Башня и Ментоловый дым

Сегодня Гермиона спала хорошо. Четвертый день первого месяца нового года встретил ее красивой метелью. Из окна гриффиндорской спальни открывался прекрасный вид на двор Хогвартса и Запретный лес, поэтому девушка, придвинув большое бархатное кресло поближе к окну, наслаждалась погодой. Она бы вышла на улицу, если бы не простудилась неделей ранее, выходя на Башню. Ведь знала же, что надо было взять теплую мантию. Спустя несколько минут наблюдения за танцем снежинок, Грейнджер подошла к шкафу, переодеваясь из флисовой пижамы в не менее теплый костюм. Мягкий плюш теперь ассоциировался у Гермионы с одним человеком, и она решила, что теплое худи будет прекрасным напоминанием о ночах, проведенных на Башне, ведь курить с больным горлом ей не очень-то и хотелось. Накинув на голову капюшон и обняв себя руками, девушка вышла в гостиную своего факультета, ожидаемо не застав никого из однокурсников. Пройдя через портрет, гриффиндорка зашагала к Большому залу, зная, что завтрак еще не подали. На каникулах все обычно отсыпались за месяцы учебы, только Гермиона вставала чуть ли не раньше, чем во время учебного процесса. Огромный замок спал, глуша тишиной, изредка прерываемой скрипом лестниц при повороте, даже привидения — и те не летали по коридорам, пытаясь напугать первокурсников. Хотя маленькие волшебники обычно привыкали к неожиданным появлениям летающих душ в разных частях Хогвартса за первые полгода. Девушка периодически останавливалась у закрытых наглухо окон, все еще завороженная зимней сказкой. Она вспоминала о Драко, сравнивая его с этими снежинками, тающими на толстом стекле. Он такой же красивый, такой же холодный, но рядом с теплом он непременно таял. И до чего же приятно было знать, что этим теплом была сама Грейнджер. А еще раньше Гермиона не любила снег. Он казался жестоким явлением природы, от которого пряталось все живое, а что не пряталось — было практически обречено на гибель. Сейчас же Грейнджер поняла, что просто невозможно, чтобы всегда все было хорошо. Должны быть периоды, которые нужно пережить и брать все позитивные эмоции из них. Теперь этот же снег казался девушке прекрасным. Она хотела быть к нему ближе, смотреть, играть на улице. И касаться, касаться, касаться. Только последнее, кажется, совсем не про белоснежный ковер, покрывший школьный двор за последние несколько дней. *** — Мисс Грейнджер, вы все еще болеете? Гермиона уже в шестой раз за последние тринадцать дней заходила в больничное крыло за новой порцией зелий. Горло уже почти не болело, но девушка явно чувствовала себя простуженной. Общая слабость заставляла ее почти не выходить из комнаты, только когда уже совсем скучно станет. Ну, или когда закончится лекарство, которое прописала мадам Помфри, чтобы Гермиона выздоровела как можно быстрее. Признаться честно, Грейнджер не замечала особой разницы, кажется, это что-то накопительное. После стольких порций горькой вязкой жидкости девушка надеялась, что теперь не будет болеть как минимум до октября. — Уже чувствую себя намного лучше, — она немного слукавила, но правда, лечение еще никогда не было настолько невкусным. Даже в детстве ей давали если не сладкие сиропы, которые могли бы испортить зубы, то самые обыкновенные таблетки, не отличающиеся каким-то ужасным вкусом. — Это хорошо, очень хорошо, — женщина прошла в свою коморку, и, взяв палочку со стола, провела ей вдоль тела девушки. В воздухе вокруг Гермионы возникли какие-то шкалы, показывающие пульс, давление и что-то еще, что Грейнджер не успела посмотреть. — Показатели в норме, температура падает. Завтра проснетесь уже здоровой. И чтобы никаких походов на улицу без шарфа и шапки, — добавила Помфри слегка повысив голос. — Никаких походов, обещаю, — Гермиона улыбнулась, тут же выпивая зелье, после чего поморщилась от вкуса. — Я не хочу больше пить лекарство, лучше не болеть. Мадам Помфри слегка рассмеялась над словами подопечной, забирая из ее рук высокий стакан. — Вот и правильно, мисс Грейнджер, — она поставила стакан на стол, и вернувшись к девушке добавила: — Вам уже пора на ужин. Гермиона кивнула, еще раз благодаря женщину за лечение, но никак не за чертово зелье, и вышла за дверь, попрощавшись после услышанного «приятного аппетита». Ей нужно выздороветь до завтра, потому что она не хотела расстраивать Драко. Сегодня вечер восьмого января, и это предпоследний день для третьей сигареты, подаренной Малфоем на Рождество. Грейнджер хотела обязательно сделать все так, как нужно, но эта болезнь едва не испортила все. Хотя, девушка сама виновата, что не оделась тепло, зная о морозной погоде в ту ночь. По пути к столу, за которым собрались все — учителя и студенты, ведь большинство учеников Хогвартса разъехались по домам и есть за огромными столами по отдельности выглядело бы глупо, Гермиона не могла перестать думать о слизеринце. Он настолько быстро проник в ее жизнь, что девушка даже не заметила, когда это случилось. Когда все, связанное с Драко, начало поднимать ее настроение. Плюшевая ткань худи, в которое она куталась, вспоминая их посиделки на Башне. Вкус ментола, которого сейчас категорически не хватало из-за невозможности покурить, и Грейнджер просто подносила коробку с сигаретами к лицу, пытаясь вдохнуть как можно глубже, тем самым, кстати, еще и леча свой насморк. Даже персиковые духи, к которым она успела привыкнуть за последние пару лет, сейчас чувствовались по-другому. Уже месяц она постоянно вспоминает, как этот парфюм хорошо сочетается с прохладой ментола, и Малфой, кажется, тоже это понял. Потому что Гермиона иногда замечала, как он глубже вдыхает воздух, когда наклоняется к ней, и девушке это до безумия нравилось. Как нравился сам Драко. Она уже почти никак не реагирует на эту фразу, произнесенную в голове, потому что Грейнджер привыкла, что сердце бьется чаще при мыслях об этом человеке. Что один его взгляд или фраза вызывает неконтролируемую улыбку, что рядом с ним ей хорошо. Отличие от ее мыслей трехнедельной давности состояло лишь в том, что теперь Гермиона искренне верила, что это взаимно. *** — Доброе утро, Драко, — Нарцисса зашла в комнату, где спал ее сын, чтобы позвать его к завтраку, пусть это и могли сделать эльфы. Миссис Малфой любила приходить к Драко по утрам. — Доброе, мама, — парень зевнул, потягиваясь, и сел на кровати. — Который час? — спросил он, растрепав еще больше испорченную шелковой подушкой прическу. — Десять утра. — женщина подошла к кровати и села рядом с Драко. — Сегодня отъезд в школу, я решила, что тебе нужно поспать подольше. Драко, ответив улыбкой на такую же мимику матери, потянулся к Нарциссе за объятиями. — Спасибо, мама. Через пару минут они уже шли по коридору по направлению к столовой, в которой они вечером ужинали. Вчера Малфой пораньше ушел в спальню, надеясь увидеть полоску чернил поперек третьей даты на парном листочке обычной бумаги, но не дождался даже полночи, устав за день. Он надеялся, что утром он заметит зачеркнутые цифры, но не успел проверить бумажку из-за прихода матери, но не очень этому расстроился, потому что в детстве визит Нарциссы в его комнату обычно значил что-то хорошее. Только после завтрака, который, на удивление, прошел в полном составе их небольшой семьи, чему каждый из Малфоев были неимоверно рады, Драко наконец вернулся в комнату и быстрым шагом подошел к резному комоду. Открыв второй ящик, слизеринец достал сверток бумаги. Пальцы не слушались Драко потому что он боялся увидеть то же, что и вчера. Но нет. Аккуратная, в стиле Грейнджер, линия пересекала третью строчку дат, и парень снова ощутил прилив тепла. И снова удивился этому, хотя пора бы уже привыкнуть, что Гермиона неосознанно могла его согреть. И он таял, как снежинка, в ее руках. В ее действиях и улыбках, в ее словах, которые периодически вспоминал. В сочетании той самой, конкретной, сладости персика, разбавляющей ментоловый дым. И Драко был почти уверен, что почувствовал бы этот концентрат свежести и сладости, выветрившийся на Астрономической Башне, тогда, на шестом курсе, на уроке зелий вместо приятного аромата роз специального сорта из сада Нарциссы. И теперь ему не казалось это странным, противоестественным. Сейчас Малфою это нравилось. *** — Гермиона! Грейнджер оторвалась от толстой книги, быстро подняв голову. Рыжий ураган по имени Джинни повалил ее на кровать, на краю которой девушка сидела. — Задушишь, — в порыве смеха Уизли действительно сильно придавила ее своим телом. — Прости, прости, — проговорила девушка с улыбкой. — Я просто очень рада тебя видеть. — Джин, мы не виделись всего две с лишним недели, — Гермиона рассмеялась, расплетая растрепанную действиями подруги косу. — Они длились вечность, — нарочито драматично произнесла Джинни, снова бросаясь обнимать Грейнджер. — О, я уверена, что у вас дома точно не было скучно без меня, — бросив бесполезные попытки поправить прическу, девушка обняла Уизли одной рукой. — Да, ты права, в Норе на каникулах как угодно, но точно не скучно, — откинувшись на подушки и потянув за собой Гермиону, произнесла Джинни. — Кстати, фейерверк был прекрасным, жаль, что ты его не видела. — Уверена, что это был не последний салют в карьере Фреда и Джорджа, поэтому волноваться не о чем. Гриффиндорки вновь засмеялись, обнимая на этот раз декоративные подушки, и завели излюбленную беседу ни о чем. Они едва не пропустили ужин, вспомнив о нем около половины девятого. Идя по коридору, Джинни пыталась занять подругу очередным разговором, но Гермиона уже полностью погрузилась в свои мысли, вспоминая, что Драко ведь тоже сегодня приехал. Они не виделись почти три недели, и Грейнджер правда скучала. Но она ждала десятого числа, которое настанет через несколько часов, не только из-за встречи с Драко. Точнее, не из-за самой встречи, а скорее из-за ее причины. Эта просьба, которая читалась в той записке с датами, интересовала девушку больше всего. Но за слизеринским столом его не было. Гермиона специально несколько раз обвела взглядом ту часть Большого Зала, где теоретически мог находиться Малфой, но не заметила проблеска платиновых волос. — Что-то не так? Она обернулась на голос Джинни, которая уже прошла к своему столу, пока Грейнджер стояла у двери. — Нет, все хорошо, — не совсем веселым голосом ответила девушка и поплелась к столу своего факультета. Кажется, подруга не поверила, но, тем не менее, не стала донимать ее распросами. Они ужинали в относительной тишине, не прерываясь на разговоры, слушая только фоновый шум Большого Зала, состоящий из голосов студентов. Гермиона теперь еще больше ждала ночи, чтобы просто его увидеть. Через полчаса, когда все уже доедали свой десерт, девушка попрощалась с друзьями, и, сославшись на головную боль, вернулась в спальню. Ей уже хотелось пойти на Башню, но было еще рано. Решив как-то скоротать время ожидания, Грейнджер вновь вернулась к чтению, от чего ее так бессовестно отвлекла сегодня Джинни. Учебник по древним рунам из дополнительной программы, купленный еще летом, был прочитан только на треть за все каникулы, что было абсолютным антирекордом. Гриффиндорка просто не могла сосредоточиться на чтении, то ли из-за болезни, хотя она всегда читала, когда лежала раньше с температурой, то ли из-за навязчивых мыслей, постоянно проникающих в голову. Гермиона думала всегда, но в последнее время все ее мысли занимал один человек. После прочтения пятидесяти страниц за три с половиной часа, девушка поняла, что пора собираться. Через полчаса ей надо уже быть на Башне. Сменив школьную форму, непонятно зачем надетую субботним утром, на плюшевый костюм, Гермиона обняла себя руками и решила наложить Калидум на одежду. Обувшись теплее и нанеся любимый парфюм, девушка достала картонный коробок. Она поднесла его к лицу, делая вдох, наслаждаясь свежестью ментола. Утром Гермиона уже курила, открыв окно спальни, как только почувствовала, что действительно выздоровела. Она почти две недели мечтала о дыме в легких, и наконец смогла его почувствовать. Какое же это прекрасное чувство. Лучше может быть только одно. То, что ей предстоит сейчас. Стуча толстой подошвой утепленных ботинок, Грейнджер бежала в сторону Башни. В левой руке плед, в пальцах правой — последняя оставленная Драко сигарета. *** Он уже слышал ее шаги. Малфой стоял на вершине Астрономической Башни, прислонившись в каменной стене и держа в руках две мантии. Зимние, с меховым подкладом. Драко ждал встречи. Он не пришел на ужин, чтобы не испортить момент. Малфой хотел увидеть ее именно здесь, на их месте. Гермиона едва не выронила плед, когда заметила его. Драко знал, что она так отреагирует, он действительно хорошо ее выучил. Она была в каком-то мягком костюме, парень узнал в ткани плюш, когда накидывал мантию на Грейнджер. Девушка стояла в ступоре и не шевелилась, почти не дышала, и Малфой забрал персиковый плед из ее рук, чувствуя аромат того же фрукта. — Гермиона. Это слово заставило ее отмереть. Взгляд сфокусировался на парне напротив и Грейнджер не раздумывая сделала пару шагов вперед. К нему. Она бросилась к нему в объятия, боясь толчка, но Драко, на удивление, тут же подхватил ее на руки, бросив плюшевую ткань на холодный пол. Он закружил ее, смеясь, и Гермиона, помедлив несколько секунд, наконец решилась. Ее влажные губы коснулись гладко выбритой щеки слизеринца, запечатлев легкий поцелуй. Драко замер. И тогда девушка поняла, что ошиблась. То, чего на боялась, свершилось. Он не ответил. Оказавшись на ногах, Гермиона пробормотала тихое «извини» и побежала к лестнице. Но ее остановило касание. Малфой схватил девушку за руку и развернув, прижал к себе. Выждав секунду, он улыбнулся. — Глупышка. И Гермиона замерла. Драко снова подхватил девушку на руки и поцеловал, едва касаясь губами, но этого хватило, чтобы та слеза, что уже блестела в глазу, покатилась по щеке, оставляя мокрую дорожку. — Никаких извинений. И никаких ошибок. Услышав это, Гермиона снова потянулась к Малфою, целуя уверенней. И он ответил. Конечно ответил, ведь перед этим поцеловал первым. Она плакала, а он вытирал ее слезы большим пальцем, поглаживая щеку. Она обняла его за шею, а он сначала поставил ее на ноги, чтобы сразу поднять обратно, крепко обняв за талию. Они целовали друг друга, они были счастливы. И Гермиона только сейчас поняла, что это не ошибка. Пока что этот поцелуй был самым правильным поступком в ее жизни.