Весенняя Королева

– А ты когда-нибудь был не весенним королем, а наоборот?.. Сара вовсе не уверена в том, происходил этот разговор до баек о прошлом и привел к ним, или после, и байки вызвали ее вопрос. Они сидят все на том же диванчике в углу, только без Джейкоба и Бесси, вдвоем. Но здесь они провели большую часть вечера. – Не был, люди иногда потрясающе категоричны в своих представлениях о том, что какого пола должно быть… Хотя могли бы заметить, что даже у их соседей все может быть с точностью до наоборот. У испанцев луна женщина, у немцев – мужчина. – А на самом деле?.. – А на самом деле это планета. – Он тихо смеется. – Ни то, ни другое… На самом деле – нет никакой разницы. – И на весеннем празднике тоже? – А-ага. Я могу явиться к ним в любом виде, хоть в виде орехового куста – и не будет никакой разницы. Но тогда они не поймут, что делать… Ореховый куст слишком сильно расходится с их ожиданиями, так что в таком виде меня на праздник никогда не призывали. И вряд ли призовут. Сара задумчиво оглядывается вокруг, на расползшиеся по всему залу танцующие, флиртующие и целующиеся парочки… преимущественно парочки. И обнаруживает через пару столиков от них двух девушек в объятьях друг друга. – Для людей все же есть разница, – констатирует она. Определенно, есть, хоть они и воспринимают ее слишком однобоко из-за дурацких предрассудков. Для кого-то разница бывает и в другую, непривычную сторону: женщинам категорически не нравятся мужчины, но нравятся другие женщины. И это все равно разница. – Меньше, чем им зачастую кажется. – Но есть! – Наверное, дело в том, что вы обычно не меняете форму… Довольно неудобно, как по мне. Но для тебя – нет разницы! Сара пожимает плечами. Сложно сказать, работает так со всеми в принципе, или только с Джаретом. Она никогда не проверяла. – Но я тоже не очень понимаю, что делать с ореховым кустом, честно тебе сознаюсь, – отвечает она, хихикнув. – Куча вариантов! У него много веток, разной толщины… И они довольно гибкие! Из них делают корзинки и заборы. Вместо веток у него сейчас руки, всего две, но они умудряются так причудливо и быстро скользить по ее телу, касаться везде – боков, спины, шеи, груди – что кажется, будто их намного больше. От этого по кожи бегают мурашки и дорожки волшебных искр и начинает слегка кружиться голова. – И он размножается опылением! Потому что он куст… – С помощью ветра. То есть, его нужно хорошенько трясти. – Иногда мне интересно, как тебе такое вообще на ум приходит… – О, мне еще и не такое приходит! – очень довольно заявляет Джарет, скользнув рукой под подол ее платья. И целует ее, неторопливо, нежно, это очень-очень долгий поцелуй, почти бесконечный. Сара думает о том, что ей и правда без разницы, даже если он куст… но целоваться ей очень нравится, так что у человеческого облика есть, как минимум, одно преимущество. И, наверное, примерно так рассуждает сам Джарет, когда решает, как ему выглядеть: какой облик будет удобнее. И сейчас Саре такое восприятие кажется совершенно естественным… Возможно, барбекю появилось именно после этого поцелуя. Или после другого – их, определенно, было не меньше десяти. Но расставить поцелуи в хронологическом порядке Сара в своих воспоминаниях уж точно не в состоянии. Словом, какой-то из их прерывается громким грохотом дверей в кухню, из которых появляется пресловутое барбекю. Но Сара удивляется, в первую очередь, не ему, а тому, что на кухне есть работники, которые умудряются готовить, когда тут такое творится… – В остальных помещениях волшебства меньше… пока что, – немедля комментирует ее полный недоумения взгляд Джарет. – Пока что?.. – Они уже все приготовили, – беззаботно отвечает он, поведя плечом. – Имеют право праздновать вместе со всеми… Что какое-то количество волшебства до кухни все-таки добралось, становится понятно по виду приготовленного: без воздействия магии энтузиазма все это… нажарить у поваров, пожалуй, все-таки не хватило бы. Зато теперь посреди бара возвышаются три здоровенных блюда, на которых лежит куча самого разного мяса. Очень много. Сара не уверена, что видела раньше столько еды одновременно. – Это что?.. – ошарашенно спрашивает она. – Жертвоприношение, – сообщает Джарет, как нечто само собой разумеющееся. – В виде барбекю?.. – Вполне подходящий вид для местной обстановки, по-моему. Не хочешь же ты, чтобы они, к примеру, искали по всему городу живую корову и тащили ее сюда… – Нет! – Ну вот, а барбекю вполне подойдет. Особенно если приготовлено от души… Определенно, без волшебства все это не обошлось. И то, что буквально через пару минут какой-то совершенно незнакомый Саре студент поставил перед ними полую тарелку мяса – тоже. Вроде бы, один из тех, кому Джарет выдал стакан зеленого коктейля. Такой же, как сунул сейчас в руки ей. – Как это работает?.. – задумчиво спрашивает Сара. – Он просто очень захотел дать нам мяса. Почувствовал непреодолимое желание. Ешь. – Интересно, какие еще желания тут все могут внезапно ощутить?.. – Она вытягивает из лежащего на тарелке разнообразия куриную ножку и с удовольствием вгрызается в нее зубами. Потому что чувствует себя очень голодной. Но в этом никакой магии нет: они празднуют уже довольно долго. – По большей части, свои собственные… – Джарет, в отличие от нее, предпочитает самый солидный из трех стейков. Он придвигает его поближе к себе и достает прямо из воздуха вилку и нож, кажется, серебряные. – Я не могу никого заставить что-то сделать… по большому счету, никто не может. Ни люди, ни животные, ни фейри не будут делать того, что им не хочется, если их как следует не запугать… – То есть, он на самом деле хотел принести нам мяса?.. – Он хотел, чтобы волшебство продолжалось. – Джарет протягивает ей отрезанный кусочек стейка на вилке, и когда Сара его кусает, по вилке пробегает голубоватая змейка магии. – Хоть он и не понимает этого… но захотел сделать ровно то, что нужно. Мясо – с кровью, наполовину сырое, и в этом тоже есть магия, Сара чувствует. – Барбекю подходит, потому что… – Угу, хотя это и не совсем кровь. Но тоже ничего. В отсутствие живой коровы кровь у нас есть только от Дика… но она уже успела свернуться и ее никак не использовать. – Надеюсь, нам не будут наносить ритуальные метки на лицо стейком, ощутив непреодолимое желание… – М-м-м, нет. Это неудобно. Эту часть придется пропустить. Впрочем, и без нее должно выйти неплохо. Сара вовсе не сомневается, что он сказал это вполне искренне, и все, что происходит дальше – стечение обстоятельств и глупость Дика. Но вполне возможно, этот разговор был отчасти пророческим и предсказывающим дальнейшие события. Хотя почуять прямо, что случится, Джарету удается позже, когда оно оказывается прямо у них под носом. – Сейчас что-то произойдет, – сообщает он ни с того ни с сего и даже стакан в сторону отставляет и вилку откладывает. – В смысле?.. – ничего не поняв, Сара хлопает глазами. – В смысле, неприятности. Но ты не волнуйся, не у нас. А у тех, кто их попытается устроить… Сара осознает сказанное замедленно, только к концу фразы. Так что успевает только начать волноваться, а вовсе не перестать. Ровно в этот момент в бар входит парень в куртке университетской футбольной команды, на которого Сара сперва не обращает ни малейшего внимания, а вот Джарет сразу впивается в него взглядом. – Ты случайно не видишь, где сейчас Билли Клейтон?.. – спрашивает он. Билли учится вместе с Сарой, он – музыкант, гитарист. И к тому же поэт, который пишет все тексты для своей группы. И когда профессор Оберон читал им лекции, стихи у Билли выходили так хорошо, что Джарет даже сподобился запомнить его имя и фамилию. На волне всеобщего веселья и вдохновения Билли выходил играть вместе с джаз-бэндом уже два раза за этот вечер, но сейчас на местной крошечной сцене его нет. И рядом с ней – тоже. – Зачем он тебе? – Это он Дику по лицу врезал, – поразительно спокойно говорит Джарет, снова придвигает к себе стакан, делает глоток и указывает пальцем на футболиста, рассекающего по залу. – А это приятель Дика, который пытается найти нашего приятеля Вильяма, не привлекая к себе внимания и, вероятно, потребовать у него выйти и поговорить на улицу. – Они же подерутся! – восклицает Сара совершенно очевидное, но ситуация продолжает доходить до нее очень медленно, от испуга. – Подерутся, – кивает Джарет, – причем попытаются сделать это толпой на одного. – Но у них не выйдет?.. – Разумеется, не выйдет… Пока они находятся здесь – у них выйдет только ритуальный поединок. – А без поединка никак?.. – М-м-м, нет, – Джарет отрицательно мотает головой. – Я же сказал: не волнуйся, это не у нас неприятности и не у Билли, а у них. У Сары как-то не слишком выходит успокаиваться, и она смотрит на него очень встревоженно. – Ладно, волнуйся, – соглашается Джарет со вздохом и притягивает ее к себе, обняв за плечи. – Джейкоб! Он как раз проходит мимо с двумя стаканами чего-то – видимо, направляясь от барной стойки к Бесси. – Професс… – Джеймс. – Джеймс. – Видишь вон того парня в красной куртке?.. – Это Даг. – Замечательно. Я все равно не запомню. И это не важно. Он приятель Дика, верно? – Ну, да… – Так вот, приятель Дика, тоже на букву «д», какое совпадение, сейчас ищет гитариста, который тут сегодня играл с местной группой, потому что тот расквасил Дику нос. Скоро он его найдет и позовет на улицу, где другие приятели Дика и, вероятно, он сам лично захотят побить его совместно. Ситуация понятна? – Да чего уж тут непонятного, проф... Джеймс. – Отлично. Тогда иди. Я в тебя верю! Джейкоб исчезает от их столика по-спортивному стремительно. Джарет провожает его взглядом и поясняет: – Некоторые вещи делаются эффективнее безо всякого волшебства. Сейчас Джейкоб первым делом добежит до Бесси с этими стаканами, расскажет ей – и минут через десять в курсе будут все… – Бесси может, – хихикает Сара. То, что подробности скоро станут всем известны, ее немного успокаивает, но не до конца. – А потом что?.. – А потом – увидим…