Вишня и табак

      — Алис, у тебя все в порядке? — Макс касается ее спины, когда догоняет на пути из раздевалки в зал. Алиса останавливается.       — Да, почему ты спрашиваешь? — она крепче перехватывает бутылку с водой.       — Просто… ты какая-то не сама не своя последнее время. Задумчивая, грустная. Похудела, — он указывает на ее тело, и девушка опускает глаза, оглядывая себя. — Уставшая очень. Нет, я понимаю, мы тренируемся как проклятые, но, ты вообще спишь?       — Макс, — девушка кладет руку ему на плечо, — спасибо за беспокойство. Я, правда, в порядке. Просто немного устала и сбит режим. Все хорошо.       — Ладно, — он поджимает губы.       Алиса кивает и следует дальше по направлению к залу. Заходит внутрь, и ребята с улыбками поворачиваются к ней, но, когда замечают, что она прихрамывает на правую ногу, улыбки сползают с лиц. Карпова проходит к зеркалу, ставит бутылку с водой и поворачивается к ним.       — Готовы?       — Мы тут подумали, — начинает Глеб, переглядываясь с ребятами, — что сегодня тренировка пройдет по нашим правилам.       — Неужели? — брюнетка вскидывает брови. — И как вы хотите ее провести?       — Ну, для начала, — Макс подходит к колонкам, и только сейчас она замечает бумажный пакет и стаканчик кофе, — ты посадишь свою жопку на пол у зеркала и нормально поешь. — Он протягивает ей пакет, и Алиса только открывает рот, чтобы возразить. — Ничего не хотим слышать. Ты сидишь, ешь, и ничего сегодня не делаешь. Поняла? Можешь кричать, кидаться в нас кроссовками, запустить в нас бутылкой, если мы будем косячить, но танцевать ты сегодня не будешь. Поняла?       — С какого это перепугу?       — Алис, — начинает Маша, и девушка поворачивается к ней, — ты устала. У тебя болит колено. Побереги себя. Мы выучили связки, теперь осталось только чистить, гонять и собрать все воедино. Ты можешь немного выдохнуть.       — Ладно, — Карпова кивает, забирая пакет. — Но не думайте, что так будет всегда.       — Хорошо, хорошо, — ребята усмехаются.       — Включу вам музыку, давайте с первого куска, по парам.       Она подползает к колонкам, включает трек с начала и смотрит на них. Делает глоток кофе, пока ребята плавно танцуют, ожидая нужный момент песни. Открывает бумажный пакет и достает оттуда контейнер с салатом и вилку. Жует, глядя на них. Не сводит глаз, стараясь уловить каждое мимолетное движение каждого танцора. Отмечает несколько косяков, но не говорит. Они заканчивают, останавливаются, глядя на нее и ожидая.       — Крис, — она обращается к светлой девушке, — когда делаешь волну корпусом, дай мне больше амплитуды. А то выходит как-то слабо. — Кристина кивает. — Олег, что ты так ее боишься? — Ребята начинают смеяться. — Не надо гладить воздух, прикоснись к Маше, она не кусается. А ты, — она указывает пальцем на Макса, — не торопись. Иначе я встану с тобой.       — Понял, не тороплюсь.       — Давайте еще раз.       Она включает трек с начала и вновь берет в руки контейнер с салатом.       Ребята танцуют вновь и вновь, слушая все новые и новые замечания. Алиса отмечает каждую маленькую деталь, а они покорно слушают и исправляют — осталось чуть больше месяца, и сейчас любой косяк недопустим. Они чистят каждое движение, стараясь сократить все неточности.       — Где мои распрыжки?! — Карпова переводит острый взгляд с одного на другого. — Мне нужны четкие, сильные прыжки, чтоб вибрация по полу! Что за перешагивания?!       Партия девочек, партия мальчиков, середина, конец. Они танцуют и танцуют, не замечая усталости и пролетающих часов. Карпова понимает, что они устали, все мокрые, тяжело дышат, и не раз предлагает закончить на сегодня, но ребята наотрез отказываются. Проходит два часа, три, четвертый, а они все еще танцуют.       — Макс, мать твою! — она запускает в него кроссовок, он отворачивается и обувь врезается в стену. — Сколько раз мне еще сказать?! — Алиса поднимает на ноги и, хромая, проходит, чтобы забрать свою обувь. — Куда ты спешишь? За пивом по акции? — ребята хохочут. — Ты торопишься! Они не успевают за тобой, синхронности нет!       Дима проходит по коридору, слыша ее строгий громкий голос. Заглядывает в зал. Алиса стоит на одной ноге, как цапля, пытаясь обуть кроссовок, но не прекращает ругаться.       — Довел! Я с вами встаю!       — Не-е-ет, — вопит Макс, хватаясь за сердце, словно умоляет.       — Да! — брюнетка бросает на него острый взгляд и идет к колонкам.       Масленников замечает, что она хромает на правую ногу, и ему это совершенно не нравится. Алиса похудела. Может, не намного, но заметно, и это тоже заставляет забеспокоиться. Девушка включает музыку и встает рядом с Максом.       И все беспокойство сменяется раздражением. Он, мать его, трогает ее. Совершенно неприлично. Прижимается к ней, проводит рукой по телу или бедрам, обнимает за талию. Даже если так надо для хореографии — плевать, желание оторвать ему руки никуда не исчезает. Они танцуют, не замечая его, а когда заканчивают, Карпова на одной ноге прыгает к колонке и выключает музыку.       — Понял?! Вот в таком темпе надо, а не так, как ты, со скоростью ракеты!       — Слушай, ну еще ни одна девушка не жаловалась на мою скорость, — Макс ухмыляется, ребята начинают хохотать. Масленникову очень хочется дать ему по лицу. Алиса вскидывает брови, усмехаясь.       — Где ж ты находишь таких любительниц скорострелов?       Ребята и вовсе падают со смеху. Макс корчит удивленную моську и кивает, словно оценивает этот выпад.       — Урыла.       — Ладно, вы устали. Хватит на сегодня. Встречаемся завтра в это же время.       — Окей, босс!       Ребята выходят из зала, приветственно кивая блогеру, и скрываются в раздевалке. Алиса отключает телефон от колонок, забирает бутылку с водой и пустой контейнер со стаканчиком, и только поднимает глаза к выходу, когда замечает его и замирает. Дима улыбается. Брюнетка моргает, начиная хмуриться и явно не понимая, что он тут делает.       — Привет, — она, хромая, подходит к нему.       — Привет.       — Что ты здесь делаешь?       — Решил забрать тебя. Отвезу домой.       Алиса смотрит на него, а после едва заметно дергает бровью и отводит взгляд.       — Ладно, — возвращает ему взгляд. — Я переоденусь и выйду.

***

      Она забирается на переднее сидение, морщась от неприятных болевых ощущений в колене. Пристегивает ремень безопасности и откидывается на спинку, шумно выдыхая. Дима смотрит на нее, поджимая губы. Алиса устала. Ежится от холода, сильнее зарываясь в куртку. Он не знает, что сказать, и потому молча заводит машину и выезжает с парковки. Включает печку, чтобы она согрелась. По радио тихо играет музыка.

100 шагов назад,

Мы больше не рядом

Мы больше никто,

100 шагов назад

Забудь мои глаза, WhatsApp,

сотри всю свою память

      Алиса поворачивает голову, слушает, а после тихо усмехается и отворачивается к окну. Он поджимает губы. Девушка ничего не говорит, не потому, что обижена, или выделывается, а потому что у нее просто нет сил. Начинает согреваться, и сонливость тут же одолевает ее.       — Что у тебя с коленом?       — Не знаю, — выдыхает, глядя в лобовое стекло. — Растянула связку, наверное. Надо будет показаться хирургу.       И на этом все. Диалог заканчивается. Они молча доезжают до ее дома. Дима останавливает гелентваген на парковке и поворачивается к ней. Алиса отстегивает ремень и тянется на заднее сидение за рюкзаком. Она сейчас рядом. Он чувствует этот родной аромат вишни, и испытывает дикое желание ее поцеловать. Но не может. Алиса оттолкнет его. Карпова садится ровно, удобнее перехватывает лямки рюкзака и поднимает на него глаза. Понимает, что по привычке ожидает, что она потянется к ней, но этого не произойдет. Хочется усмехнуться. Она смотрит ему в глаза, а в зеленых радужках невозможно уловить одну эмоцию — их много.       — Спасибо.       Произносит тихо, глядя ему в глаза, а после открывает дверь и выходит из машины. Дима смотрит, как она, хромая, уходит к подъезду. Он рад, что увидел ее. В машине все еще витает запах вишни и табака. А он понимает, что теряет ее.

***

      — Как дела? — Сударь крепко обнимает ее при встрече.       — Хорошо.       Эмиль разувается и проходит, здороваясь с Темой и Даником. Дима выходит из монтажерной и радуется, что вновь увидел ее, спустя неделю. Девушка только кивает ему. Аля и Эмиль переглядываются с остальными ребятами, понимая, что между ними, все-таки, есть некая дистанция. И это не удивляет. Алиса разувается и, хромая, проходит к дивану. Цири выбегает из комнаты, начинает крутиться возле нее, прыгая. Девушка опускает на диван и хлопает по коленкам, а корги не нужно приглашение — она тут же запрыгивает ей на ноги. Суетится, тянется, пытаясь лизнуть ее в лицо.       — Ну, привет, привет, — Карпова улыбается, почесывая ее за ушком. — Я тоже скучала.       — Что, Цири, мама вернулась? — Артем садится рядом, улыбаясь.       — Алис, ты вино? — спрашивает Аля, поворачиваясь к ней. Подруга поднимает на нее глаза.       — Да. Но я только бокал, иначе усну.       Они улыбаются, но видят, что она до невозможности уставшая. Под глазами темные круги, кожа бледная. Щеки стали меньше, лицо осунулось. Эмиль садится на кресло и протягивает ей бокал, а после усаживает к себе на колени Алю. Ребята заводят какой-то разговор. Карпова делает глоток, оставляет стакан и кладет голову на плечо Чернецу. Поглаживает корги, улыбаясь.       Ребята продолжают говорить, а после стихают, когда Сударь указывает на Алису. Она как сидела, так и задремала на плече у Темы. Чернец садится удобнее, чтобы ее голова не съезжала, и обнимает ее одной рукой. Дима прожигает его уничтожающим взглядом.       — А давайте скриптонита? — спрашивает громко Даник, за что тут же получает подзатыльник от Сударя. Алиса вздрагивает и открывает глаза. Садится, потирая лицо руками. Скрещивает руки на груди и ежится от холода.       — Алис, ты как? — Никита обеспокоенно смотрит на нее. — Может, ты пойдешь, ляжешь?       — Нет, нет. Я еще посижу и поеду домой.       Она редко появлялась в студии, а если появлялась — то не оставалась. Всегда уезжала. Это расстраивало. Всех.       — Ты когда пойдешь к врачу? — Эмиль смотрит на нее, указывая взглядом на колено.       — На следующей неделе. Я записалась на девятнадцатое число.       — На девятнадцатое мая? — друг хмурится.       — Да, а что?       — В смысле «а что»? Это твой день рождения!       — И? Подарю себе на день рождения поход к хирургу.       — Ты вообще думала, как будешь праздновать? — Иманов не отстает. Ребята же только внимательно слушают.       — Никак не буду. Схожу к врачу, проведу тренировку, выпью с Леной чая и лягу спать, — она пожимает плечами.       — Ну не-е-ет! А как же праздник? А подарки? — заваливает вопросами Никита.       — Нет желания. Ни праздника, ни подарков не надо. Это просто дата.       — Нет, Лиса, так не пойдет, — Артем хмурится.       — Ну, если вам так хочется отметить мой день рождения, приходите, выпьем коньяка, закусим шоколадным тортом, — Карпова усмехается.       Они разговаривают еще некоторое время, а после Алиса вызывает себе такси. Поднимается с дивана, да так резко, что начинает кружиться голова. Жмурится, и делает шаг. К горлу резко подкатывает тошнота. Она идет дальше. Ребята внимательно наблюдают за ней, понимая, что что-то не так. Алиса старается унять пляшущие перед глазами темные пятна, пошатывается, но идет дальше. А после останавливается, буквально на секунду, и плашмя падает на пол.       Обморок.       — Блядь! Сударь, аптечка! — кричит Масленников и подлетает к ней. Тема и Даник несутся следом. Она бледная. Дима легонько хлопает ее по щекам, но никакой реакции не следует. Сударь прибегает с ваткой, уже смоченной в нашатырном спирте, и аккуратно подносит к ее носу. С несколько секунд ничего не происходит, а после она морщится и невольно отодвигается в сторону, подальше от этого запаха. Открывает глаза, мутным взглядом окидывая ребят, жмурится и пытается сесть, с чем ей помогает Чернец, мягко поддерживая. Потирает лицо, стараясь содрать с него мутную пелену.       — Ты как, Лисен? — Масленников обеспокоено смотрит на нее, положив руку на плечо.       — Порядок, ничего страшного, — бросает на него взгляд и пытается встать. Ее шатает.       — Ну, куда ты, — начинает ругаться Артем, помогая ей.       — Ты ела сегодня? — строго спрашивает Эмиль.       — Нет, — хромает в прихожую, поддерживаемая Темой, и начинает обуваться. Сударь и Дима идут ее провожать.       — Ты с ума сошла? — Иманов не успокаивается. — Алиса!       — Хватит орать, — устало произносит. — Не умерла же. Подумаешь, обморок.       — О, серьезно, блядь? — взрывается Масленников.       Она только бросает на него мутный взгляд.       — Давай, — Никита протягивает ей руку, и Алиса опирается на нее, обувая кроссовок. — А к врачу тебе обязательно надо.       — Знаю.       Цири сидит, глядя на нее печальным взглядом, и тихо скулит. Карпова улыбается и, морщась от боли, присаживается на корточки.       — Не плакай, малыш, — почесывает собаку за ушком. — Я еще приду.       Удивительно или нет, но последняя ее фраза как-то обнадеживает Масленникова. Он хватает с крючка куртку и надевает.       — Я провожу тебя.       Алиса смотрит на него, но ничего не говорит. У нее все еще кружится голова, и нет никакого желания шлепнуться вновь у подъезда.       — Пока, ребят! — машет им ручкой.       — Пока, Алиса!       — Придешь домой — поешь! — командует Аля.       Девушка выходит из квартиры вместе с Масленниковым и прикрывает за собой дверь. Сударь оборачивается, и, словно по команде, всех прорывает:       — Никакого праздника?       — Никаких подарков?       — Чай с Леной и спать?       — Просто дата! Да не просто! — ругается Эмиль, дразня и копируя тон брюнетки.       Дима заходит с ней в лифт. Карпова прислоняется спиной к стене и прикрывает глаза, шумно выдыхая. Он стоит напротив, обеспокоенно глядя на нее. Вот насколько она устала. Организм буквально кричит ей о том, что пора остановиться и отдохнуть.       Они выходят из лифта, а после из подъезда. Такси еще не приехало. Алиса сильнее кутается в куртку. Масленников становится перед ней, и девушка поднимает на него глаза, вскидывая бровь.       — Как ты?       — На улице лучше, — брюнетка выдыхает и ежится.       Он, наплевав на все, аккуратно засовывает руки под ее куртку, обнимая за талию, и прижимает к себе. Она ничего не говорит, не отталкивает и не отстраняется, напротив, прижимается щекой к его груди, выдыхая. Масленников даже боится радоваться, словно может спугнуть. Подъезжает такси и она отходит от него.       — Спасибо.       Оборачивается, а после садится в такси и уезжает.       — Ну, слушайте, она всегда проводила этот день с папой. Теперь его нет. Понятное дело, что ей не хочется праздновать, — поясняет Аля, оглядывая ребят. Дима возвращается в квартиру.       — И все равно! Мы должны что-то придумать! Она не хочет делать праздник — сделаем мы!       — Вот-вот, — поддерживает Чернеца Сударь.       — Может, она о чем-то мечтает? Что можно ей подарить? — Масленников смотрит на Эмиля, подходя.       — Она очень любит Петербург, — усмехается друг. — Но просто всучить ей билеты в конвертике и собрать чемоданчик — такой себе подарок.       — А если зациклиться не на подарке, а на самом празднике, а? — подает голос Даник. — Устроить вечеринку, собрать ее друзей.       Они начинают развивать эту тему, накидывая все больше идей, а Масленников сидит, глядя в одну точку.       «Она очень любит Петербург».       Он цепляется за эту фразу, брошенную, как бы между делом.       — Слушайте! — Подскакивает Сударь. — А если устроить не просто вечеринку! Что, если мы…       Дима переводит взгляд на друга. Эмиль смотрит на него с прищуром, а после, будто прочитав его мысли, кивает.