Оберег

«Уставшие веки смыкались — Мы провалились в дрёму. До этого мы целовались, Потом поцелуемся снова»       Замешивая тесто для гёдза очень важно прикладывать достаточно усилий, чтобы оно получилось без комочков. Сенджуро сидел рядом, периодически подсыпая в кадку муку. В этот день было как-то пасмурно, и двери на веранду оставались закрытыми. Кёджиро ушёл только два дня назад, так что и писем от него ждать пока не приходилось. — Ну-ка давай ещё! — Сенджуро послушно посыпал муку — Стоп, хватит!       Перед готовкой она убрала волосы платком, чтобы они не лезли в глаза, но одна непослушная прядь всё равно выбилась и мельтешила перед глазами. Девушка ещё немного помяла тесто и выдохнула, вытирая лоб: — Готово… Что там с начинкой? — она сняла с плиты кастрюльку с развареной рыбой — Отлично! — Ты хорошо готовишь, Кейко! — Глупости, ничего особенного, — она вымыла руки в умывальнике и сняла платок с головы — Просто помню кое-какие рецепты.       Лепить гёдза одной всегда скучно, так что пришлось приобщить к этому и мальчика — пусть они у него пока получались корявыми, и рыбный фарш с рисом иногда вываливался, Сенджуро старался изо всех сил. Кейко улыбнулась: — Знаешь, как по гёдза определить, левша человек или правша? — Как? — мальчик заинтересовался — Разве, они чем-то отличаются? — Посмотри на гребешки — если завёрнуты влево, то делал левша.       Шинджуро стоял в дверях, недовольно сложив руки на груди — он хотел просто спокойно взять поесть, но эти двое постоянно проводили время тут! Никакого покоя в этом доме: — Какому бреду ты его учишь?! — он взял со стола вчерашние булочки с картофелем — Сенджуро, знаешь, как определить, что тебе лгут? — Нет… А как, отец? — Если врут, то хватаются за своё тело. За лицо, руки… Всё, что угодно! — Приятного аппетита! — Кейко сказала это, когда Шинджуро надкусил пирожок — Вы можете рассказать ещё что-нибудь в этом роде? Мне тоже интересно! — Этот дурак врать не умеет, не беспокойся! Слишком правильный вырос. В кого только… — Но это же хорошо, Шинджуро-сан! Кёджиро считает честность одним из лучших качеств человека. — В бою это плохо! Демонам плевать на всякую мораль, так что и мечнику стоит её отбрасывать. А не идти напролом, как он! — Отец, — Сенджуро стал значительно смелее с ним за этот месяц — А тебя когда-нибудь обхитряли демоны? — Я бы с тобой сейчас не разговаривал, если бы это было так! — он собрался уходить — Думай, перед тем как спрашивать!       Раздвижные двери хлопнули, а Кейко уже почти закончила лепить гёдза — ну что поделать, такой вот Шинджуро несговорчивый человек. И то, в последнее время, он был ещё максимально доброжелательным, в сравнении с первыми днями их знакомства. Может, даже успел к ней привыкнуть. — Сестрёнка, — Сенджуро понуро отложил палочки — Думаешь, отец недолюбливает Кёджиро? Я давно об этом думал, и… — Ну что ты такое говоришь? — девушка поспешила исправить положение — Просто твой отец очень строг, вот и всё. Он очень любит вас обоих, что бы не говорил!       Лёгкое головокружение перешло в неприятное чувство тошноты — странно, она всегда любила рыбу, а теперь её запах было тяжело переносить. В последние два дня есть стало сложно из-за этого постоянного ощущения. Но сейчас приступ перерастал в нечто большее, и Кейко встала из-за стола: — Сенджуро, ты сможешь… — она зажала себе рот — Обжарить их? — Сестрёнка? — он хотел подойти, но она уже уходила — Что случилось? Опять плохо?!       Неугомонный мальчик поспешил за ней, но девушка вошла в свою комнату и закрыла сёдзи. Сенджуро, понимая, что входить не стоит, постучал: — Кейко, у тебя всё хорошо?! Может быть, отвести тебя к врачу? Я напишу брату, он подскажет куда! — Нет, не вздумай ему писать об этом! — она задавила приступ тошноты — Я точно знаю, что это нормально, со мной не происходит ничего страшного! — Но тебя же тошнит уже два дня! Это значит, ты чем-то отравилась! — Нет, ничего подобного! — она выглянула из комнаты — Только давай договоримся, что ты никому об этом пока не расскажешь?       Кажется, после этой фразы вся жизнь пролетела перед глазами маленького Сенджуро. Так давно это было, но он помнил всё так явственно — мама не может встать с постели, но улыбается. Он хотел рассказать об этом отцу, но мама только обнимает его и говорит, что с ней все порядке и она просто устала. И отцу об этом знать совсем не нужно. А потом… А потом они узнали, но было слишком поздно! Может быть, если бы Сенджуро тогда не промолчал, все сложилось бы иначе?! Но Кейко просит… Всё равно он больше не может повторять прошлых ошибок! — Хорошо, — мальчик утёр нос — Не скажу.

***

      Кейко всё не выходила из комнаты — мальчик не засекал время, но знал, что ждёт уже довольно долго. В конце концов, сломав себя своими же укорами, он поднялся и пошёл в сторону отцовской комнаты, в другой конец дома. Нельзя, нельзя чтобы все повторилось! Вдруг это тоже что-то серьёзное?! Братец этого не переживёт, а значит, нужно что-то делать! И отец сейчас был единственным человеком, к которому Сенджуро мог прийти за помощью. — Чего тебе? — он, как и обычно, лежал на футоне, когда младший сын вошёл в комнату — Есть не хочу.       Но мальчик, гонимый невнятной болью и страхом, вдруг быстро прошёл к отцу, упал рядом с ним на колени и бросился его обнимать. От неожиданности, Шинджуро даже не оттолкнул его. Ребёнок уткнулся в плечо отца, крепко сжав складки его одежды и бесшумно подрагиваясь — плачет. — Это чё ещё с тобой? — Бывший Столп не торопился кричать — Чего стряслось?! — Кейко… — мальчик старался не всхлипывать — Я боюсь, что она умрёт! — Отвали от меня! — он оттолкнул ребёнка, но тут же вник в проблему — Чего там с ней?! — Она просила не говорить… — Боишься, что умрёт, значит?! Ты хочешь, чтобы вышло как в тот раз?! — тут мужчина уже вскочил с постели, и все события тех лет пронеслись перед его глазами — Говори немедленно! — Я точно не знаю, — он вытирал слёзы — Но она не выходит из комнаты с самого утра и совсем мало ест! — Ну почему у нас в роду пошли такие дурные женщины?! Одна домолчалась, теперь вторая?! — он громко распахнул сёдзи — В чём проблема взять и сказать?!

***

      Примерно понимая, что к чему, Кейко свернулась на постели, борясь с недомоганием. Это нормально — она только вышла замуж и это случилось почти сразу. Как она и хотела, наверное, перед свадьбой. Ведь не будет же её тошнить два дня подряд просто так? Да и ежемесячных кровотечений в этот раз не было. Сомнений почти не оставалось.       Не хотелось никому об этом говорить, пока она сама в этом не убедилась. Нужно будет посетить врача, но в городе это не должно быть проблемой. Кёджиро наверняка будет рад — ведь если женился, то был готов к этому. В конце концов, если бы он совсем не хотел детей, то не был бы с ней как с женщиной до самого конца.       Тёплый живот ещё совсем не изменился. Не ясно пока, сколько недель прошло. Это тоже нужно будет уточнять. Но сама она, в конце концов, счастлива — укрылась одеялом и гладит низ живота, будто бы там кто-то может это почувствовать. Глупо будет, конечно, если там никого нет, но все симптомы указывают на обратное.       Сенджуро, наверное, сейчас переживает. Важно, чтобы не было переполоха — не стоит волновать Кёджиро, пока он на задании — ему нельзя отвлекаться. В сад снова вернулся угуйсу, напевая свою переливистую песню.       Ей было бы хорошо сейчас встать и начать что-то делать по дому, но кружилась голова. Это пройдёт, нужно подождать. Она сама хотела с ним ребёнка, и теперь мысль о том, что это случилось, была самой милой из всех. Стоял пасмурный июнь, а значит, если сроки небольшие, то она родит где-то к февралю. Подумать только, если в ней сейчас и правда есть жизнь — Кёджиро ведь наверняка будет хорошим отцом, ведь так?       Громкий топот в коридоре она сначала не восприняла всерьёз, и никак не ожидала, что дверь этой комнаты окажется на грани того, чтобы слететь с петель. Перепуганно сжавшись, она вгляделась в озлобленное лицо хозяина дома: — Долго молчать собиралась?! — он упер руки в бока — Чего там с тобой происходит?!       Сохранить самообладание было сложно, но Кейко справилась, попутно отметив стоящего в дверях Сенджуро, так виновато глядящего в пол. Ясно, значит, он решил, что с ней что-то серьёзное и обратился с этим к отцу. Что же, ситуация все-таки превратилась в переполох: — Господин Шинджуро, как вы, взрослый мужчина с двумя детьми, считаете, почему может поплохеть девушке, которая едва вышла замуж? — До тебя тут одна тоже этим прикрывалась! Сначала перестала есть, а потом ходить! Ты думаешь, просто так я начал пить?! — Говорю же вам, что со мной все хорошо! Это ведь радостная новость, почему вы так кричите?! Я не хотела говорить сразу, думала подождать Кёджиро!       Говоря всё это, она болезненно прижимала руку к животу. От Шинджуро это не ускользнуло, и он не понял, что обычно женщины делают это интуитивно: — Скажи правду, подумай хотя-бы об этом олухе! Посмотри на меня, если ты вдруг помрёшь, то вот что с ним будет! Ты этого хочешь?! — Я сказала Вам правду, Шинджуро-сан. — Она тоже так говорила! Не верю ни единому слову! — он выдернул из книжного шкафа какую-то тетрадь, вырвал страницу и склонился над письменным столом с кистью — Сенджуро, вот тебе адрес и записка! Скажи, что срочно!       Мальчик испуганно взял бумажку и выскочил из комнаты. Боится, бедный — видимо, их мать когда-то скрывала болезнь, вот они и реагируют так остро. И если нужно, то Кейко готова пройти осмотр у врача, лишь бы они так не переживали. Хоть бы никто из них не додумался написать обо всём Кёджиро…       Шинджуро-сан, кажется, успокоился, и Кёйко немного расслабилась, поудобнее устроившись на футоне. Он почему-то не сразу ушёл, и сейчас смотрел в потолок, облокотившись о стену: — Если правда беременна, то попей какой-нибудь бульон. Чтобы совсем не голодать…