Sinful Citadel

И так, с чего бы начать. Ладно, начну я с признания себе. Я проиграла! Я проиграла в своей же игре! Я проиграла, Уокер! Сидя сейчас в своем кресле, в котором некогда восседал мой отец, я вспоминаю её губы. Я вспоминаю, ее глаза и руки. Я вспоминаю ее голос. Если честно я бы даже не подумала о проигрыше, если бы не поняла одну простую вещь. Я не хочу от нее лишь секса, я хочу ее саму. Хочу те чувства, которые разгораются во мне, при видя её. Я просто хочу быть рядом. Осознание того, что я обложалась пришло ко мне не давно. Я просто поняла, что скучаю, мы не виделись практически две недели ни с ней, ни с ее кланом. Ведь они сейчас во всю ведут переговоры, с другими странами. Я просто словила себя на мысли, о том что слишком часто думаю о ней, и это мне не нравится. Сначала я вспоминала то как она выглядела на ее суде. Вспоминала то, как она горила, уверено без опаски. Вспоминала то, как она время от времени переводила свой взгляд на меня. — Для начала, добрый день, — я пыталась не смотреть на нее, ведь понимала тогда, что не смогу больше перестать, — Мое имя Виктория Уокер. Потом в мою голову стали лезть мысли о том, как она меня навещала в больнице. Так старательно пытаясь заниматься чем угодно, но только не мной. Как она впервые коснулась меня, перекрыв кислород. — Пять утра, Мортем, а ты уже с сигаретой в руках. — ну что же ты тут забыла? Пронеслось у меня в голове, но где-то внутри я понимала, что мне приятно. Потом я вспомнила кафе. Как я сама того не понимая, пыталась поднять ей настроение. Как я сама того не понимая переживала за неё и вместе с ней. Как я сама того не понимая, схватила её за руку переплетая пальцы, что бы быть ближе. — Ну тогда, теперь тебе стоит ждать от нее лишь подарки. — она улыбнулась, ещё крепче сплетая наши руки, и тогда я поняла, она совсем не игрушка. Тогда я впервые осознала, что мне не стоит с ней играться. Но всё равно, в силу своей натуры, продолжала это делать. Я пытаюсь вспомнить, из-за чего именно, я захотела поиграть. Но я могу только лишь догадываться, что с самого начала, я хотела полюбить. — И вот мы вернулись туда, откуда начинали, — обречённо выдохнул, Ади, — Она опять нашла себе новую игрушку. — она совсем не игрушка, но я вам в этом не признаюсь. Я помню как впервые приревновал ее всерьёз, и решила проучить на том заседании. Помню как будто по инерции хотела быть ближе. Хотела раздавить этого смазливого мальчика рядом с ней. И сейчас я проиграла, проиграла из-за того, что с самого начала создала видимость этой игры, а она повелась и решила и вправду поиграть. И как мне жить теперь с этим. Я не хочу жить в неведении, но в тоже время я не могу залезть ей в голову и понять, что она чувствует. А начать действовать вот так вот просто, это не для меня. Потому что я боюсь. Потому что я не Ади или Люци, я Мими. И сейчас мне горестно и мучительно осознавать, что моя маленькая шалость, привела к проблеме мирового масштаба. Слышу как мой телефон разрывается от количества вызовов. Беру его и вижу самую теплую надпись, которая там могла оказаться. "Папа". И я отвечаю, отвечаю и не надеваю маску веселой, беззаботной и обворожительной. С ним я тоже могу быть, маленькой и обиженной. — Привет, милая. Я слышу как его голос трепещет от давнего контакта. Слышу как он переливается во всех своих теплых интонациях. — Неплохо. Выдаю потеряно как-то. А он сразу понимает в чем дело, но так и не решается пока что начать говорить об этом. Знает ведь, что мне нужно время. — Как твой шрам? — он очень заботливый. — О, тебе не стоит волноваться об этом, Андер и Люций меня не выпускали из больницы, пока я полностью не поправилась. Он добродушно смеётся. — Да, мои парни молодцы. Ничего совсем с детства не изменилось. — Да. — я выдыхаю обречённо, ведь сейчас куда проще было бы вернуться в те времена. — Где ты сейчас? Давно мы связи не держали. — Мы сейчас в Лондоне, были в театре, на твоей любимой пьесе, вот я как раз и решил позвонить. — Я так хочу в театр, но времени совсем нет. А ещё хочу обнять тебя. Он замолкает, и потом говорит это так грустно. — Эх, Мими, а я ведь хотел тебе сделать сюрприз. — я начинаю слушать внимательнее, а не витать в облаках. — Мы с мамой приедем совсем скоро, как только билеты будут так мы сразу к тебе. Я выдыхаю, потому что это первая хорошая новость за такое долгое время. — Ну наконец-то, спустя пять лет, практически шесть ты нагулялся. Пытаюсь пошутить, а он все равно понимает все. — Ну что, сколько мне ещё примерно тянуть резину, перед тем как ты мне расскажешь, что тебя мучает. — Ну можешь ещё совсем не много. — Ты ведь знаешь, что я всё пойму и поддержу, даже если ты самолично ограбила мэра. Смеюсь задорно. — Нет пап, все намного хуже. — Что, ты обидела моих парней? — Ещё пап. — Стой, — он и вправду замолкает, — не может быть, — опять молчит, — да ну нет, бред. — В смысле? — Ты же не могла влюбиться? И теперь уже молчу я. — Могла, пап. Он обдумывает все. — И вправду все очень плохо, но что же тебя беспокоит? — Не хочу получить отрицательный ответ, но всё равно хочу знать. — Ты боишься? — он вмиг становится серьезным. — Боюсь, пап. — Он или она? — Она. — выдыхаю. — О, ну тогда все ещё хуже. Ты же знаешь, я в женщинах неразборчив. — Знаю, пап. — Все равно не вешай нос, я ведь тоже так страдал из-за твоей матери. Она сначала сама писала, потом игнорировала долго, потом опять писала и так раз за разом. Пока я всё не взял в свои руки, тогда даже клан хотел бросить, лишь бы с ней быть. Но как видишь, она сдалась. — И что, мне стоит идти первой. — Ну а представь например, ты не сделаешь шаг, она не сделает шаг, и вы забудете друг друга, пострадаете конечно, но забудете. А потом встретитесь, поговорите, и узнаете, что тогда вы чувствовали одно и тоже. Тебе не будет обидно, что упустила шанс? — Будет. — Делай выводы, малышка Мими. — Спасибо, пап. — Я люблю тебя, целую, солнышко. И я отключаю телефон. Он дал мне пищу для размышлений, и сейчас на всем серьёзе, я думаю о том что бы поговорить с Уокер. И я всё-таки решаюсь. Беру телефон, нахожу нужный мне номер и звоню. Гудок. Я слышу как колотиться мое сердце. Гудок. И я хочу сбросить. Гудок. Понимаю, что уже делаю шаг и ни в коем случае не назад. Гудок. И она берет. — Дон Мортем. — К чему такой официоз. — я начинаю закипать, ведь мы так разговариваем только в присутствии кого-то, но сейчас лишь шесть утра. — Да, Дон Мортем, ещё что-то? — Ты приедешь? — в моем голосе теплится надежда. — Это так обязательно и так срочно. — Очень срочно. — выдыхаю шепотом. — Я поняла вас, скоро буду. Только один вопрос. — Да, конечно. — Случилось что-то очень ужасное? — Я даже не знаю как сказать. Возможно. — Сейчас буду. Только дождитесь. И она кладёт трубку. Я не нахожу себе места до ее приезда. Думаю с чего начать, а главное как начать разговор. А потом слышу такой же настойчивый, как когда-то, дверной звонок. Открываю дверь неспешно, ведь тем самы пытаюсь оттянуть этот момент. А потом вижу заботливый взгляд. Она даже не заходит в дом, просто замирает в проходе, обнимая меня, поглаживая мою спину, целуя лоб. И мне кажется теперь, что все будет хорошо. Потом я отстраняюсь от нее, и за руку провожу на кухню. Она сама себе заваривает кофе, откуда знает где все лежит, я и понять могу. А потом она садится за стол и пытливо смотрит, а я мнусь ковыряя свои ногти ими же, и пытаюсь в столешнице дыру прожечь. — Хей, Дон, — берет меня за руку, как я когда её в кафе держала, — Что-то случилось? На тебе лица нет. — Случилось, — я молчу, думаю может тему перевести. А потом вспоминаю слова отца. — Я проиграла. Она не понимает о чем я говорю, и я тоже теперь не понимаю, что же я имею ввиду. — В каком смысле? Мортем, если ты разбудила меня в шесть утра и напугала, из-за того что проспала какой-то договор. Это не смешно. — Нет, — опять молчу, — я проиграла в нашей с тобой игре. Вижу как она жмурится, опускает голову и начинает стучать ногой. — Что это значит, сдаёшся? — я не понимаю смеётся ли она надо мной, или и вправду настолько глупая. — Это значит, что я влюбилась в тебя... Произношу на одном дыхании, а она как только слышит эту фразу, так сразу же выдергивает свою руку из моей. — Нет. — Что нет? — я не понимаю смысл её действий. — Я не влюбилась, вы и вправду проиграли, Дон. Я в ужасе пытаюсь найти себе оправдание. Думаю сказать что это игра, хотела ее проверить. Нет, понимаю что она не поверит. — А знаешь почему я не полюбила тебя. — я буду гордой, не стану плакать. — Почему же? — Потому что ты просто маленький, избалованный ребенок, который каждый раз закатывает истерику, когда не получает желаемого. Я хмыкаю, а она ведь попала в точку. — Особенно когда желаемому он даром не нужен. После этой фразы я понимаю, она лжот. — Скажите мне правду, Дон Уокер. — Это правда. — Нет, вы лжоте, ведь действиями показываете обратное. Она моментально сдувается, ведь понимает что прокололась. — Помнишь твой вопрос, по поводу меня и Маля? — Помню. — Он мой парень. Я не предам его. Я захожусь смехом. — А подожди, ты не думала о своем парне тогда в кафе когда сжимала мою ладонь. Ты совсем не думала о нем в моем кабинете. Ты вообще забыла за него когда мы трахались в моей квартире. — привожу себя в порядок, — а сейчас думаешь. — качаю головой. — Мими... Она тянется за моей рукой, но я как от огня убираю ее. — Не надо, Дон Уокер. — я чувствую что слезы подходят слишком близко. — И что, это все? — почему-то ты задаёшь этот вопрос обречённо, а я слышу как мое сердце стучит где-то в горле. — Это все, Вики... — Я не уйду сейчас. — Не заставляй меня страдать, я не хочу тебя видеть. — Если ты меня сейчас выгонишь, то разорвёшь договор. — Нет. — Да! — кричишь ты, и я понимаю, что ты не хочешь меня оставлять. — Тогда война. — я говорю безэмоционально. — Война... Выдаёшь ты, и я вижу слезу, что катится по твоей щеке. — Нельзя быть с двумя, ты либо любишь, либо нет. И я поняла, что я вторая. Увидимся потом. А ты вылетаешь из моего дома, садишься за руль и уезжаешь из моей жизни. А я понимаю, что даже боюсь лечь в постель без тебя.