Оберег

«Нас видела только Луна — Белая, будто мрамор. Ты смотришь в мои глаза, Сбросив с себя одеяло…»       Ужасно неловко, но эту процедуру все равно пришлось бы проходить. Всё неприятно осложнялось тем, что за дверью ждал Господин Шинджуро, терпеливо ожидая результата. Сенджуро привёл акушерку уже ближе к вечеру, так что алый закат длинными полосами проливал свой свет через щель приоткрытой на веранду двери.       Женщина мыла руки в каком-то растворе с сильным, спиртовым запахом — уже всё позади, и Кейко успела одеться. Она не ждала слов врача как приговор, уже зная, чего стоит ожидать. На стальном подносе поблёскивали влажные медицинские инструменты, в комнате медленно повисали сиреневые сумерки. — Организм у тебя быстро приспосабливается, срок не больше двух недель. Уже сильно тошнит? — Да, пожалуй… — Девушка мягко приложила руку к животу — Можете сказать об этом мужчине за дверью? — Я в такие дела не лезу, — из её опрятного хвостика выбилось несколько прядей — Мудрые жёны сами разбираются со своими мужьями. — Он мне не муж, — акушерка недобро заинтересовалась, так что Кейко поспешила пояснить — Это отец моего мужа. Видите, он считает, что я больна. Пусть он убедится, что со мной все в порядке. — Странно это, конечно, — она собирала принадлежности в свою сумку — Он не тот человек, которого это должно волновать, но раз уж просишь…       От её последней фразы стало неприятно — да кто она такая, чтобы так заявлять?! Хотя, если подумать, то Господин Шинджуро и правда сильно беспокоился. Но на то была причина, так что Кейко оправдывала его в своих глазах.       Оставив её в комнате одну, акушерка безразлично-громко сказала в коридоре «Срок беременности не больше двух недель, девушка чувствует себя хорошо», по-видимому, адресуя это хозяину дома. Мужчина кашлянул, затягивая с ответом, потом звякнули монеты с фразой «Понял». Было брошено беззлобно, будто с признанием своего поражения. Затем, любые звуки прекратились, и свёкра, кажется, можно было уже не ждать у себя в комнате.       В саду снова пел угуйсу — за столько времени, Кейко так ни разу и не видела эту птичку. Снова подташнивает, но это ничего — главное, что всё точно хорошо. Где же там Кёджиро… Боже, только бы Сенджуро не успел ему написать! И даже не потому, что девушка хотела сказать ему о своей беременности сама — в бою нет места мыслям о чём то кроме того, как отсечь демону голову.       Бросило в дрожь — подумать только, какой Кёджиро сильный и смелый. В свои двадцать лет он уже Столп Пламени и спас так много людей! А теперь он особенно нужен — когда родится ребёнок, он будет так нуждаться в его заботе и защите! Ведь нынче много случаев, когда демоны залезают в дома с маленькими детьми. Нет, с ними этого точно не случится — демоны не так глупы, не полезут они в дом потомственных охотников. А если и полезут, Кейко и сама будет биться — как Кёджиро, станет защищать то, что дорого, ценой жизни!       Сейчас важно спокойно выносить его ребёнка. Две недели сроку, а они женаты месяц — Кейко понесла почти сразу. Все должно быть хорошо, ведь так? — Папа вернётся, ты спи спокойно, — она не до конца понимала, себя сейчас успокаивала или своего малыша — Он будет рад тебе, я знаю.       С веранды кто-то тихо постучал — наверно, это Сенджуро хочет поскорее узнать, что с его сестрёнкой всё в порядке. Бедный мальчик, наверно, пережил жуткие эмоции, пока бегал за врачом. Нужно будет рассказать ему всё — наверняка, будет в восторге от того, что скоро станет дядей! — Войдите!       На удивление, это был не Сенджуро, а Шинджуро, непривычно виновато переминающийся на пороге с глубокой чашкой, от которой приятно пахло: — Куриный — тебе должно полегчать. Только пей медленно, а то вырвет. — Спасибо вам! — девушка приняла тарелку и немного отпила — Я и не знала, что вы умеете готовить!       Она никак не ожидала его появления, но еще больше не ожидала того, что он сядет неподалёку от её футона, наблюдая, как она пьёт. Наверное, печётся о том, чтобы она хоть как-то питалась. Его вид угрюмый, не смотря на такое радостное событие. Разве он не рад? Он неразборчиво проворчал, потирая переносицу: — Вот ведь идиот… — Господин Шинджуро, перестаньте вы так о Кёджиро. Он ведь так любит вас! — Я про себя сейчас! — мужчина вздохнул и скривился — У вас же всё там такое нежное, нельзя было так орать… Вдруг бы что с тобой… — Я ни капли не сержусь, да и со мной все хорошо. Даже врач это подтвердила. Не корите себя так!       Окончательно стемнело. Старший Ренгоку зажёг андоновый фонарик, чтобы тьма отступила — наверно, все мечники в их роду следовали этому пути. Интересно, а если она родит девочку… — Моя жена тоже сказала, что наверно беременна третьим ребёнком. А потом умерла.       Это признание, да и все поведение Шинджуро было настолько удивительным, что Кейко боялась сказать что-то не так. Видел бы сейчас Кёджиро своего отца, наверняка был бы счастлив! — Вы волновались о сыне, мне не в чем вас винить. Думаю, на вашем месте, я бы поступила также. — И где он только тебя подобрал?! — он потирал виски пальцами — Твоя мордочка очень напоминает его мать. Только волосы и глаза другие. — Это хорошо? — Отвратительно… — Шинджуро встал — Ты родишь мальчика, будь уверена. — С чего вы взяли? — Знаю. У нас в роду девочек вообще не было, по-моему. Да и какой девочке пожелаешь родиться с такими бровями?!       Он неумело пошутил, но Кейко все равно вежливо улыбнулась. Миска бульона уже опустела, а внутри разлилось приятное ощущение сытости. Все-таки, раньше Шинджуро наверняка был добрее. Он и сейчас очень хороший человек, просто ему слишком больно. Сейчас, когда он ушёл, фонарик продолжал плавно гореть, и язычок пламени иногда потрескивал — ещё не все искры затухли…

***

      Сваленный с рельс, искарёженный поезд выглядел как убитый зверь — огромный и навсегда затихший. Кёджиро уже плохо осознавал, что происходит вокруг него — с такими ранами вообще сложно о чем-то думать. Сердце слабо клокотало, но все равно билось, продолжая бороться!       Солнце поднималось — это можно было понять по тому, как розовели верхушки гор вдалеке. Неизвестно, как бы закончилась эта битва, не наступи сейчас рассвет. Тот демон — Третья Луна, удирал куда-то вглубь леса. Кёджиро сейчас не в силах его догнать, даже встать не в состоянии.       Танджиро плачет и что-то говорит, хватая его за плечи. Хороший мальчик, из него однажды выйдет отличный охотник. Может, даже Столп. Славно, что Кёджиро смог защитить его и его друзей: Зеницу тоже сидит рядом, пуская слёзы, а паренёк в маске кабана избегает смотреть в его сторону. — Не умирайте, Ренгоку-сан, прошу вас!       Сам Кёджиро чувствовал, что раны хоть и сильные, но не смертельные. Он не умрёт, нет — не тут и не сейчас! Кейко ждёт его дома вместе с младшим братом, нельзя их оставлять беззащитными! Через силу, мужчина заговорил: — Камадо, мальчик мой, не бойся, ведь я не умру, — ветер играл с его волосами — Ты можешь сейчас кое-что для меня сделать? — Все, что угодно, Ренгоку-сан! — Напиши письмо. Я продиктую. «Милая Кейко, я надеюсь, вы с Сенджуро и отцом сейчас в порядке! Я получил некоторые ранения, но ничего серьёзного, просто немного задержусь. Не волнуйся обо мне, я скоро вернусь!»       Короткая записка была свернута в трубочку и прикреплена к его ворону — большая птица сразу же взмыла в небо, зная нужный путь. Танджиро сделал все как нельзя аккуратно, а Кёджиро от истощения уже почти не мог говорить. С минуты на минуту должны подоспеть медики. Зеницу все равно не сдержал любопытства: — Кейко - это ваша возлюбленная? — Да… — он закрыл глаза — Уже жена…