Весенняя Королева

– …в пятьсот тридцать шестом году в Думнонии… Или в шестьсот тридцать пятом?.. Тогда еще, определенно, праздновали, как в старые времена… – А Дунмония – это где?.. – спрашивает Джейкоб, который, разумеется, не силен в географии средневековой Британии. Они сидят на диванчиках за столиком в углу, и Сара затрудняется сказать, сколько времени уже Джарет травит байки о своей молодости Бесси и Джейкобу, который принимает их за увлекательные истории из каких-нибудь средневековых манускриптов. Может, минут сорок, может, полтора часа – ощущение времени стало совсем тягучим и расплывчатым. Определенно, уже долго. И определенно, все происходит заметно позже разорения бара, потому что у них почти кончилась бутылка джина. Сара только недавно допила первый бокал авторской зеленой жидкости со вкусом лужайки в Авалоне, травяным и яблочным. Джейкоб и Бесси выглядят в меру трезвыми. Еще пара стаканов «ушли» проходившим мимо столиков студентам, которых Джарет выбирал по одному ему известному загадочному магическому принципу. Поскольку тут сидит Джейкоб, когда Сара спросила, он ограничился многозначительным комментарием: «Им надо». «Ты же сказал, что будешь это смешивать без магии?..» – немедля озадаченно прошептала Сара ему в ухо. «Я сказал, что оно будет зеленое без магии!» – логично возразил Джарет и соорудил Джейкобу новый бокал чудо-жидкости. Насколько может ощутить Сара, эта штука обостряет восприятие волшебства. Поэтому время и пространство теперь и ощущаются так странно. А еще у всех вокруг обострилось желание чего-нибудь выпить, поэтому бармену все же пришлось оторваться от симпатичной девицы, когда к нему выстроилась целая очередь. Так же, как раньше всем сильнее захотелось танцевать, пока они с Джаретом танцевали… Возможно, и волшебное действие зеленого коктейля распространяется на всех в зале, хотя пили его в основном они. Особенно сейчас, когда из всей бутылки джина в Джарете, по подсчетам Сары, оказалось не меньше половины. Хотя сколько ему нужно выпить, чтобы на него в принципе подействовал алкоголь – вопрос, покрытый туманом… Авалона, надо думать. Энергия, висящая в воздухе плотно, как желе, явно действует на него куда сильнее джина. – Как она сейчас называется?.. – озадаченно спрашивает Джарет, не сумев вспомнить сам, и потирает нос. – Думнония?.. Корнуолл, – не задумываясь, отвечает Сара. Ответить на вопрос о британской географии она может, даже если разбудить ее среди ночи. – Точно! Какое славное имя, все же… лучше старого… – Тебе нравится все рогатое, – делает вывод Сара. – Мне нравится все рогатое, – соглашается Джарет. – И оно отлично годится для этой истории. Так вот, в пятьсот шестьдесят третьем году в Корнуолле на весенний праздник местные жители призвали божество, как раз таки рогатое… Что в таких случаях происходит, конечно, часто, но далеко не всегда. Например, лет на двадцать раньше в Шотландии призвали божество с крыльями. Совиными. – Интересно, от чего это зависит?.. – с плохо скрываемой иронией спрашивает Сара. – От настроения, – невозмутимо отвечает Джарет и продолжает рассказывать. – Отношения между этими местными жителями и близлежащим христианским монастырем были, по понятным причинам, сложными. И они постарались устроить праздник подальше от монастырских стен. Но, как назло, три монахини – монастырь был женский – ровно в этот день возвращались из города дорогой, пролегающей возле майской поляны… И тут несколько местных, разошедшихся от праздника в самом разгаре, решииа выступить… ну, не то чтобы как наш приятель Дик, но сомнительно, прямо скажем. – Они стали делать непристойные предложения монашкам? – предполагает Сара. – Ну, практически… Дело в том, что к тому моменту все еще помнили, что призванному божеству принадлежат все девственницы на празднике… – Прям все?! – изумляется Джейкоб. – Он же божество! – назидательно говорит Бесси и косится на Джарета с очень странным выражением лица. – Интересно, если бы на нашем празднике было такое божество… Сара хочет возмутиться, но не может придумать, как это сделать, когда Джейкоб здесь. – …то отдавать ему девиц имело бы смысл до выбора им весенней королевы. Возможно, он бы из них ее и выбрал. Или нет. Это тоже зависит от настроения. А после выбора – другие девицы нарушат ход ритуала. Верная последовательность действий в таких вещах очень важна, – Обстоятельно отвечает Джарет и притягивает Сару за талию поближе к себе. По лицу Бесси видно, что ей ужасно хочется расспросить про ритуал во всех подробностях, но он не дает ей вставить слово. – Это люди тоже помнили, вроде бы… А вот для чего божеству положено отдавать девиц, уже успели подзабыть. – А для чего? – тут же интересуется Бесси. – Для дальнейшего благополучия в личной жизни. Провести первую ночь с божеством плодородия и, соответственно, плотской любви – это хороший вариант, согласись?.. Эти божества уж наверняка понимают, как удачно и приятно лишать девиц девственности. Бесси очень выразительно смотрит на Сару и шевелит бровью. Та не менее выразительно возмущенно кривится в ответ. – Так вот, – продолжает Джарет, будто ничего не заметил. Хотя, скорее уж, сделал вид, что не замечает, – местным жителям взбрело в голову, что предложить божеству трех монахинь – отличный вариант подношения. О том, что это должно быть добровольно, они, вероятно, просто не знали. Но и силком не стали их тащить, а принялись, окружив, требовать, чтобы монахини, раз уж живут на этих землях, сделали что-нибудь для повышения плодородия и будущих урожаев. Иначе, если потом наступит засуха, или другая беда – они же и будут виноваты, всем монастырем, разумеется. – Как-то… не очень хорошо… – вставляет Джейкоб. – Да, достаточно нехорошо, чтобы привлечь внимание божества, которое, покинув центр поляны, вскоре оказалось возле них, привлеченное шумом. Местные решили, что он пришел принять их жертву, упали на колени и рассказали все как есть. – И?.. – с горящим взглядом нетерпеливо спрашивает Бесси. – И, взглянув на монашек, рогатый бог немедля сообщил, что девственницы среди них нет ни одной, – торжественно завершает историю Джарет и отпивает из бокала своего зеленого коктейля сразу на треть. – Ты серьезно?.. – хихикая, спрашивает Бесси. – Абсолютно, – кивает Джарет и делает еще глоток. – Три совсем молодые монахини, принявшие постриг – и ни одной девицы. Несложно догадаться, как так вышло… – Мне – сложно, – со вздохом сознается Джейкоб. – Женщин-священников у христиан не бывает, – пожимает плечами Джарет. – Так что в любом женском монастыре имеется, как минимум, один священник-мужчина. Что примечательно, в отличие от местных жителей, он своих подопечных даже не пытался ни к чему принуждать, они на все соглашались совершенно добровольно. Призванный бог его изрядные таланты, пыл и страсть, надо сказать, оценил настолько, что предложил ему перейти из христианских жрецов в свои собственные. – А он что?.. – не выдерживает уже Сара. Дальнейшая судьба не очень-то правоверного священника, и заодно всех корнуолльских монашек, ее очень волнует. – А он решил, что к нему явился сам дьявол, из-за его многочисленных прегрешений. От испуга стал аскетом и монахинь больше пальцем не трогал. Тоже, в общем-то, результат… И все же ошибкой было являться к нему прямо с поляны с рогами на голове… Но весенний праздник – такая вещь, что даже божества и фейри становятся не слишком-то рассудительными… – О да, в остальное-то время они – образец рассудительности! – не может не съехидничать Сара. – По меньшей мере, сменить облик, являясь смертным, обычно не забывают, – бурчит Джарет и доливает остатки джина в опустевший стакан Бесси и задумчиво смотрит на пустую бутылку на просвет. – И вовремя восполнить важные запасы… пока не увлеклись праздничным весельем… – Ты что, собираешься их восполнить на еще одну бутылку джина? – уточняет Сара, чтобы оценить общие масштабы грядущего бедствия. – Тут как раз полбутылки шартреза осталось. Не хочешь же ты, чтобы такой замечательный шартрез пропал зря?.. – с картинным упреком спрашивает Джарет и, не дождавшись ее ответа, исчезает в сторону бара. – А профессор – классный мужик, – говорит Джейкоб, проводив его взглядом, таким мечтательным тоном, что Сара немедля вспоминает о действии гламора, который влияет вообще на всех потряд, а Бесси беспардонно интересуется, пихнув своего парня локтем в бок: – Ты что, запал на него, что ли?.. Джейкоб аж подпрыгивает, вытаращившись на нее: – Ты что, я же не… не такой! – Зато он – такой, – немедля сообщает Сара. Джарет точно не расстроится, что она об этом сказала, скорее всего, вообще не поймет, в чем тут может быть проблема. А Джейкоб сейчас выглядит так, будто… у него есть предрассудки. И ей нужно немедля выяснить, так ли это, потому что Саре не нравятся люди с предрассудками насчет кого бы то ни было. А это, в конце концов, парень ее подруги. Теперь Джейкоб изумленно таращится уже на нее и недоуменно спрашивает: – Так он же… с тобой?.. – Ты когда-нибудь слышал слово «бисексуал»? – со вздохом спрашивает Бесси. – А-а-а… – тянет Джейкоб и на его лице отражается очень сложная работа мысли. Он зависает в молчании довольно надолго, а потом наконец задумчиво изрекает: – Да нет, точно нет… Он мне так просто… по-человечески нравится. С ним весело. – Будем считать, что поиски бисексуальности в тебе были безуспешны, – торжественно объявляет Бесси и громко фыркает. Сара хихикает следом, подумав, что если бы было, что искать, оно бы точно сейчас нашлось… потому что весенний праздник. И предрассудки, вроде бы, тоже не нашлись, так что она вздыхает с облегчением. – А если бы успешны?.. – настороженно спрашивает Джейкоб. – О, тогда бы мне пришлось ревновать тебя не только к девушкам, а вообще ко всем подряд… Чудовищно! – драматично сообщает Бесси и начинает хохотать в голос. – Я пропустил веселье! – не менее драматично изрекает Джарет, плюхнувшись на диван рядом с Сарой. – А Джейкоб на меня так выразительно смотрит, потому что?.. – спрашивает он, хотя наверняка хотя бы примерно уже знает, почему: такие вещи он чует моментально. Просто ему тоже хочется поучаствовать в веселье. – Мы обсуждали сексуальную ориентацию, – поясняет Сара. – А-а-а, – кивает Джарет и самым доброжелательным тоном говорит Джейкобу: – Не беспокойся, если что, ты не в моем вкусе, – а потом откровенно наслаждается его смущенной физиономией. «И даже не девственница», – одними губами выговаривает Бесси, чтобы Джейкоб не услышал. И Саре приходится закусить губу, чтобы не рассмеяться. – Теперь цвет будет еще красивее, – тем временем сообщает Джарет, видимо, налюбовавшись смущением Джейкоба достаточно, и ставит на стол бутылку джина небесно-голубого цвета. Волшебного. Зеленый цвет – для весеннего праздника. Голубой – для магии. Еще недавно Сара сомневалась, что эта бутылка здесь в принципе нужна, а сейчас ей все кажется абсолютно правильным и уместным. Естественным. Будто она чем дальше, тем больше сливается с этим праздничным волшебством, становится им самим… И очень даже понятно, почему Джарет говорил о потере рассудительности. Свою собственную Сара теперь не может найти тоже. Все ее рассуждения постепенно переходят в какую-то другую, дикую, буйную и праздничную форму, подчиняющуюся своим собственным принципам и законам. Чем дальше – тем сильнее.