delicious!delicious!

В прочем, на этом странности не закончились: например, однажды мальчик заметил легкое отличие в расположении библиотечной мебели, хотя Ренгоку в действительности не прикасался к предметам долгие годы. Он ничего не сказал, а лишь кивнул и улыбнулся на эту странную ремарку. Поэтому он решил, что пора бы либо полностью опровергнуть свои навязчивые мысли, либо поближе подобраться к цели с выводом, что Танджиро мальчик очень даже необычный. Вообще, свой пиджак Ренгоку не носил практически никогда — только важные события и мероприятия, что стало прекрасным шансом для убийцы целый век назад, ведь в итоге именно его предмет одежды был найден совсем рядом с трупом еще тогда. Очевидно, ткань была пропитана кровью всеми любимого школьника, поэтому разбираться никто долго не стал — аргумент действительно весомый, не поспорить. Так Кеджуро и стал убийцей формально. Тем не менее, в этот учебный день Ренгоку решил надеть пиджак, заодно проверить реакцию его любимого ученика. Если Танджиро хоть как-то относится к этим событиям, то точно что-то вспомнит. Довольно жестоко, но очень даже действенно. Мужчина еще долго смотрел на отражение, стараясь не слишком поддаваться воспоминаниям — не получилось, но зато уроки никто не отменял. Третий урок Ренгоку должен был провести в классе Танджиро, сейчас-то и стоит внимательнее следить за поведением ученика. Урок прошёл так же, как и всегда. Ничего необычного не произошло, зато по окончании урока Камадо всё же решился подойти к Кёджуро с привычной улыбкой на лице, сказав: — Вы так редко надеваете этот пиджак, я начинаю забывать, когда в последний раз видел вас в нём, - говорит Танджиро, очевидно не понимая, что на деле он впервые видит Кёджуро в пиджаке. Он говорит так уверено, будто действительно когда-то видел Ренгоку в нём. - Это грустно, ведь Вам он очень идёт, — завершает Камадо, после услышав голос позади себя. Это был Зеницу. Наверняка ему нужна была помощь, так что пришлось отложить их разговор на потом. К счастью или к сожалению, нужной реакции Ренгоку добился — Камадо просто сделал ему приятный комплимент, пообещав заглянуть к учителю истории позже. Конечно, в речи мальчика все ещё можно было уловить странные ностальгические ноты, но на этом все — ничего необычного или важного, что могло бы подвести Кеджуро к своей цели. Разумеется, было немного грустно. Зато Танджиро своими поцелуями заставил своего учителя сменить своё настроение, пока самого мальчишку усаживали на рабочий стол в кабинете Ренгоку, слишком поглощенного касаниями и слабыми стонами, чтобы думать о чем-то ещё. — Хочу заняться с тобой любовью на обычной кровати. На столе ты смотришься великолепно, мальчик мой, вот только от этого твоё тело будет болеть ещё сильнее, — прошептал он, прерывая поцелуй и спускаясь к шее, чтобы легонько прихватить кожу зубами и оттянуть её с надеждой, что слишком яркого следа не останется, в то время как его сильные руки нетерпеливо оглаживали чужую спину. Нельзя это делать сейчас, но как же хотелось. — Ты заслуживаешь куда более лучших условий, а ещё.. мальчик мой, спрячься под столом. И это был даже не простой каприз, просто внутреннее чутье Кеджуро застало чье-то присутствие совсем рядом с кабинетом. Причём это было не мимолетное чувство, когда кто-то просто проходит мимо по своим делам, тут уже кто-то намеренно поджидал их где-то неподалёку, долго намереваясь войти. Учитель тут же помог Танджиро слезть со стола, чтобы нырнуть под рабочее пространство. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы отдать мальчику школьную сумку, поправить свой внешний вид и взять несколько случайных бумаг со стола и двинуться к двери, которая открылась буквально перед его носом. Ну конечно же. — Хакуджи? — миролюбиво поприветствовал коллегу Ренгоку с лёгкой улыбкой, наблюдая за тем, как тот заглядывает за его плечо и пытается что-то найти, после чего возвращает свое внимание на Кеджуро, слегка хмурясь. — Ренгоку, — почти без раздражения ответил Аказа, уже внимательнее осматривая историка, но снова проваливается и отступает на шаг. — Мне нужен Танджиро Камадо, он был у тебя? — Ах, Танджиро, — мужчина слабо улыбнулся, отрицательно мотая головой. — К сожалению, мы виделись лишь на уроке. Я планировал встретиться с ним на обеденном перерыве, но, кажется, мальчик запамятовал об этом. Ранее я видел его в компании друзей, полагаю, сейчас они где-то развлекаются. Ничего не поделать, сейчас ведь у них такое время. Кстати, зачем он тебе. Это какой-то важный вопрос? — Пожалуй, нет, просто хотел проверить у него кое-что, — уже чуть более озадаченно и тихо заговорил Хакуджи, задумчиво опуская взгляд на ноги. — Что же, если вы все же встретитесь, то направь Камадо ко мне. Также не забудь про промежуточные экзамены, мне нужно проверить сложность и верность заданий до следующей недели, а затем одобрить их. — Разумеется, у меня нет проблем с этим. Хорошо, что ты уже тут, эти бланки тоже для тебя, так что спасибо за сохраненное время, — настолько естественное поведение удивляло даже самого Ренгоку, вот только нужно поскорее выпроводить математика. — Раз ты свободен, хочешь пообедать вместе? — Дела, — коротко отозвался мужчина, явно незаинтересованный таким предложением, на что Кеджуро и рассчитывал. — Забыл, совет перенесли на пятницу. Это все важное, я ушёл. — Удачи! — с улыбкой произнёс он, закрывая за собой дверь и широко улыбаясь. Такая глупость случилась, верно? Только почему Аказа столь долго мялся рядом с его кабинетом, да ещё и искал Танджиро. Кстати, про про него. — Мальчик мой, уже можно. - Страшно представить, что ему нужно от меня, - как-то отрешённо начал мальчик, представляя математика как, например, палача, что совсем скоро отрубит голову Камадо. В прочем, ему очень повезло оказаться в данный момент в кабинете Ренгоку: тот крепко обнял ученика, что помогло страху улетучиться. Утыкаясь носом в грудь, Танджиро наслаждался каждой минутой, которую мог провести в компании лучшего учителя истории, хотя где-то там глубоко в сознании ему искренне не хотелось видеться с Аказой. *** — Здравствуйте, вы хотели меня видеть? — осторожно зашёл в класс Камадо, в котором находился, к сожалению, только Аказа. — Да, подойди ко мне, - говорит математик, даже не подняв взгляда на ученика. — Я заметил, что твои оценки по математике резко улучшились, да и ты часто стал пропадать в кабинете Ренгоку-сенсея, — продолжает учитель, наконец удосужившись обратить внимание на Танджиро. — Правда? Я очень стараюсь, - невозмутимым тоном отвечает Камадо. — Да, меня радует, когда мои ученики хорошо учатся, но Танджиро, — делает паузу учитель, встав из-за рабочего стола, — я бы тебе не советовал так часто таскаться с Ренгоку. Уже ползут всякого рода слухи, и уж точно не в вашу пользу. Хакуджи видимо оказалось мало того, что Камадо сейчас весь на иголках, потому математик обходит своё рабочее место, ближе подходя к ученику. Этим он лишь сильнее нагнетает атмосферу, а ведь Танджиро полагал, что хуже уже не будет. А нет, будет. — Знаешь, каждый раз перед тестами найдётся какой-нибудь смельчак, который решит украсть задания, — устало выдыхает Хакуджи, — Вчера удивительным образом исчезло несколько вариантов по английскому для старших классов. Я ни на что не намекаю, но советую тебе быть осторожным. На этом их разговор был окончен. Камадо остался под большим впечатлением, и главное сделал для себя несколько выводов: стоит прислушаться к совету Тенгена, а также постараться избегать Хакуджи, если есть возможность. *** Разумеется, Кеджуро вполне себе осознавал, что все происходящее вокруг немного странное. Сначала это был Камадо со своими высказываниями и подобиями видений, причем мальчик говорил обо всех вещах настолько уверенно, будто застал прошлую эпоху лично, а ведь это могло быть частичной правдой. Реинкарнация ведь существовала. Затем на горизонте нарисовался вечный одиночка Аказа, который с недавних пор начал проявлять к историку необычайно пристальное внимание — увы, в плохом смысле этого слова, поэтому школьный коллега пополнил список. Третьей же вещью стали особенные слухи, о которых Ренгоку даже не имел понятия — просто не привык обращать внимание на такие бесполезные вещи, в то время как его дорогой друг Узуй любил всякого рода сплетни, заводя невероятно интересные разговоры не только с учителями, но и с простыми школьниками. Он-то и поделился главными темами нынешних разговоров. Весьма странных, слишком пошлых и вывернутых разговоров. По сути, Ренгоку понимал, что злиться не имеет права — все-таки они действительно состоят в отношениях, вот только огласке это предавать точно не стоило. Ещё добавить то, что их личная жизнь была объектом обсуждения, и становится почти комбо. Вот только кое-что все же не давало ему покоя. Дело даже не в том, что слухи сами по себе существовали. Слишком уж детально все было, будто это был прямой пересказ кого-то из них — а Ренгоку уж точно не стал бы таким делиться. Камадо тоже сам по себе благоразумный мальчик, вот только наивный и мог случайно сболтнуть лишнее своим друзьям. Поэтому вскоре Кеджуро выловил ученика в школьном коридоре, договорившись о встрече после всех занятий. Не стоило в очередной раз занимать обеденный перерыв на серьёзный разговор. Танджиро заявился с небольшим опозданием — наверняка дежурил, поэтому Ренгоку лишь легонько кивнул и указал рукой на всеми любимое кресло, в то время как сам медленно поднялся и поправил галстук. Мужчина медленно обошёл своё рабочее место и встал напротив мальчика, усаживаясь на край стола со скрещенными руками. И хотя его украшала обычная улыбка, сейчас она казалась слегка другой — немного натянутой, будто мужчина тщательно изучал своего ученика, смирно сидящего рядом. — Итак, мальчик мой, спасибо, что подошёл, — в первую очередь сказал Кеджуро, не прерывая зрительного контакта. — Разумеется, я очень рад тебя видеть, вот только.. до меня дошли определенного рода слухи. Понимаешь тему разговора? Он чуть склонил голову, улыбаясь слегка шире и почти полноценно усаживаясь на рабочий стол. — Сначала я не придал этому значения, а потом заметил очень странную вещь — то, насколько точными были эти самые слухи, — продолжил он чуть тише. — Будто бы все передано из первых уст. Это очень странно, не находишь, мальчик мой? — Я никому ничего не рассказывал о нас, Ренгоку-сенсей, зачем мне это делать? — звучит как оправдание любого лжеца, ну а что он мог сделать? — Это мог сделать кто угодно, Вы сами знаете, что многие не в восторге от того, что я провожу с Вами много времени, — продолжает своё оправдание Камадо, хотя уже по выражению лица учителя понимает, что ему не верят. — Многие думают, что я это делаю только ради того, чтобы меня не тронули, но Вы, Ренгоку-сенсей, знаете же, что это всё неправда. Ответ Танджиро был слишком ожидаемым в данной ситуации — Ренгоку честно не хотел выдвигать пустые обвинения со своей стороны, все-таки они далеко не чужие люди и могли спокойно поговорить на эту тему, но чем дольше мужчина слушал Камадо, тем сильнее сомневался в правдивости его слов. В смысле, да, слухи вполне могут быть очень преувеличены и максимально перевернуты, на то они и слухи, но разве кто-то может очень точно и при этом случайно попасть в цель насчёт некоторых аспектов их отношений. Учителю действительно нет смысла болтать об этом с кем-то левым, не говоря уже о том, чтобы сплетничать и шантажировать одного из своих любимых учеников такой сложной и при этом щекотливой темой. И вновь остаётся один вариант ответа, который Камадо, как и должно это происходить, яростно отрицал. Ренгоку бы легко простил такую оплошность — ему, разумеется, ничего и не будет, в то время как сам Танджиро находится лишь под условной защитой мужчины, который не может находиться с мальчишкой всегда и везде. Он бы действительно понял, если бы ученик признался в неосторожности — милый ведь, донельзя очаровательный, добрый и очень наивный. Именно такие люди случайно могут выдать что-то важное своим самым близким друзьям, у которых может не быть способности хранить секреты других. Но сейчас Камадо стоически не признавал свою вину — и историк действительно был бы рад ему поверить в данной ситуации, но ведь вариантов больше нет, верно? Никто левый не мог быть в курсе очень подробных и важных деталей их личной жизни, поэтому остаётся очень неприятный вариант. Теперь уже факт. Неопределённо покачав головой, мужчина выпрямился и подошёл ближе к юноше — не вплотную, сегодня Кеджуро намеренно держал дистанцию, а так, чтобы мягко уложить свою широкую ладонь на чужую макушку в нежном и при этом надёжном касании, совсем легонько растрепывая каштановые волосы. — Я прекрасно все знаю, мальчик мой, — слабая улыбка Ренгоку и снисходительный взгляд сейчас не очень подходили ситуации, но так он хотя бы компенсировал неприятные ощущения от столь логичного заключения. Все-таки Танджиро наверняка все начал — намеренно или случайно, но замешан в этом. — Но разве есть другой закономерный вариант всей этой ситуации? Третьи лица никак не могли вмешаться тут, понимаешь. Ренгоку притянул того в довольно неуклюжие и слабые объятия, утыкаясь носом в чужие волосы и бережно поглаживая мальчишку по спине. — Танджиро, послушай, — вновь заговорил мужчина, пробегаясь пальцами по шее юноши в невесомом касании. — Я не буду винить тебя. и злиться тоже не буду, обещаю. Я понимаю, что ты вполне мог совсем случайно заговорить о такой теме, а лишь потом понять это. Все в порядке, просто расскажи мне правду, хорошо? Я буду верить тебе. — Нет, это вы послушайте, — возмущается Танджиро, отталкивая учителя от себя. Утешительные слова и объятия сейчас только усугубляли ситуацию. Камадо не такой, каким его теперь видит Ренгоку. — Я ничего такого не делал, я знаю, что о таком говорить нельзя, почему Вы совершенно не слушаете меня? — взглянув на учителя, Танджиро в очередной раз столкнулся с тем же взглядом полным сомнения. Кёджуро окончательно себя убедил в том, что Камадо врёт. — Я не делал этого, — окончательно сдавшись, ученик поднимает свой портфель, направляясь к выходу из кабинета, — До свидания.