delicious!delicious!

— Танджиро, неужели ты… — Да не крал я эти задания! Все взгляды устремлены на Камадо. В его портфеле были найдены тестовые задания по нескольким предметам. Стоило ему выйти из класса буквально на несколько минут, как кто-то умудрился таким образом подставить его. В классе были и другие ученики, почему они молчат? Почему не хотят сказать правду? Зеницу лишь тяжело выдохнул, положив ладонь на плечо друга. Ему нечего сказать Танджиро. Ситуация говорит сама за себя. Он виновен. В прочем, все доводы Камадо также пролетают мимо ушей учителей и учеников. Если кто-то и знал что-то, то лишь удачно отмалчивался. Никто даже и не думал над тем, чтобы встать на его сторону. — А я ведь предупреждал тебя, Камадо, — разрывает тишину Аказа, внутри по любому радуясь такому исходу событий. Ему это на руку, верно? Учитывая все те слухи про ученика и историка, а также факта, что этот ученик украл задания – самая настоящая возможность исключить его из школы, чтоб не мозолил глаза в лишний раз. Танджиро, можно сказать, остался практически совсем один, туже даже Ренгоку его больше не поддержит. После того случая между ними выросла огромная стена. Они вернулись в отношения учитель-ученик. Очевидно, что это не нравится им двоим, но вместо того, чтобы поговорить, Камадо избегает историка. Сидеть без дела юноша не хотел: он и Зеницу не раз пытались отыскать того, кто его подставил. Результат нулевой, зато Хакуджи повторно пригласил Танджиро в свой кабинет, наверное, чтобы отпраздновать свою победу и оповестить ученика о том, что в ближайшее время может забирать свои документы. — Ты вроде как хороший ученик, что ж тебе мешает своей головой работать, а не такой грязью заниматься? — с порога нападает математик, подпирая голову рукой. Рядом с ним стоял Ренгоку, лицо которого выражало некое недовольство и даже злость. — В любом случае, послезавтра пройдёт педсовет и я обязательно подниму эту тему, понял? – Хакуджи знает, что всё идёт так, как он хочет. Ничто не сможет помешать ему. — Скажи, Хакуджи, ты лично проводил расследование этого вопроса? — глухо спросил Кеджуро, поворачиваясь к мальчику лицом, внимательно изучая. — Разумеется, это одна из моих обязанностей, — подтвердил Аказа. — Теперь ты сомневаешься в моей компетенции, не так ли? Я отвечаю за правдивость и достоверность решения! А е... — Я никогда не думал считать тебя плохим работником, Хакуджи, — перебил его Ренгоку более жестким тоном, все еще не сводя взгляда с Танджиро. — Если ты говоришь, что это действительно так, то я не имею права сомневаться. Коллеги должны доверять друг другу, разве я не прав? — Ты мудр, Ренгоку, — практически пропел математик. — Школьники сейчас слишком хитрые, думают лишь о себе. Я уверен, что Камадо Танджиро исключат до конца года. — Полагаю, это будет правильным решением, — ответил мужчина, медленными шагами подходя к Танджиро. Широкая ладонь легка на юношеское плечо, слегка сжимая его, в то время как Кеджуро лишь покачал головой, явно расстроенный. — Я разочарован в тебе, мальчик мой. Уже после этого Ренгоку покинул отвратительный кабинет, стараясь не слишком показывать свой гнев окружению — Камадо бы ни за что так не поступил! Очевидно, что Аказа среди всех троих был самым подозрительным не только со своей слежкой, но и явной подставой ученика. И если это не Хакуджи украл задания, то математик в любом случае как-то замешан в этом всем. У него есть своя цель. Вот только мужчине нужно думать совсем не об этом. Теперь ему нужно думать о Танджиро, в глазах которого читалась настолько сильная боль, что Кеджуро стало стыдно за себя. Ему лишь нужно было создать иллюзию того, что историк на стороне Аказы. После всего этого разговора учитель даже не подумал о своих делах, а отправился дожидаться Камадо, который совсем скоро должен отправиться домой. Конец дня же. Судя по практически абсолютной тишине, все школьники и персонал в основном покинули здание и отправились домой, что было еще лучше. Им точно нужно место для разговора. Спустя несколько долгих минут мальчик все же показался на лестничном пролете с опущенной головой, что стало последней каплей — Ренгоку просто сорвался с места, чтобы оказаться рядом с учеником и утащить того за запястье в ближайший класс за углом. Первым делом мужчина закрыл дверь и уже вплотную подошел к Камадо, забирая школьную сумку и оставляя ее на одной из парт, после чего тут же притянул к себе. — Мне так жаль, мой мальчик, — хватка Кеджуро была крепкой, поэтому даже при желании мальчишка бы не смог вырваться. Широкие ладони лихорадочно гладили юношескую спину, в то время как сам учитель говорил не так громко как обычно, а практически бормотал в каштановые волосы. — Я знаю, я все знаю. Ты не виноват, Танджиро, это не твоя вина. — Я действительно этого не делал, Ренгоку-сенсей, слухи я тоже не распускал, — хнычет ученик, прижимаясь к учителю, находя в этом своего рода утешение. Наконец Камадо чувствовал себя более спокойно, он больше так не переживал и голова, можно так сказать, окончательно протрезвела от всех этих ужасных мыслей. — Всё куда хуже, чем я думал, — говорит Танджиро, медленно отстраняясь от учителя, - совсем скоро педсовет, Хакуджи-сенсей не упустит возможности сказать о том, что якобы я крал всё это время задания для экзаменов. — Не волнуйся, мальчик мой, — после всего этого заговорил Кеджуро, касаясь чужого лба в мягком поцелуе. — Я не позволю Хакуджи творить такой беспредел прямо у меня под носом. Не волнуйся и не переживай, твой учитель сумеет разобраться с этим. Будь уверен во мне и на завтрашнем совете отвечай лишь честно. Помни, невиновному не нужны никакие оправдания. Мужчина уверенно улыбнулся юноше, после этого чуть склоняясь и инициируя мягкий поцелуй, призванный скорее успокоить и показать присутствие, а не усилить неуместную в данной ситуации страсть. Он длился не так долго, но тихий звук шагов в коридоре напомнил учителю, что у него есть еще одно очень важное дело, которое никак нельзя откладывать. — Я правда скучал по тебе, было невыносимо наблюдать за тем, что ты воспринимаешь меня как обычного учителя, — еще один слишком короткий поцелуй вызвал очередную улыбку на лице Кеджуро, который после этого вновь мягко притянул к тебе мальчишку, крепко обнимая и чуть раскачиваясь. — У нас нет времени. Завтрашний совет пройдет в твою пользу, будь уверен в этом. Ни о чем не волнуйся, выспись и хорошо отдохни, мой мальчик. У Ренгоку хватило наглости ухмыльнуться после своей речи. Разумеется, мальчик мог слегка задержаться, вот только вечно педантичный Аказа вряд ли будет ждать их. Нужно будет словить этого математика до выхода из школы. Спустя еще несколько минут слишком долгого прощания, Кеджуро все же покинул кабинет первым — сначала нужно отправиться за Хакуджи, который слишком своевольничал в последнее время, пытаясь одурачить Ренгоку и опорочить имя Танджиро. Не стоило забывать, что тот был до ужаса подозрительным, ведь за всеми этими поступками явно скрывается какая-то цель, что пока покрыта тайной. Мужчина не слишком заботился об этикете — резко распахнул дверь, заставляя Аказу, что наслаждался видом из окна, резко обернуться. Тем не менее, узнав источник такого шума, математик лишь нахмурился и вновь повернулся к Ренгоку спиной, словно тот был пустым местом. Очень зря. — А, Ренгоку, чего хотел? — разрезал тишину монотонный голос Аказы, что разминал спину. Слава богу, тот был слишком упрямым и высокомерным, чтобы действительно слушать кого-то, поэтому даже не заметил отсутствие ответа со стороны Кеджуро, который вместо слов просто медленно подошел к тому, становясь прямо позади коллеги. — Хотел бы узнать причину твоей лжи и подобных поступков, — более низким голосом заговорил историк, с удовольствием наблюдая за резко напрягшейся фигурой Аказы. Лицо его хоть и оставалось таким же равнодушным, но глаза все выдавали: чистую панику, не страх, а именно панику. Он недооценивал Ренгоку. — Я не слишком одобряю твои методы. Идти против учеников, которые ничего не могут сделать, низко. — Да пошел ты! — было странно услышать от строгого и прилежного учителя такое высказывание, а уже в следующую секунду Хакуджи лишь закатил глаза и резко оттолкнул историка, чтобы пройти к выходу с очевидной целью смыться. Вот только щелкнувший звук со стороны двери почти мгновенно сменить спокойное поведение Аказы на истерическое, ведь тот начал всячески выворачивать ручку и колотить по ней, пока свет в помещении продолжал мигать все сильнее — И что ты задумал, чертов монстр? Ты ведь в курсе, что не можешь запугать меня? Тебе это точно не сойдет с рук, не зря ведь... не подходи! Я сказал, оставайся на месте! Ренгоку будто издевался, намеренно медленно и плавно подкрадываясь к тому все ближе. Давно следовало поставить Аказу на место. Испуганное выражение лица математика почти что сокровище. Вот только жаль, что убивать того точно нельзя — только лишь напугать, поэтому в последний момент Кеджуро позволил двери открыться, заставляя коллегу неуклюже вывалиться в коридор. — Беги, — глухо проговорил историк, встреча чужой взгляд своими горящими глазами, от которых тот почти что сразу подскочил и кинулся бежать. Теперь они играют в догонялки. Все это могло показаться нечестным — математик ведь бежал изо всех сил, а Кеджуро неторопливо шагал следом, вот только Ренгоку прекрасно чувствовал чужое присутствие и не торопился — закрывал и открывал нужные дверь на пути Аказы, который лишь оттягивал неизбежное своими действиями. В конце концов, они оказались в любимом историческом отделе. Аказа к тому времени уже понял, что из темного помещения нет никакого выхода, в то время как Кеджуро как раз вошел в комфортную для него территорию, сразу же запирая за собой дверь. Никак нельзя позволить тому сбежать отсюда. — Ха, что за мерзкий характер, — видимо, даже в такой ситуации Аказа оставался собой. — И для чего мы тут? Хочешь меня убить, отвратительное ты создание? Не жирно ли? — Мне незачем убивать тебя, Хакуджи, — мягко отозвался Кеджуро, хотя слабая улыбка на его лице все же была жуткой. — Я лишь хочу справедливости. Завтра на педагогическом совете ты расскажешь правду относительно всего. Тебя не уволят, будь уверен, просто завалят кучей дополнительной работы. Кажется, ты вполне себе любишь занятость. — И с чего мне это вообще делать? — хмыкнул математик, вздергивая подбородок. — Кто ты такой, чтобы указывать мне? Я занимался этим вопросом, Камадо виновен. И ты.. — Я советую впредь думать о том, что ты собираешься сказать, — перебил его Ренгоку, уверенно шагая к Хакуджи и хватая того за ворот рубашки одной рукой, а затем слегка приподнимая того наверх, чтобы Аказа униженно хватался за его запястье и смирно ходил на носках. — Мы ведь поняли друг друга, Хакуджи? Ты рассказываешь всю правду другим, сохраняя при этом все свои должности и обязанности. Как тебе вариант? — Разве такому отродью не легче просто убить кого-то? — прохрипел тот. — Ну же, сделай это. Убей меня, давай же. — Нет-нет, Хакуджи, как я могу поступить так с моим дорогим коллегой? — слегка покачал головой Кеджуро с улыбкой. — Я должен беречь тебя и узнать твою конечную цель, понимаешь? Ты очень важный для меня человек сейчас. — Скрываю? Да ты точно рехнулся, — тихо посмеялся Аказа, с вызовом смотря тому в глаза. — Я просто математик. — Мы оба знаем, что это не так, — терпеливо ответил Ренгоку. — Ты чего-то добиваешься и я в этом точно замешан, поэтому просто жди своей очереди. Завтра ты расскажешь правду и.. — Не много ли ты хочешь? — вмешался Аказа, но затем резко закашлялся — историк просто тряхнул рукой и повел его за собой вглубь кабинета, чтобы в итоге одним движением швырнуть того в один из заполненных книгами стеллажей. Тем не менее, на этом Кеджуро не остановился — вновь схватил того за ворот и слегка приподнял, выглядя уже более раздраженным и нетерпеливым в данный момент. — Завтра. Ты. Рассказываешь. Правду. Мы друг друга поняли? — еще одно грубое движение, благодаря которому Аказа впечатался спиной в стеллаж. — Извини, не расслышал. — Ты жалкий ублюдок, — тихо проговорил Аказа, на что Ренгоку лишь рассмеялся и, кажется, коротко кивнул. — Я рад, что мы пришли к соглашению, — Кеджуро резко оттолкнул от себя коллегу, направляя того к двери. На сегодня их разговор точно закончен. — Я ожидаю, что ты примешь правильное решение. В этот раз без угроз, но, знаешь, я могу быть довольно злопамятным. Очень плохая черта. Торопливые шаги и звук двери лишь подтвердили, что Аказа удрал при первой же возможности. остается педсовет. На самом деле, Ренгоку не загадывал вперед — Аказа ведь непредсказуемый, может как послушаться его, так и с осознанным риском продолжать гнуть свою линию, поэтому твердой уверенности у мужчины насчет педагогического совета совершенно не было, а занял свое место среди других учителей он со странным чувством дальнейшей неясности. Тем не менее, все удивление шло в пользу Камадо, ведь необычно тихий и смирный Хакуджи действительно признал свою вину в этой ситуации. Как Ренгоку и обещал, он один из первых выступил против увольнения Аказы, настаивая на компетентности и навыках учителя математики, которого буквально никто не сможет заменить прямо сейчас. К счастью, многие согласились с мнением Кеджуро. после долгих разговор в качестве наказания Хакуджи просто завалили дополнительной работой, которую он скорее всего легко выполнит — трудоголик до мозга костей ведь. Жуть. На этом педагогический совет наконец подошел к концу. Ренгоку был вне себя от счастья и широко улыбался на пути к своему кабинету, где его ожидаемо поджидал мальчишка — тот просто не мог не заявиться после такого события, а мужчина был слишком доволен происходящим, поэтому тут же хлопнул дверь и прижал к себе Танджиро, инициируя долгий поцелуй. Боги, он действительно слишком скучал. — Ты ведь запомнил каждую деталь, верно? — нетерпеливо заговорил Кеджуро, будто бы хвалился своим влиянием на общее и ждал одобрения, — Я ведь обещал, что с тобой ничего не случится, мальчик мой. Мой драгоценный мальчик. После этого мужчина потянулся за еще одним долгим поцелуем, одновременно чуть склоняясь и подхватывая юношу под бедра, чтобы потом приподнять и медленными шагами направиться к креслу, не отвлекаясь от невероятного касания губ. — Ну же, мальчик мой, я действительно скучал по тебе, но мы не можем задерживаться тут слишком долго, понимаешь? — промычал Ренгоку прямо в губы, бережно водя ладонями по чужой спине, в то время как его ученик вцепился в его шею руками, наверняка настроенный на что-то совершенно другое. — Что за плохой ребёнок. Слабо покачав головой, мужчина приподнял чужой подбородок пальцами, заставляя смотреть на себя и при этом не давая инициировать новый поцелуй, который совершенно точно заведёт их обоих. Им правда следовало поторопиться, но Кеджуро решил поступить иначе — припал к губам в уверенном и в какой-то степени жёстком поцелуе, не позволяя мальчишке даже опомниться или попытаться ответить, не говоря уже о том, чтобы глотнуть воздуха, которого катастрофически не хватало сейчас. Лишь позже подобный животный голод утих, а Ренгоку с довольной ухмылкой чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в чужое лицо и удостовериться в том, что подобное Камадо точно понравилось — затуманенный взгляд, донельзя красные губы и громкое учащенное дыхание были тому ярким доказательством. — Разве не намного лучше? — прошептал он, невесомо целуя юношу в мочку уха. — Тебе следует быть хорошим учеником, Камадо Танджиро. Слушайся своего учителя, идёт? Кстати об этом, у нас ведь есть серьёзный разговор, не стоит затягивать с ним, поэтому попытайся осознать то, что я тебе скажу. Может я и убедил Хакуджи рассказать правду, но теперь тот будет более решительным, понимаешь? Вероятность того, что он выступит против меня очень мала, в то время как ты становишься лёгкой целью для него. Пальцы мужчины бережно пробежались по чужой макушке, растрепывая мягкие волосы. Лучшая защита ведь нападение, так?