Оберег

«Я доверю тебе всю себя — Мне больше не страшно, слышишь? Нас греет тепло огня — Я чувствую, как ты дышишь…»       От тёплого пара кожа слегка покраснела — Кейко снова закрыла глаза, когда на её голову был опрокинут ушат горячеватой воды. В банной комнате пахло лавандой и мятой, отчего начинало резать нюх — в воду было вылито огромное количество эфирного масла. Было даже сложно дышать, и сама Кейко такое никогда бы не сделала. Просто Мицури сочла, что всего должно быть побольше: — Ну-ка, открывай глаза! — девушка убрала с лица невесты налипшие волосы — Сейчас, только смоем всё мыло!       Канроджи была неугомонна в своей миссии организации этой свадьбы. Сама Кейко хотела бы отдохнуть как следует перед этим событием, но судьба распорядилась иначе, и её ждало огромное количество банных процедур. Кёджиро познакомил их с Мицури утром, а к вечеру была запланирована церемония. Тихая и очень маленькая. — Горячая! — Невеста взвизгнула, и Мицури перестала лить — Очень кружится голова…       Они провели в этой бане уже довольно много времени, и от непривычно высоких температур Кейко становилось плохо. Мицури тут же положила ей на голову холодное полотенце: — Значит, тише, вставай медленно! — Столп Любви обеспокоенно помогла девушка подняться — Вот так… О боги, я взялась помочь и чуть было всё не испортила! Как ты сейчас?       В её испуганных глазах Кейко видела своё отражение — мокрое и резко побелевшее лицо расслабилось. Она облокотилась на плечи своей помощницы и выбралась из деревянной ванны, встала на мокрый пол: — Ничего, со мной всё в порядке… Но лучше долго тут не задерживаться, ладно? — Конечно! — Мицури завернула её в огромное, пушистое полотенце — Пошли скорее в комнату, я тебя проведу! О боги, как бы я подвела Кёджиро, если бы тебе стало ещё хуже… Он ведь понадеялся на мою помощь! — Но ты ведь не подвела, — дрожа от резкого перепада температуры, из коридора девушка скользнула в свою комнату — Прошу тебя, не волнуйся так.       Они познакомились этим утром и успели немного сблизиться. В конце концов, раз Кёджиро доверял этой девушке, то на неё можно было положиться — и Кейко тоже доверяла его друзьям. В конце концов, эти люди наверняка не раз помогали друг другу. Ведь бывают же парные миссии.       Время подступало к вечеру. Решено было организовать свадьбу под глицинией, возле озерца. Кёджиро предлагал устроить всё где-нибудь в более живописном месте, но Кейко не видела в этом никакого смысла. Все должно было быть очень тихо, будто таинство. Разве, можно было придумать место лучше?       Насухо обтеревшись, она набросила на плечи шёлковую, нижнюю рубаху. От кожи теперь приятно и ненавязчиво пахло маслами — так вот зачем их было так много. На футоне лежало расправленное, белое кимоно — тяжёлое, с красными оборками на рукавах и капюшоне. Мицури сидела возле него, нервно поправляя ворот своей праздничной юкаты, в которую уже успела переодеться: — Ты же сама выбрала себе кимоно? — Ну да, — она расчёсывала ещё влажные волосы — Оно было самым симпатичным, так что я к нему очень привязалась. — А ты не хотела ничего, ну не знаю… — Канроджи неловко прикусила губу — Сейчас есть очень много платьев с узорами, или с расшивками. — В магазине так же сказали, — она сбрызнула волосы водой, настоенной на рисе, чтобы они не пушились — Но мы с Сенджуро отстояли именно это. — Ты поладила с его братом, это радует! Кёджиро-сан будет тебе отличным мужем, я уверена!       Кейко тепло улыбнулась, отвернувшись. Она знала это с самого начала их отношений, но только теперь признавалась себе в этом открыто. В какой-то момент, Мицури развернула её к себе, заговорщически удерживая за предплечья. И весь её вид выдавал крайнюю необходимость что-то высказать. Спустя минуту, она решилась: — Ладно, мой долг, как женщины рассказать тебе это заранее! — от неловкости, она была похожа на очень симпатичную помидорку — Ты же понимаешь, что должно будет произойти между вами этой ночью? — Мицури, боже мой, — невеста неловко засмеялась — Я поняла тебя, не переживай об этом! — Я просто решила спросить на всякий случай! — Столп Любви поспешила оправдаться — Просто я про это не знала…       Уже взявшая кисть, чтобы подвести губы, Кейко пристыженно повернулась к своей помощнице — та, казалось, сейчас заплачет, и вовсе не от счастья. Кажется, это тема для неё особенно болезненная: — Как это не знала? — Ну, я была замужем… Давно, ещё до того, как стала Столпом! — девушка спрятала следы грусти — В тот день мне никто ничего не рассказал и… Ну, мы с мужем не поладили… — она спешила завершить этот разговор — Прости, не должна я рассказывать тебе такое прямо перед твоей свадьбой! Прости! Прости мою дурную голову! — Я вовсе не сержусь, — она обняла расстроеную помощницу — Ты ведь хочешь как лучше, я понимаю. — Повезло Кёджиро с тобой, ты ко всему терпима… — Утеревшись рукавом, Канроджи шмыгнула носом — Кейко, а чего бы ты хотела сильнее всего на свете?! — Чтобы мой муж всегда возвращался домой живым и здоровым, — она все-таки подкрасила губы нежно-розовым пигментом — И чтобы он помирился со своим отцом. О большем и мечтать не могу. — Это понятно, но что бы ты хотела в этом браке для себя? — Мицури очень плохо скрывала, что её до этого попросили об этом узнать — Что бы тебе мог дать Кёджиро?       Невеста вздохнула, складывая косметику на свои места. Что бы она и правда хотела? У неё теперь есть хороший и большой дом, жених с отличным положением в обществе, которого она ещё и безумно любит, деньги на красивую одежду и украшения. Чего ещё может хотеть молодая и неопытная женщина? Разве что… — Хочу, чтобы у нас поскорее появился ребёнок, — она подняла глаза к потолку и зажалась, но тихонько продолжала — Такой маленький и хорошенький… Чтобы ему было тут хорошо! И чтобы отец его очень полюбил. Наверно, глупо, да? — С чего бы? — Мицури, кажется, сейчас была готова лопнуть от умиления — Я как представлю Кёджиро молодым папочкой, так… Ну прелесть же! Это очень хорошая мечта! — Ты правда так считаешь? — Да! Знаешь, говоря по секрету, я тоже думаю об этом… — девушка опять покраснела — Ну, мне просто очень нравится один охотник. Ты увидишь его сегодня, он тоже Столп и… Ох, наверно, неприлично о таком думать, но я бы очень хотела… Хотела с ним ребёнка! — Ты позовешь меня на вашу свадьбу? — Кейко говорила об этом так легко, что ее собеседница немного расслабилась — Я тоже закупаю тебя перед ней до головокружения!

***

      На закате воздух становится каким-то другим — он остывает от палящих солнечных лучей и будто обволакивает всё тело. А может быть, Кейко просто так сильно волновалась, что не чувствовала ног. Наверно, она все-таки была красивой невестой, потому что Кёджиро не сводил с неё глаз вот уже десять минут, пока монах перебирал чётки и бормотал молитву. Его зовут Химеджима — Столп Камня. В прошлом монах, поэтому церемонию проводил именно он.       Небольшая компания притихла, слышно было только как всхлипывает Мицури. Наверняка, она жутко покраснела и снова стала милой помидоркой — Кейко не оборачивалась. Они женились под глицинией, цветы которой постепенно падали им на головы — скоро начнётся лето. Сиреневый лепесток запутался в волосах Кёджиро, но он этого не замечал. Он вообще мало что замечал, кроме своей невесты — в кимоно с красными оборками и высокой причёской со шпильками. Эти шпильки нашёл Сенджуро где-то дома — на конце лакированых, чёрных заколок трепетали подвески из круглого янтаря. Кёджиро помнил, кто их раньше носил, и был рад, что украшения нашли себе новую хозяйку.       Сенджуро сидел очень близко, почти около озерца. В гладкой поверхности воды отражалось его счастливое, детское лицо. Такое бывает, когда дети получают то, что заветно хотели. Сейчас он мог точно знать, что Кейко останется в их доме навсегда, и ему больше не будет скучно и одиноко. Кёджиро привёл ему старшую сестру, которая так к нему ласкова. Как давно он не получал нужного тепла…       Мицури уже открыто обнимала Обаная и сжимала его кости с такой силой, что бедняга выпучил глаза, но был счастлив. Довольно облокотившись на скамью, Шинобу смотрела на раскидистое дерево над молодожёнами. Кажется, глициния сейчас склонится над ними и спрячет от всех на свете в своей сиреневой кроне.       Ояката-сама с женой стояли в тени веранды, чуть поотдаль. Решение присутствовать тут далось им тяжёлой дорогой до этого поместья, но лидер Организации не раздумывал — в конце концов, в жизни его подчинённых слишком мало хороших дней. Пусть он и не мог видеть происходящее, Кагая будто бы ощущал энергию присутствующих. И там, под глицинией, она была самой светлой. — Отпейте саке, — Гёмей поставил перед Кёджиро и Кейко две красные чашечки — И пусть же это будет первая и последняя ваша горечь.       С этим глотком начиналась новая жизнь. Перед тем как поцеловать её как законную супругу, Столп Пламени нежно положил руки ей на скулы — какой же счастливой она сейчас выглядит! Как же мягко целуется…       Компания громко закричала поздравления и церемонию можно было считать оконченой. Так быстро — теперь, Кеджиро стал её законным мужем, а Кейко его женой. В красно-оранжевых глазах сияло тёплое, солнечное пламя — он женился на любимой женщине и делает её счастливой — разве может быть что-то лучше этого?! Разве это ли не самое ценное, что сейчас есть в его жизни! — Ты красивее всех на свете, — мужчина часто дышал, будто бы сейчас впервые признавался в любви — Моя дорогая жена!       Она ещё совсем не свыклась с этим статусом, так что на волне лёгкой эйфории погладила его по складкам чёрной, свадебной одежды. Даже сейчас, на своей свадьбе, он не снимал с пояса клинок! И Кейко знала, что может спокойно отдавать свою жизнь на его попечение, потому как никто не позаботится о ней с такой любовью, как это сделает он. — А у тебя самая сильная на свете душа, — она выудила сиреневый лепесток из его волос — И за это я тебя полюбила, мой дорогой муж. За твои старания спасти этот мир, за твою веру в то, что ты сможешь всё наладить! За твои самые искренние старания…       Он не дал ей договорить, крепко обняв. Еще немного и он, наверное, прослезился бы. Как же ему с ней повезло — за какие только заслуги у него в жизни появилось это хрупкое чудо с глазами цвета чая?! Солнце провалилось за линию горизонта, и мир утонул в лиловом сумраке. Гости, переговариваясь, уже сидели за столом. Но присоединяться к ним, отчего-то, совсем не хотелось, и они остались возле глицинии.

***

      Шинджуро наблюдал за свадьбой очень отстранённо, сидя рядом с Ояката-самой. Кажется, ему было совестно быть нетрезвым в присутствии лидера Организации, пусть он её уже давно покинул. Кагая-сама, попросив жену отдать подарки, остался с бывшим подчинённым один на один: — Я ещё помню, как узнал о твоей свадьбе с Рукой, Шинджуро. Мне было тогда лет тринадцать. — Бывший Столп передёрнулся, но промолчал — Ты не рад за сына? Он кажется мне счастливым. И вырос таким похожим на тебя… — Ояката-сама, не нужно! — Что не нужно? — Не говорите мне таких слов, — он сжал челюсти — Я и так знаю, что я жалок. И сам себя за это наказываю. — Разве, я сказал что-то в этом роде? — Ояката-сама печально прикрыл глаза — Твоя беда, Шинджуро, что ты думаешь, будто тогда мог что-то исправить. И коришь себя за это, с каждым годом всё сильнее. Знаешь, я всё ещё верю, что ты вернёшься в Организацию. — Я не могу. — Это только тебе решать. Но я всегда буду о тебе лучшего мнения. Я только об одном хотел тебя попросить. — Говорите, — он поднял голову — Всё, что хотите сделаю для вас. — Ты сделай для сына. Дай ему хоть немного своего одобрения. — Но… — Ты обещал мне. Я знаю, ты, Шинджуро, всегда держишь слово.

***

      Он всё-таки решился выйти к гостям — Сенджуро удивлённо к нему подскочил, готовясь к худшему, но отец был совершенно спокоен. Кейко и Кёджиро уже не было под глицинией — унеслись куда-то, вот молодёжь пошла… Хотя, никто и не ожидал его появления. Сидящие нервно затихли, когда он сел к ним за стол. Младший сын поспешил поставить ему тарелку, но есть Шинджуро не хотел. Он вообще плохо понимал, что хотел.       По правую руку от него сидел Обанай — худощавый, смешной когда-то парниша. Шинджуро помнил, как когда-то спас его. После этого он несколько лет прожил в их доме, играя с его сыновьями, под заботой Руки. Игуро был когда-то почти частью их семьи, поэтому его позвали. Теперь они давно не общались.       Постепенно, когда гости понемногу поняли, что хозяин дома в хорошем настроении, все снова разговорились. Совсем ещё дети — почти им всем лет по двадцать. Ну нынче и поколение Столпов… Шинджуро вздохнул, отхлебнул саке и взял Обаная за шкирку: — Подраться хочешь?! — Спасибо, Господин Шинджуро, — у него задёргался левый глаз — Не, не хочу что-то. — Ну и зря…