Весенняя Королева

По пути они сталкиваются нос к носу с Бесси и Джейкобом, возвращающимися с танцпола. – О-о! Приве-ет, красавчик! – тянет Бесси, увидев Джарета, и хлопает его по плечу. – Отлично выглядишь, – отзывается тот, салютует ей ладонью и тянет Сару дальше. Бесси всегда ведет себя с ним отвратительно фамильярно, а он всегда воспринимает это как нечто само собой разумеющееся. Хотя поначалу Сара всерьез испугалась, что с Бесси за такую наглость сделают что-нибудь очень волшебное, но очень нехорошее. Но ничего не произошло. Все же сознание фейри иногда – темный лес. И пытаться понять, что там творится в такие моменты, практически бесполезно. Нужно просто принять все как есть. Отношение к себе Сара зачастую принимала точно так же – без недоумения, без сомнений, как свершившийся факт реальности. Это делало многие вещи куда проще. И приятнее. Когда просто принимаешь происходящее, можно, например, просто танцевать и просто радоваться этому. «Все же этот контрабасист очень хорош!» – думает Сара, ощущая, как низкий гулкий ритм увлекает ее за собой, моментально утягивая в какое-то подобие транса, очень приятого. Или это не контрабасист?.. Она смотрит на Джарета, пока они движутся по залу – по кругу, по кругу, в причудливом ритме джаза – и глаза у него сейчас совсем зеленые, как молодая весенняя трава. «Ну конечно, ведь март на дворе, все правильно…» – думает Сара. И отчетливо понимает, что дело не в контрабасисте, хотя он и впрямь хорош. Просто Джарет как всегда… Она на него в самом начале даже ругалась, потому что думала, что он нарочно. Но хотя он и нарочно мог, в такие моменты оно у него выходило само собой. Это было… что-то вроде спонтанной естественной реакции. Люди от возбуждения выделяют феромоны, фейри от возбуждения выделяют гламор. Правда, это все, конечно, как-то чересчур для танца посреди толпы народу… И на них наверняка сейчас смотрит половина бара, или даже вообще весь бар, потому что оторвать взгляд от Короля Гоблинов в гламоре почти невозможно. И Сара тоже не может… не хочет. Хотя знает, как сбросить воздействие… Джарет сам ее учил. Но он такой красивый. И танцевать так хорошо. И глаза такие зеленые… И руки у нее на талии – горячие-горячие, аж искрят. В самом деле искрят, Сара чувствует магию, текущую с кончиков его пальцев, свивающуюся вокруг них в воздухе. И это совсем уж чересчур… «Тут же людей полно, и смотрят все…» – думает Сара, но эту мысль тут же смывает музыкой, она уплывает по ней вдаль, зацепившись за трель саксофона. И становится все равно, смотрят или нет, когда он наклоняется близко-близко, и его губы прикасаются к ее губам, и она отвечает, и они целуются… И продолжают танцевать. И целоваться. По кругу, в ритм… Бесконечно долго. Бесконечно хорошо. И нет ничего, кроме музыки и горячих искр волшебства там, где они касаются друг друга. Когда музыка смолкает и Сара, тряхнув головой, слегка приходит в себя и оглядывается вокруг, оказывается, что смотреть на них почти никто и не думал. Все внезапно стали очень заняты, причем каким-то подозрительно сходным образом. Так что сравнительно невинная еще пять минут назад студенческая вечеринка теперь подозрительно напоминает начало оргии. По крайней мере треть присутствующих занята ровно тем, чем они с Джаретом были заняты только что. Хотя совмещают поцелуи с танцами не все. А некоторые даже умудряются танцевать без поцелуев. Но те, кто еще не целуется и не танцует на грани и за гранью пристойности – явно ищут, с кем бы этим заняться… Сара медленно поворачивает голову к Джарету. Глаза у него – совсем ядовитого зеленого цвета, с отливом в такую же ядовитую желтизну. И смотрит он так, будто они тут на танцполе только что не целовались, а трахались на глазах у всех, или он залпом полбутылки текилы выпил. Вид у него – как у очень сытого и очень довольного этим кота. Для полноты сходства он еще и облизывает нижнюю губу, а потом вытирает уголок рта пальцем. – Давно так не делал… Кажется, зря… Нет, он не пил. Он – ел. Точнее, продолжает есть, прямо сейчас… Или все-таки пить?.. Как правильно назвать то, что делают с энергией?.. – Это все ты сделал? – спрашивает Сара, обведя рукой развеселую будущую оргию. Без малейшего упрека, потому что упрекать его сейчас, скорее всего, совершенно бессмысленно. Для начала, придется ему объяснить, что Сару во всем этом смущает и почему, когда они, а особенно Джарет, так чудесно проводят время. В общем, лучше даже не начинать. – Мы сделали, – беззаботно отвечает он и расплывается в довольной кошачьей улыбке, притянув ее ближе к себе. – Для весеннего праздника королю нужна королева… без королевы праздник не может начаться. Весенний праздник, значит… Материал для фольклорного исследования. С оргией, как и положено в таких случаях. Остается надеяться, что без жертвоприношения, потому что Саре представить трудно, как будут выглядеть ритуальные жертвы посреди джаз-бара. Впрочем, вот это все, творящееся вокруг, она еще недавно тоже вообразить не могла. То есть, могла, но не в таких масштабах… две-три целующиеся парочки… и танцы поскромнее… – О, и как же весенний праздник теперь будет продолжа?.. – Сара осекается, внезапно осенившись, и испугано восклицает: – Тут же Дик! Кто знает, что он будет творить сейчас, под действием этой долбаной эротической магии… И к чему оно приведет. Сердце у нее начинает колотиться так быстро, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди и поскачет танцевать отдельно от нее. – Тш-ш-ш! – Джарет зарывается носом ей в шею, и она чувствует короткий мягкий поцелуй на ключице. – На весеннем празднике никогда не случается плохого. Никто не даст случиться плохому. Весенний праздник нужен только для веселья, радости и любви. На последнем слове, сказанном тихо-тихо, почти шепотом, он целует ее еще раз, возле уха. Это очень успокоительно, расслабляюще... И Сара в шаге от того, чтобы все-таки возмутиться и сбросить влияние гламора, потому что нечего заставлять ее думать, что она не нервничает про Дика, когда она про него нервничает очень сильно! Сделать она, впрочем, ничего не успевает: от одного из дальних столиков слышится короткий взвизг, следом – громкие возмущенные возгласы, крики, ругательства. А потом – грохот и звук бьющегося стекла. И еще через полминуты Сара видит, как два третьекурсника выносят из бара под локти Дика. У него расквашен нос, кровь капает на рубашку, на пол – и от этого зрелища по спине почему-то начинают бежать волшебные искры. А Джарет, проводив его взглядом, снова плотоядно облизывается. – Я же говорил, – он довольно хмыкает. – Никто не даст случиться плохому. – Ты и это тоже ешь?.. – спрашивает Сара, пытаясь осознать свое собственное внезапное жадное желание любоваться капающей с расквашенной физиономии Дика свежей кровью. Ей даже жаль, что его выпихали за двери так стремительно, и теперь лишь несколько карминовых пятнышек засыхают на полу. Но даже от взгляда на них по позвоночнику снова пробегает искра магии. На самом деле, Сару больше всего удивляет, что это ест она сама. Силу крови. И злости. – Все, что здесь есть – мое. Потому что сегодня это мой праздник, – отвечает Джарет, прекрасно поняв ее вопрос. – А тебе не всыпят местные лоа за нарушение юрисдикции? – весело спрашивает Сара, почему-то совершенно всерьез об этом не беспокоясь. Вообще ни о чем больше не волнуясь. Сейчас она ощущает только веселый азарт. Может, это на нее нечаянно выпитая сила крови так подействовала, но расквашенный нос Дика прогнал ее страх. Или дело не в этом? А в том, что она увидела: здесь правда безопасно. Здесь, сегодня, не будет ничего, кроме веселья и любви, как и пообещал Джарет… Никто не даст случиться плохому. Сара смотрит на него, закусив губу, понимая вдруг, что он все устроил вовсе не ради своего нечеловеческого веселья… не только ради него. Ради нее, чтобы она ощутила себя в безопасности. И от этого становится так тепло и нежно. И еще азартнее и веселее, потому что срочно хочется на всю катушку воспользоваться тем, что ей больше не страшно. И тем, что Джарет здесь. И всем этим волшебным вечером. А еще – кроме Дика пока что никому больше не дали по морде и не выставили вон. Значит, он был один такой на всех собравшихся. Или, по крайней мере, один настолько зарвавшийся и ничего не соображающий. И это тоже очень успокаивает. – Я с ними договорился, давно еще – лениво отмахивается Джарет и жадно втягивает в себя воздух, впитывая силу, которая сейчас висит вокруг, постепенно нагнетаясь и нарастая, вместе с музыкой, которую снова дарил местный джаз-бэнд. Вплетаясь в нее и взлетая вместе с ней к потолку. – Тогда пойдем танцевать еще… – моментально решает Сара и тянет его за собой.