из жизни любимой школы. А, оказалось, что и рассказывать-то нечего, ничего интересного без него не происходило. Парни даже попритихли как-то. Ладно, тогда, типа, давайте, из молодой, сексуальной жизни что-нибудь. Да, и тут, оказалось, что новостей-то не особо. За эти несколько месяцев всего пару раз сходили оттянуться, да и то без продолжения. Чонгук не понял: как это – без продолжения? А вот так, все только и интересовались – где Чонгук? Получалось: нет Чонгука – нет секса в принципе.       Тот слушал, слушал, а потом как начал ржать. «Что, без меня вам – молокососам и девчонки не дают?». Отсмеялся, и стал тогда рассказывать про свою жизнь в пансионе. Да так увлёкся, что не заметил, что уже всё выпили и всё съели, и парни сидят, рты пораскрывали – слушают, словно детки малые сказки страшные. А Чонгук ещё думал, что придётся что-нибудь выдумывать – ведь интересного-то ничего, вроде, особо и не было. А оказалось, что очень даже и было, и очень даже и много. И это даже если не брать в расчет недоотношения с Ким Тэхёном, но об этом – молчок, нихт шурупен, об этом им знать не надо.       И рассказывал-то так увлечённо, с пеной у рта, и фотки показывал: и про Хогвардс и Хагрида, и про «элиту» школьную, и про новых друзей: Чимина и Хосока, и про секции и бассейн, и про библиотеку, и даже про отсутствие связи и интернета – уже со смехом, и про кафе «Есть Хочешь?», и про Фестиваль и к-поп группы, а самое главное, самое вкусное - это оставил на закуску – про «тайные комнаты» и «волшебные ключики». Вот здесь парни просто выпали в осадок. А дальше в красках и в лицах поведал им страшную историю про ночь с Миной и про объяснения с её парнем на следующий день. Все ржали до такой степени, что по очереди стали отбегать в туалет: того и гляди - прокладку пробьёт.       И только рассказав всё это, Чонгук вдруг осознал, что эти несколько месяцев в пансионе он очень даже неплохо провёл: и в необычном месте поучился, и друзей новых завёл, и даже кое-какие предметы подтянул. Не то, что эти неудачники. И получилось, что уже друзья ему обзавидовались, а не он им.       И так что-то ему стало весело и радостно от осознания этого, что даже захотелось поскорее вернуться в пансион.       Они ещё долго сидели, ещё пили – уже без Чонгука, - болтали ни о чём. Прощались долго и пьяно, признаваясь друг другу в любви, обещали списываться и созваниваться, в общем, - не пропадать.       Домой Чонгук возвращался крайне довольный своей поездкой. Только в какой-то момент вдруг подумалось, что он – Чонгук, перерос своих друзей, что они ему уже ничего не могут дать в этой жизни. И что те же Хосок и Чимин стали ближе. Как-то стало немного грустно от этого. Но, затем, сказал сам себе с улыбкой – это жизнь! – а, значит, надо идти дальше, и уже совсем не страшно, что это будет дорога без его старых друзей, без которых не представлял раньше своей жизни, без которых не представлял самого себя.       Поэтому он улыбнулся, включил громче музыку в машине, и даже как-то возбуждённо стал постукивать пальцами по рулю, подпевая Рейну и его песенке с явно сексуальным подтекстом «Rainism – Bad Boy».