Оберег

«На твоём теле столько шрамов, Полученных в прошлых битвах, И душа догорает в пожарах, Душа догорает в молитвах…»       Когда она проснулась, то комната уже была залита дневным светом. Неужели, проспала?! Не дождалась?! Белое одеяло взлетело в воздух, а сама девушка вскочила и выглянула на веранду — солнце нависает над самой головой, а значит, сейчас уже обед. Наверно, Кеджиро уже давно вернулся и отнёс ее спать сюда.       Кейко поспешила причесаться, попутно развязывая пояс вчерашней одежды. Несколько дней назад они с Сенджуро выходили в город за покупками, и теперь у Кейко было несколько домашних юкат. Она набросила на себя розовую, с узором из цветов персика, и поспешила выйти в коридор. Неужели, её никто так и не собирался будить? Ведь Сенджуро уже с рассветом начинал шуметь во дворе, тренируясь, и Кейко просыпалась от этого. Но сегодня, наверно, он пропустил тренировку.       Может, они сейчас в комнате Кеджиро, или возле глицинии? Она сама не поняла, как в кого-то врезалась. И на ее «счастье» этим человеком оказался Шинджуро — с недовольством потирая ушибленный подбородок, он отшатнулся от оглушённой девочки: — Куда ты ломишься?! — в бутылке, которую он нёс, что-то плескалось — На кухне они сидят! — Пожалуйста, простите меня, — она виновато поклонилась — Я правда не специально! — Голову расшибешь, если будешь так носиться… — он уже прошёл мимо неё — Говорил же, что он явится к утру!       Он выглядел почти трезвым, да и, вроде, не очень сердился. Кейко рискнула пойти с ним рядом и сначала немного помолчала. Потом рискнула заговорить: — Господин Шинджуро, вам принести обед? — Чего?! — удивился он, кажется, искренне, хоть и продолжил грубить — Лучше не попадайся мне под руку! — Значит, принесу!       От её улыбки он не смягчался, да и эту наивную доброту Кейко счёл за глупость. А с глупцами и разговаривать незачем, так что уходя, холодно бросил: — Что хочешь то и делай…       Для девушки это стало маленькой победой, ведь он не сказал категоричное «нет», да и как-то совестно было готовить в его доме, когда сам Шинджуро ест урывками, в минуты трезвости. И с этим она оставила бывшего Столпа в покое, направившись на кухню — хорошо, что он сказал, где сейчас остальные!       Уже подходя к кухонной пристройке, она ощутила, как заурчал живот от сильного и приятного запаха специй. Они уже что-то приготовили? Девушка сунулась в кухню и увидела как Кёджиро стоит у плиты, криво подвязавшись фартуком, а Сенджуро сидит за столом, держа в руке палочки. В воздухе висела такая консистенция из запаха приправ, что было нечем дышать. Да и к тому же было очень душно. Девушка открыла веранду, чтобы впустить свежий воздух, на что оба брата обернулись: — Кейко! — Кёджиро снял фартук — А у нас тут рис с овощами! — Ты, сестрёнка, уснула сегодня, а братец унёс тебя спать — Сенджуро выглядел немного помятым — Ты же не в обиде, что мы тебя не разбудили? — Всё хорошо, — Кёджиро уже обнимал её, положив свой подбородок ей на макушку — Вкусно пахнет! — Он опять переборщил с перцем! — Сенджуро, но перец очень полезен! — Столп Пламени оправдывался, как мог — Какой же рис без перца!       Мужчина поцеловал невесту в щёку и та, покраснев, отвела глаза. Сенджруро тут же заверещал: — Масло горит!       И правда, на сковороде вспыхнул небольшой пожар. Спеша с ним справиться, Кёджиро торопливо накрыл его крышкой. На то он, видимо, и столп Пламени, что у него всё вспыхивает… Предположив, что огонь потух, мужчина поднял крышку, а Кейко ложкой помешала рис. Всё было уже почти готово, и Сенджуро ставил на стол тарелки.       Что ж, без большого количества воды это и правда было очень сложно кушать… Сенджуро, видимо, уже привык, и после каждой ложки делал глоток-два. Кейко тоже надолго не хватило — рис действительно получился слишком острым. Девушка незаметно отодвинула от себя тарелку, наблюдая, с каким аппетитом ест Кёджиро. Ему было нужно много энергии, а острая еда ему, видимо, только нравилась. И не смотря на позитивный настрой, Кейко могла видеть тёмные круги усталости под его яркими глазами. На этом контрасте они были особенно заметны. — Большое спасибо, было очень вкусно! Я наелась! — Но ты почти ничего не съела, сестрёнка! — Сенджуро, не волнуйся обо мне, со мной все хорошо! — она неловко отодвинулась от стола — Так, нужно ещё отнести поесть вашему отцу!       Кёджиро удивлённо отложил палочки, да и Сенджуро как-то нервно смотрел то на брата, то на девушку. Словно бы сейчас происходит что-то из ряда вон выходящее, они молчали и беспокойно переглянулись. Кейко попыталась разрядить обстановку: — Всё же нормально, так? — Да… — Сенджуро забрал со стола керамические миски — Нормально, просто… — Он ненавидит, когда ему приносят еду, — Мечник стал необычайно серьёзен — Раньше он приносил еду нашей матери, когда она перестала ходить. А со дня её смерти он вышвыривал за дверь всё, что мы приносили. Он… Сам тебя попросил? — Нет, я просто предложила сегодня утром. И он сказал, что я могу делать что хочу. — Вот оно как, — облокотившись об стол, Кёджиро запустил пальцы в волосы и взьерошил их, улыбнувшись через силу — Тогда попробуй!

***

      Раздвижная дверь в его комнату была расшатана от того, что её постоянно с силой захлопывали. Переступив с ноги на ногу, Кейко отважилась постучать — тишина. Ей стоило бы сейчас уйти, но она всё равно взяла поднос с едой и открыла:       Шинджуро так же лежал в футоне, окружённый какими-то книгами. Некоторые листы были вырваны, разорваны и их фрагменты валялись по всему полу. Висел сумрак — дверь на веранду никто не открывал, и бумажные стены просвечивали немного красноватыми бликами. — Чего явилась? — он был достаточно спокоен — Забери всё назад. — Как вы узнали, что это я? — Много ума не надо, ты минут десять шуршала под дверью. — Может, всё-таки поедите?       Он молчал, и когда надежда получить ответ почти иссякла, вдруг сел и повернулся к девушке: — Когда у вас свадьба? — Через несколько дней… — Значит, запомни… — он потер пальцами переносицу — Мне плевать, на ком женится этот дурак, так что можешь не искать моего одобрения! Живи тут и не трожь меня!       Хрупкая вера в то, что отец с Кёджиро примирятся, окончательно рассыпалась от этих жестоких слов. Нет, больше нельзя взрываться руганью — это бестактно, да и ничем не поможет. Если так, то лучше повести себя достойно: — Я вас услышала.       Когда за ней захлопнулась дверь, Шинджуро сначала прыснул, а затем, когда стихли шаги в коридоре, подошёл к подносу — так и не забрала! Но ярости не было — то ли он уже достаточно опьянел, то ли не так она его и бесила. Бывший Столп взял в руки палочки — все равно на кухню идти не хотелось.

***

      Она нашла их с Сенджуро на веранде, выходящей к дереву глицинии. Они сидели с чашками чая в руках и замолчали, когда Кейко подошла ближе. Кеджиро всё понял без слов и подал ей заранее приготовленную кружку, а Сенджуро плеснул напиток из чайника. Сделав пару глотков, она поставила чашку на деревянный пол и подтянула колени к себе. — Сильно кричал? — Кёджиро её приобнял — Только честно. — Почти нет. Даже ничем в меня не швырнул.       Сенджуро, было, засмеялся, но вовремя сдержался. Он и сам не понял, как начал называть Кейко сестрой. Кажется, ей она для него и стала, но вот только как всегда — взрослым интереснее со взрослыми, так что теперь девушка прильнула к груди старшего брата. Кёджиро ободряюще погладил её по спине: — Ты хочешь как лучше, я знаю это! И ты ни в чём не виновата! — он почувствовал, что Кейко плачет, уткнувшись в его форму — Твоя доброта прекрасна, и я счастлив, что ты есть! Ты лучик света, Кейко! Слышишь?       Желая как-нибудь помочь, Сенджуро снова вмешался: — А брат купил тебе цветы! Вон они, за порогом!       И так как младший брат сдал его со всеми потрохами, Кёджиро чуть отклонился назад и дотянулся до букета больших, белых лилий: — Это тебе! — он вложил их в ещё трясущиеся руки невесты — Я хотел тебя порадовать! — Спасибо, — Кейко прижала их к себе покрепче, ещё всхлипывая — Они очень красивые!       К тому моменту, как они поцеловались, Сенджуро уже слез с веранды. Можно было только удивляться тому, как сильно он уважает личное пространство брата. Наверное, он понимает, как важно ему оставаться наедине с Кейко.       Они совсем про него забыли, да и обо всем, впринципе, забыли, прикрыв глаза. Только Кёджиро в какой-то момент спиной почувствовал взгляд. Оттого, что он замер, девушка недоуменно отстранилась и тоже застыла — за ними стоял Шинджуро с пустой тарелкой в руке. Видимо, нёс её на кухню. Он холодно смотрел на старшего сына: — Лучше бы кольцо ей купил, — уходя, бросил — После свадьбы люби её потише, чтобы спать не мешало!