Sinful Citadel

До последнего момента я видел Цитадель грязной, пропитанной, до последнего человека, ложью, и не красивой. Но когда я увидел Грешную Цитадель - я влюбился неё, ведь тогда я и увиде ее. Я понял, что больше не хочу носить розовые очки, понял, что хочу видеть все как есть. И я рад что смог это сделать. Я Мальбонте Грейс, и я хочу рассказать вам, как же я обрёл все, имея ничего. Все началось с приюта, с приюта в котором меня не возлюбили за разные глаза. На до мной издевались старшие, издевали и одногодки. А воспитатели ни делали ничего. Я смотрел на свое отражение и думал, для чего я родился таким? Я смотрел на один голубой глаз, и на второй черный, и понимал, что именно из-за моих глаз. Я не имею ничего. Как мне рассказали, мои родители были верующими, и они верили в предание. Оно гласило, что ребенок с одним глазом цвета небосвода, а вторым с цветом ночи, погубит все человечество. Мне сказали, что я рос и был умным не погода. И это пугало их. Я помню как отец довел меня до дверей приюта, и ушел. Просто оставил пятилетнего мальчика, ночью стоять на улице. А потом мне сказали, что они ходят в храм и замаливают свой грех. А грех их заключался во мне. Меня невзлюбили в этом доме с самого начала, а я и не просил их об этом. Так я и жил там восемь лет. Мне хотелось завести друзей, поэтому я был ко всем добрым, я помогал всем, и старался быть дружелюбным. Но у меня ничего не выходило. Тогда я и опустил руки. Сидел в одиночестве возле окна, смотря на темные улицы. А на следующий день к нам пришла семейная пара. Мужчина был статным с чёрными глазами, а женщина наоборот, будто светилась изнутри, и её голубые глаза, сразу посмотрели в мою сторону. Я увидел в них теплоту. Они подошли ко мне, и долго говори со мной. Они навещали меня каждый день. Приносили подарки, и в тот момент я почувствовал себя любимым. А когда ко мне подошла женщина и сказала собирать вещи, я испугался. Подумал что меня выгоняют. Она вывела меня на улицу, а там стояли они. Мужчина открыл мне дверь и сказал. — Забирайся в машину, сынок. На моем лице расцвела улыбка. Я обнял его и мы уехали. Так я и обрёл семью. Потом я пошёл в школу и завел друзей. Ко мне относились как лучшему другу, и тогда я понял что, жизнь не так ужасна как казалась мне раньше. Год за годом я был примерным, а главное любимым сыном. Отличным учеником. И верным другом. Девушка чьи глаза смотрели на меня с обожанием, стала мне сестрой. А потом и тайной любовью, что засела в моем сердце. И я решил действовать. Тогда нам было по двадцать. Университет, вечные вечеринки и гулянки. Все казалось шло слишком хорошо. И вправду. Сначала не пришел отец домой, через неделю и мать. И я не знал, что мне делать. Наш дворецкий рассказал мне, что отец залез туда, куда не стоило. И их с матерью убрали с дороги. Я был зол. Начал свое расследование, и когда узнал, что мафия была причастна к их гибели. Решил стать тем, кем меня видели люди, которые оставили меня под дверью. Вскоре Вики предложила создать свой клан, и я всеми руками поддержал эту идею. Ведь во-первых, я хотел отомстить. А во-вторых, я не мог бросить, на таком трудном пути ту, которую люблю. Я рассказал все ей и она ответила мне. — А знаешь, что, Вики. — мы сидели на крыше высотки, смотря как солнце пускает свои последние лучи. — Что же, Бонт? — ее лицо стало ее красивее, когда кончик солнца коснулся ее кожи. — Я ведь, несколько лет подряд люблю тебя. Она ничего не отвечала, а только лишь думала что ответить. — Ты мне, симпатичен, Маль. Но я не могу сказать, что люблю тебя. — я не расстроился. — Но это ведь и не значит, что ты не полюбишь. — Не значит. — она далаа мне в тот момент надежду, которая год за годом становилась все сильнее. — Мы ведь можем попробовать? — Можем. И тогда я был самым счастливым человеком. Тогда был и сейчас есть. И пусть она до сих пор не сказала, что любит меня, спустя два года, в моем сердце до сих пор теплится та надежда. Я её понимаю, понимаю и то, что не могу заставить ее сказать мне этого. Но я чувствую, что ей со мной хорошо. И мне этого достаточно. — Что-то случилось, милая? Она уехала в шесть утра по делам. Её вызвала Дон Мортем, мне до сих пор не понятно для чего. Но вернулась она, понурой и грустной. Она залезла ко мне в объятия, и стала пускать свои слезы мне на грудь. — Эй, что же такого случилось, что ты так расстроилась. Я стирал руками влагу с ее лица. Растирая мокрые дорожки по всей ее коже. — Это конец, Бонт. Мое сердце пропускает один удар, потом второй, затем и третий. Я подумал что, конец пришел нашим отношениям. — В каком смысле? — Мы разорвали договор, будет война. — О боже. Я только прижал её ещё ближе к свое груди, и начал перебирать волосы. — Ты из-за этого так расстроена? — Ты не понимаешь, война закончится только в том случае, если я или она умрёт. — у меня сбилось дыхание, ведь я не хочу ее терять, — А я не хочу ее убивать. Я не знаю чем вызвана такая реакция у неё. Из-за каких чувств, из-за дружеских, или между ними что-то большее чем просто дружба. Я прихожу в ярость, но не подаю вида. Думаю, если и вправду будет война, я пристрелю Мортем сразу же, что бы у них ни было. Не хочу делить Вики, мою Вики с кем-то. — Ну ты ведь знала, что такое может случиться. — Знала... — И правила ты знаешь. Либо ты - либо тебя. — Ох, в этом случае, милый, мне легче самой себя застрелить. И тогда я всё осознаю, она и вправду любит девушку. Девушку, которая затеяла войну. И теперь я принимаю решение, чтобы не случилось, я выстрелю первым. — Не говори такого, Вики. Не нужно. Не нужно развивать эту тему дальше, ведь чем глубже мы заходим, тем я больше сверепею. И тем больше я хочу сорваться, прямо сейчас, и подойдя в плотную к Дону другого клана, выпустить совю пулю. Она замолкает, слышу как она начинает сопеть мне в плечо. И я успокаиваюсь. Все обойдётся. Все обязательно обойдётся, милая. Когда ты станешь только моей. Pov Автор. Она не находила себе места. Она не хотела этой войны, но слова сказаны и дела сделаны. Они опять собрались в её особняке, готовясь к ближайшему будущему. Иногда она не понимает ее действий, не понимает от слова совсем. Для чего Вики решила играть с ней, если у нее уже есть человек? Для чего она вчера примчалась к ней? Для чего хотела остаться после всего? Для чего угрожала договором? Она не знала ответы на эти вопросы, это ее и напрягало. — Мими, для чего тебе это? — О чём ты, Люци? Она и взаправду не понимала к чему здесь лишние вопросы, она отдала приказ, значит они должны повиноваться. — О войне, милая. Андер влезает в разговор, тоже не понимаю к чему такая спешка. — Уокер сказала, что если я ее выгоню сейчас, она развёт договор. — И для чего ты ее выгнала? — Да, для чего? Ведь мы столько времени наблюдали, как ты ходишь вокруг нее на ципочках, роняя слюни. — Да потому что она предпочла мне, какого-то слабого мальчика! Она кричит, ведь уже не может держать все эмоции в себе. Ей обидно и больно, от того что ей просто воспользовались. — Она просто держала меня на коротком поводке, а я как верная псина стояла рядом ничего не замечая. Парни подходят к ней, обнимают с разных сторон, а она плачет, впервые на людях. Ведь ей больно. И без того побитую и раненую девушку, ударили в самое слабое место, и она расспалась. — Я полюбила ее, пусть даже если это обычная влюблённость, но это было искренне. Она роняла слезы на их рубашки, говоря взахлёб, ведь вместе со слезами из нее выходило и все наболевшее. — Она, она пользовалась мной все это время, сама грея у сердца это Грейса. Ади гладил ее по спине пытаясь, привести в чувства. Но ему все никак это не удавалось. — В таком случае, мы убьём всех кто посмел тебя обидеть. Она смотрит на них, и в её глазах пробегает искра отмщения. — Ну же, Дон, приводи себя в порядок, надевай самые сексуальные вещи и по машинам, детка. Так они и сделали, она вышла к своим людям уже готовой убивать, и без капли сожаления в глазах. Теперь мы там, откуда точки возврата нет. Потому что разбитое сердце, хуже любого оружия. И девушка знает это, чем и будет пользоваться. — Я хочу попросить вас кое о чем. Начал Темптон обращаясь ко всем. Он выглядел гордым и готовым на все. — Нашего, Дона, унизили. Нашего, Дона, предали и мы идём мстить. Все заулюлюкали, с разных частей дома слышались хлопки, выкрики и слова поддержки. — Я хочу сказать, что бы вы стреляли во всех кого видите. Мы идём не просто на войну. А мы с вами идём отомстить за нашего Дона, ведь она всегда защищает нас. — Да! Хором кричат все, ведь каждое слово произнесённое этим парнем, чистая правда. — Эта война, война наша, и мы возьмём все что нам нужно от нее. А за тем и убьем тварей, которые встанут против нас. — Да! Все на взводе, все хотят уже приступить к своей работе. Ведь оскорбив их предводителя, чужаки, оскорбили весь клан. Они с небывалой злостью рассаживаются по своим автомобилям. Они с небывалой скоростью добираются до места, и ждут. Они готовы разодрать в клочья, голыми руками, тела неверных. Лишь бы их Дону, стало легче. Вот она семья, которую они выстраивали все вместе, по мелким кусочкам. Pov Вики. Мы приехали вторые, ведь я всё никак не могла собраться с мыслями. Я всё никак не могла представить как начну стрелять, я даже не смогла подготовить свое оружие. Но время всё-таки настало, и нам приходится выходить из машин, и гордо подняв головы смотреть на своих оппонентов. Они повторяют наши движения, повторяют всё до последнего. Между нами всего-то метров триста, а мы стоим все и ждём непонятно чего. И я вижу её, она не подаёт вида, что ей больно, она делает всё с точностью да наоборот. Я пытаюсь рассмотреть эмоции, которые озаряют ее лицо, но я не вижу, мы слишком далеко. И я говорю сейчас не только за расстояние между нами, но и за ту огромную пропасть, которая появилась из-за меня. Я не хотела этого, но сделала, сама не зная для чего. Но во мне всё ещё горит тот тусклый луч надежды о том, что мы посмеемся и розойдемся. Хотя видя как настроенны ее люди, не думаю что все так будет. И вот он, тот момент, в котором мы будто по щелчку пальцев, все срывается с места, открывая огонь. Часть моих людей уходит в наступление, часть остаётся оборонять пост. И что из этого выйдет, я не знаю. Понимая, что одна я остаюсь на месте, я вдруг резко срываюсь с места, делая косые выстрелы. Некоторые попадают прямо в цель, некоторые летят вообще не туда. Отовсюду слышаться выкрики, я чувствую боль каждого подбитого или уже мёртвого солдата. Везде пахнет кровью, а я хочу убежать к ней, к той с которой у меня сейчас война, и вновь обнять ее, вдохнув ее запах. Вижу, что мои люди стреляют лишь из-за того, что им приказали, из-за того, что по ним тоже открыт огонь. И лишь из-за этого. Я бегу вперёд, пытаясь случайно не нарваться на шальной потрон. Пытаюсь во всей этой каше, и какофонии из голосов и звуков, отыскать тот самый. Весь мой главный штаб оказывается вмиг в одном месте, мы отстреливаемся единой командой, но понимаем что нас загнали в ловушку. Видим, что мы остались в маленьком пространстве, под крышей ржавого дока. И прям нам в лоб идёт штаб Мортем. Нет, я не боюсь и не стану бояться, ведь в попытках отстреляться, я наблюдаю за тем как она твердым шагом идём к своей цели, и теперь уже осознаю, что мы в одном и том же помещении, стоим подцепив каждого на прицел. Я стою обратив свое дуло на Мими. Ади на Сэми, Ости на Люцифера. А Дино на Бонта, который держит на крючке Мортем. Как и в прошлый раз все затихает, ведь каждый клан добрался до нужной ему цели. Посредники отступают от нас, вызавуют скорые своим товарищам, и уже сейчас начинают оплакивать погибших. А мы так и продолжаем стоять, и целиться друг другу в грудь. Я вижу её взгляд, разбитый, отверженный и потерянный. Все как при нашей первой встрече. Я понимаю что за месяц с лишним, она открылась мне совершенно в другом ключе. А я, так бессовестно, упустило это. Слышу растерянный голос Грейса. — Что ты творишь, Салаз? Он гневается на друга, который хочет выстрелить в него. — Прости, друг, но это не наша война. Девочки должны разобраться сами. Он выдает это как должное, будто ему сейчас плевать, хотя так оно и есть. Ведь этот парень мне за это и нравится, за то, что может выпустить из своих глубин зверя. — Вики моя, Мортем, нечего здесь решать! — он кричит, потому что сейчас на взводе. Отчасти я его понимаю, но лишь отчасти. — Мы все решили вчера, Грейс, так что я здесь не за этим. Она подходит практически вплотну ко мне, так, что наши стволы упираются в грудь друг друга. — Тогда впервые раз, ты сказала, что мне стоит быть аккуратнее, я и была, Дон Уокер. — Это я уже поняла. — поднимаю одну бровь в скептическом жесте. — Но что же ты вчера, не позволила мне остаться с тобой, тогда бы вообще ничего не произошло. — Я по-моему ясно выразилась, что не хотела тебя видеть! И тут я отпускаю свой Глок, поднимаю руки перед грудью в поражённом жесте. И подхожу к ней ещё ближе, так что бы ее оружие плотно упиралось в меня. — Я проиграла, Мими, тоже проиграла. Говорю ей это почти шепотом, но она не понимая о чем идёт речь, начинает кричать, стирая одной рукой слёзы. — Конечно, конечно проиграла, Уокер, как по другому то, а.? Вижу как Люцифер начинает опускать свой кольт. — Чёрт, прости, Дон, я не стану стрелять в Хьюдж. — она улыбается ему и повторяет его действия. — Да и я не стану спускать курок, пока передо мной стоит Ади. Прости. — парни тоже выходят из игры. — Выйдите все. — командую громко, но никто не двигается с места. — Выйдите все, кроме Бонта. И они реагируют на этот раз. Что ж расклад такой, я стою перед девушкой, от которой безума, она держит меня на мушке. А в нее готов стрелять мой парень. Интересно, посмотрим что из этого выйдет. — Опусти свой пистолет, Мальбонте. Но он ничего не делает, а лишь хмурит брови. Тогда мне приходится подойти к нему, и прошипеть сквозь зубы. — Опусти чёртову пушку, Бонт. И тогда он слушает. — А ты, ты стреляй, ну же, чего ждёшь. — но она ничего не делает, а лишь смотрит на меня, теперь уже обречённо. А Бонту остаётся лишь растерянно бегать глазами от меня к Мими. — Зачем ты так со мной? — она задаёт вопрос, а я так и продолжаю стоять на своем, этим я пошла в мать. — Я ведь сказал, либо стреляй сейчас, либо опусти глок. — я вижу что она растерянна, — Я тоже, тоже проиграла, Мими... Ты меня слышишь!? — Ты мне врешь, Уокер. Как вчера могла быть одно, а сегодня другое? — Я тебе не солгала, и тебе тоже. — перевожу взгляд на Маля. — Я не клялась тебе в верности, и просто сказала, что мы можем попытаться, но как видишь все безуспешно. Два года мы были в отношениях, и я к тебе не почувствовала совершенно ничего нового. Я люблю тебя как друга, не больше. Прости. — А к ней значит, за месяц почувствовала? — он кидает это обозлённо. — За пару недель, Грейс. Мы с ней персапали. — он хмыкает и сжимает кулаки. — Вот как значит? Любишь ее? — Люблю... — смотрю на нее и вижу, что она до сих пор не может поверить, в только что произнесенные мной слова. — Замечатель, Уокер, просто замечательно. — Бонт уходит оставив нас вдвоем. — Стреляй, Мими, нуже, — я хватаю ее за руку, как некогда сделала моя мать, — Что стоишь, я всё сказала, так что, мне теперь не страшно умирать. — Не стану. — Тогда брось пушку, Дон. Она бросает, и наконец я затягиваю ее в свои обьяти. Беру ее лицо в свои ладони, и нежно оставляю свои губы на ее лбу. А она притягивает меня к себе за талию, закрывая глаза. — Сейчас не станешь меня гнать? Я задаю ей этот вопрос заведома зная ответ. Она лишь сводит брови и отвечает. — Закрой свой рот, Уокер. Она так и остаеётся в моих объятиях, целуя мои губы, и мне нравится опять ощущать себя рядом с ней. Нравится то, что мы наконец-то все решили друг для друга, и для себя.