Башня и Ментоловый дым

— Пошли, Грейнджер, — Драко протянул ей свою руку, помогая сделать шаг на первую ступеньку. Около пяти минут Гермиона стояла у входа на лестницу, потому что Малфой, видите ли, решил устроить ей сюрприз. Как будто нельзя было подготовить все заранее. Но уже через пару минут, когда каблучок утепленного женского сапожка стукнул по камню, которым был выстлан пол на Астрономической Башне, девушка застыла, приоткрыв рот, и так и не успела пожаловаться на совершенно неподобающее поведение по отношению к даме. Маленькую комнатку освещали фонарики, излучающие приглушенный теплый свет. Слева, в их уголке холодный камень был снова покрыт плюшем, иногда Гермионе казалось, что этот плед там был всегда. На самом же деле после посиделок они всегда забирали его с собой, не оставляя на месте никаких улик, кроме запаха дыма от ментоловых сигарет. Рядом стоял маленький столик, на котором расположились несколько свечей в канделябре и два бокала, что пока оставались пустыми. Около столика можно было заметить бутылку шампанского, непонятно как пронесенную на территорию школы. Гриффиндорка обязательно устроит Драко выговор, но потом. Завтра, возможно. А сейчас она повернулась к парню, отмерев окончательно, и коснулась своими обветренными губами его щеки, не чувствуя под поцелуем ни намека на щетину. Малфой слегка повернул голову, тем самым целуя в ответ. И ему бы хотелось провести так не несколько секунд, как сейчас. Казалось, Драко мог часами целовать Грейнджер, прерываясь лишь затем, чтобы достать сигарету и затянуться, а затем поделиться с ней дымом. Но сейчас у него другие планы, пусть и приходится разрывать долгожданный за весь день поцелуй. Не зря же он напряг любимую эльфийку, чтобы та пронесла ему в Хогвартс алкогольный напиток, что было запрещено. — Проходите, мисс, — Малфой улыбнулся, слегка наклоняясь для того, чтобы коснуться губами тыльной стороны ладони. — Благодарю, — девушка присела в реверансе, что было достаточно проблематичным в теплом коконе из одежды, после чего они оба засмеялись. Драко подошел к столику и сел на свое законное место, в самый угол, хлопая ладонью по пледу справа от себя. Дождавшись, пока Гермиона сядет рядом, он вручил ей бокал, после чего взял со стола свой. — За день казни священника, который венчал солдат! — Мерлин, Драко, не порть нам всю романтику! — Грейнджер засмеялась, откидывая голову назад, из-за чего ее шапка снова сползла с кудрей. Звон бокалов, шуршание скинутых мантий, щелчок замка портсигара. Нового портсигара. Достав сигарету, Малфой вспомнил, что так и не подарил Гермионе главный подарок. Он поджег сигарету магией и, сделав затяжку, вручил ее девушке. Встал, держа в руках палочку и обновил согревающие чары по периметру Башни, выпуская из легких весь дым. Остановившись у окна напротив, Драко посмотрел на гриффиндорку, выдыхающую в этот момент морозный ментол. — Почему стоишь там? — она взглянула в ответ, стряхнув пепел на не застеленный камень. Это всё равно можно будет убрать с помощью Тергео. Малфой нервно выдохнул, сев прямо на холодный пол, и прислонился спиной к стене. Не дождавшись ответа, Гермиона встала, взяв с собой оба бокала, уже в который раз за сегодня наполненные игристым. Она вручила один Драко, наклонившись, после чего послышался стук бокала о бокал. Парень выпил все шампанское залпом, а Грейнджер все так же не понимала, в чем причина ее поведения. — Ты же знаешь, что на всех Малфоев действует запрет на выезд из страны? — он поднял глаза, ставя свой пустой бокал рядом. — Даже на тех, кто родился под другой фамилией. И тех, кто вступит в род уже после оглашения запрета и во время его действия, то есть в течении ближайших девяти с лишним лет, это тоже распространяется. — Знаю, — она левитировала к себе мантию, после чего постелила ее на камень и села рядом с Драко. — И даже понимаю, из-за чего ты переживаешь. Он усмехнулся. — О, не думаю, что это так, — он зачесал волосы назад рукой, растрепав укладку. Впрочем, неровные блики на блестящих от остатков геля платиновых волосах смотрелись очень даже красиво, даже не смотря на желтоватое освещение. Гермиона была уверена, что при белом свете прическа Малфоя выглядела бы еще великолепней. Хотя, куда еще больше. — Если ты думаешь, что меня волнует невозможность работы за границей, то нет. Даже если в Британии я никуда не устроюсь из-за этого, — он закатал рукав свитера, обнажив левое предплечье, — то я более чем уверен, что заполненных деньгами Малфоев хранилищ в Гринготтсе хватит еще не на одно поколение, если уметь их тратить. Даже несмотря на попытки Министерства отхватить несколько хранилищ себе. Гермиона внимательно слушала, не решаясь вставить слово в этот монолог. Хотя, если честно, она даже не знала, что сказать. — Меня не волнует невозможность съездить отдохнуть. В Европе конечно очень даже круто, но я уверен, что переживу отсутствие соленого итальянского загара, — он выдавил из себя смешок, но Грейнджер смотрела на него не менее серьезно и обеспокоенно, чем минуту назад. — У моих переживаний другая причина. — И какая же? — Я не смогу пожениться. Девушка посмотрела на него в недоумении. — Это почему же? — Потому что тогда будущая миссис Малфой тоже придется отказаться от солнечной Италии и красивой Франции. Она не сможет уехать от британских дождей. И она не сможет построить карьеру за границей, а возможно и здесь, потому что носить фамилию Малфой уже вот несколько месяцев как весьма проблематично и совсем не престижно. А я знаю, как это все важно для тебя. — То есть ты все это время был уверен, что из-за того, что ты проиграл обеим сторонам войны в силу своего сложного положения и невозможности выбора, который ты бы сделал явно не в пользу Волдеморта, я откажусь выходить за тебя? Получив кивок в ответ, она резко встала, задев стоящий на полу пустой бокал из-под шампанского. Тот разбился на крупные осколки от удара о камень, и Гермиона прошептала «Репаро», направив на них древко слизеринца, которое тот держал в руке, лежащей на его колене. — А как насчет спросить меня?! Ты же знаешь, что мне абсолютно плевать на это. Я знаю тебя сейчас, я вижу, какой ты человек. И я знаю, что точно не отказала бы тебе, если бы ты мне сделал предложение. Хотя, я об этом даже не думала еще, но уверена, что согласилась бы. Драко молча встал и обнял девушку, прижимая максимально крепко. Поцелуй в лоб, щеку, губы. Она ответила, приподнимаясь на носочки, обвивая руками его шею. — Вот почему ты решаешь все сам, я не понимаю. Он снова усмехнулся, заправив прядь кудрявых волос за ухо. — Воспитание такое, Грейнджер. Она вздохнула, целуя его в щеку, и подняла с пола свою мантию, после чего сложила ее на гору из их верхней одежды. А когда повернулась, Малфой стоял рядом, держа на ладони маленькую коробочку из черного бархата. — Не решился взять обручальный перстень Малфоев, но принес кое-что очень красивое, — Драко вручил ей футляр, наблюдая за самой красивой улыбкой этого мира. Гермиона открыла бархатную крышечку и увидела полоску из металла. Серебро, кажется. Два маленьких изумруда с одного края, но больше ничего. Девушка подняла вопросительный взгляд на Малфоя. — Это кольцо. — А по-моему, это полоска. Или я не разбираюсь в геометрии. Он засмеялся, доставая из футляра серебряное нечто, называющееся с какого-то черта кольцом. — Оно станет кольцом, когда я приложу его к твоему мизинцу. Драко взял ее левую руку, проделывая озвученное действие. Серебро трижды окольцевало ее мизинец, меняя форму. Если присмотреться, то можно было заметить, что поверхность кольце больше не гладкая, а словно покрыта чешуйками. Изумруды сверкнули на мгновение, признавая новую хозяйку украшения. Матовый блеск, камешки-глазки, детализированная мордочка змеи. — Это кольцо из шкатулки матери. Каждый Малфой дарит ее своей возлюбленной. Но Гермиона словно не слышит этих слов, завороженная красотой украшения. Поистине слизеринской красотой. — Оно прекрасно, Драко, — ее глаза блестели, когда она подняла голову для поцелуя в щеку. — Мерлин, спасибо. — Ну, я не Мерлин конечно, но приятно, — они засмеялись. Грейнджер обняла его поперек груди, крепко прижимая к себе. Не хотела отпускать никогда. За спиной Драко она прокручивала свое новое кольцо, пытаясь привыкнуть к непривычному ощущению теплой магии, идущей от украшения. — Кстати, Гермиона, — было немного неудобно слушать Малфоя, прижавшись ухом к его груди, поэтому девушка отстранилась. — Что? — Ты заметила, что мы подарили друг другу подарки, связанные со своим факультетом? — Теперь заметила, — она улыбнулась, вспоминая гравировку на портсигаре, который она подарила Драко. — Но ведь твое кольцо не слизеринское. Это реликвия Малфоев, разве нет? Парень ответил спустя несколько секунд, после того, как взял свой уже целый бокал и наполнил его шампанским, не забыв и про бокал гриффиндорки: — Ну, вообще да, но его история до конца не известна. Самая популярная теория гласит, что это кольцо создал кузнец в тринадцатом веке для своей невесты. Эта девушка была одной из последних родственницей Салазара Слизерина по прямой линии, потому что в семье стали чаще рождаться девочки. Этот кузнец умер спустя несколько месяцев после свадьбы, но девушка уже была беременна. Родилась снова девочка. Перед своей смертью мать подарила ей кольцо, она сделала то же для своей старшей дочери. Так сложилась традиция передавать его по женской линии, но по наступлению совершеннолетия, чтобы показать принадлежность девушки к древнему роду Слизерин. Но через несколько поколений, когда обладательница украшения вышла замуж за чистокровного Малфоя, более сильная родовая магия победила, и у них родился только один сын. Тогда женщина отдала кольцо сыну перед его свадьбой, чтобы тот подарил его невесте перед венчанием. И вот так оно стало реликвией Малфоев несколько столетий назад. — То есть, у тебя все это время в голове хранились такие интересные теории, а ты мне их ни разу не рассказывал?! — возмущенно произнесла Гермиона, едва не расплескав шампанское. — Если хочешь, могу еще рассказать про проклятое колье, но в следующий раз, а то ты лопнешь от новой информации, — он улыбнулся, коротко целуя девушку, после чего поднес к губам ее руку, оставляя поцелуй на серебряной змейке. — Если завтра я не узнаю историю как минимум трех украшений, тебе очень не поздоровится, Малфой, — злой голос сменился улыбкой за секунду, когда она подмигнула ему левым глазом. Допила залпом половину бокала шампанского, после чего поставила пустой фужер на столик. Драко сделал то же самое, вызывая эльфийку, чтобы та забрала на кухню посуду и недопитую бутылку игристого. Та, в свою очередь, низко поклонилась Гермионе, заметив на ее мизинце серебряный блеск. — Это было слишком неожиданно для меня, — произнесла девушка, когда домовиха исчезла, держа все магией в воздухе и щелкнув пальцами. — Со временем привыкнешь, Грейнджер. Точнее будущая Малфой. Улыбка в который раз за сегодня появилась на лице Гермионы. Она подошла к Малфою, крепко целуя. Еще несколько минут они стояли так, посреди маленькой комнатки на вершине Астрономической Башни, целуясь, не думая о том, что будет завтра. А утром на завтраке будет шумно. Даже самый далекий от сплетен и сенсаций человек будет обсуждать их прогулку в день влюбленных, каждый обязательно заметит прекрасное украшение на пальце гриффиндорки, которое она не захотела снимать несмотря на догадки о таком поведении подростков и учителей. Даже уроки не пройдут нормально, ведь ученики будут обсуждать произошедшее вместо того, чтобы вникать в лекции профессоров. Но сейчас Драко и Гермиона, кутаясь в свои шарфы и зимние мантии, собирая плед и свечи, трансфигурируя стол во что-то менее габаритное, чтобы тот поместился в карман, даже не подозревали о том, что ждет их завтра.