Оберег

«Свет проливался из окон — Уже не нужны фонари. На палец кручу твой локон, Мы в этом доме одни»       Эта женщина снова ей приснилась, только теперь Кейко точно знала, кого видит перед собой. Во всех подробностях перед ней предстала комната господина Шинджуро, но необычно чистая и светлая. Там всегда жуткий бардак, который он никому не даёт прибрать, так что видеть такой порядок там было непривычно.       Женщина обнимала его со спины, бережно поглаживая по волосам — тот, кажется, даже не чувствовал этого, тяжело дыша. Оливковое кимоно было почти прозрачным, ткань струилась в свете солнца — с каждым движением его жены, господин Шинджуро дышал спокойнее. Наконец, чуть отстранившись, женщина обернулась на Кейко: — Я так хочу, чтобы ты уберегла его…       Только сейчас Кейко заметила, что она прячет на груди ребёнка — ему не больше нескольких месяцев и он завёрнут в белую простыню. Золотистые волосы с алыми проблесками чуть виднелись, но не больше — лицо младенца оставалось скрытым. Женщина нежно погладила его по голове, мягко убрав пряди волос от его ушек. Маленькая, пухлая ручка хваталась за ворот материнской одежды. Кёджиро… Маленький Кёджиро! — Я так их любила… — Рука снова погладила спину мужа — И ты тоже…       Вспышка света мгновенно выбросила её из сна — это всего лишь лучик солнца упал на её лицо, но показалось, будто её опалило пламенем. Тревожное предчувствие неприятно прокралось в душу — что-то не то. Но что — кто бы понял? Она не могла сказать это с уверенностью, но смутные переживания забрались в самую глубину души. От холодного пота по спине бежала череда мурашек, и Кейко сбросила с себя одеяло — ранее утро пахнет свежей травой.       Даже принимаясь за обычную работу по дому, девушка не могла не думать об этом странном сне — страха не было, только во всём этом сквозило ощущение, будто эта женщина хочет ей помочь. Как и в чём — пока загадка, но зато сейчас Кейко могла с уверенностью думать, что вроде бы стала частью этой семьи. Ведь его мать приняла её, ведь так? — Сестрёнка!       То ли Сенджуро очень тихо подкрался, то ли Кейко слишком ушла в размышления — от неожиданности сердце пропустило удар. Сейчас, с половой тряпкой в руках, она сидела на коленях, пытаясь навести чистоту в коридоре. — Доброе утро, Сенджуро! — Кейко продолжила работу — Тоже не спится? — Есть немного… — мальчик с некоторой нервозностью опустился на колени напротив неё — Отец больше не кричал на тебя? — Нет, всё теперь в порядке. Думаю, в ближайшие месяцы он вообще перестанет на меня кричать, — она улыбнулась на то, как забавно парень склонил голову вбок и ждал пояснений — Я беременна, Сенджуро. — Правда?! — он схватился за второй конец половой тряпки — Это поэтому тебе было нехорошо?! — Да, но это нормально — так бывает. Ты же брату пока ничего не писал? — Нет, но… Кейко, он же… Он когда узнает, он… — от восторга Сенджуро говорил сбивчиво — И я буду дядей?! — Причем, самым лучшим дядей, — девушка хотела потянуть тряпку назад, но мальчик не дал — Что такое? — Ну-ка прекрати! — он очень строго смотрел на неё — Ты должна отдыхать, тебе вредно мыть полы! Ты же должна заботиться о нём, так чего ты делаешь?! Говоря это, Сенджуро кивал на живот Кейко и все-таки выудил тряпку у неё из рук. Ну что за маленький лучик света… Кейко стёрла со лба лёгкую испарину, затем невесомо погладила живот: — Сенджуро, в этом пока нет ничего страшного. Тем более, что я не могу совсем ничего не делать.       Но он уже торопливо натирал паркет, и на это оставалось только смотреть. Такому запалу можно было лишь позавидовать, и Кейко прислонилась спиной к стене — она и правда успела немного устать. Это нормально, в самом начале женщины могут чувствовать слабость. — Как нехорошо вышло, что отец кричал на тебя… Прости, я правда не знал, что так получится! Тебе же нужен только покой, а я… Из-за меня ты столько выслушала! — Он уже извинился, не переживай. Сейчас дождёмся Кёджиро и всё будет хорошо. — Братец так удивится, не могу дождаться! А почему у тебя живота нет? — Ну, он появится немного позже.       Наконец, с полами было покончено и они вдвоём вышли на веранду — Шинджуро сидел в лучах утреннего солнца. Рядом с ним стоял чайник, из глиняного носика в небо поднималась струйка пара. Он сделал вид, что не заметил их, и Сенджуро тихонько потянул Кейко за руку назад, в дом, как бы говоря: «Нам лучше уйти». Но девушка напротив — прошла дальше и села рядом с Шинджуро.       Испуганно, ожидая худшего, мальчик готовился переключить гнев отца на себя, но вместо этого услышал его грозный оклик: — А ты чего там встал? Сюда иди!       Как запуганый оленёнок — боязливо и осторожно, он сел между Кейко и отцом. Девушка, ничуть не скованно, свесила босые ноги на траву и сбивала со стебельков утренние росинки. Шинджуро выглядел так, словно ещё не ложился, и его хмурый вид казался болезненным. Подумать только, как давно младший сын не был так с ним близок: — Чай нальёте себе сами, — он приподнял чайник за ручку — Жасмин. — Вы совсем не спали? — А ты не завтракала, — он прыснул — Возьми за правило нормально есть, особенно сейчас! — Тошнит сильно… — А как ты хотела? — мужчина неожиданно переключился на сына — Ты совсем свои тренировки забросил?! Что за ерунде там тебя брат учил — неси катану и показывай!       Шокированный таким внезапным решением отца посмотреть на его тренировку, Сенджуро вскочил с веранды. Важно было поскорее принести клинок, пока отец не передумал. Кажется, жизнь ребёнка начала налаживаться, и без лишних слов он унёсся в свою комнату. — Ваши сыновья очень уважают вас.       Он не ответил, только задумчиво потянул свой чай. Странно было осознавать, что Кёджиро женился. Рановато как-то, но девушка то, вроде, неплохая. Правда владеет сказочной способностью совать свой нос туда, куда не надо и выходить сухой из воды! Ещё и наивная, прям как Кёджиро! А теперь беременна, не успев толком обжиться в этом доме. Ну, Кёджиро… — Давно от твоего мужа писем нет? — Уже третий день, — она плохо скрывала переживание, ломая пальцы рук — Я боюсь за него… — Не делай так руками, раздражает!       Сенджуро выбежал на площадку перед ними, выхватил катану и встал в стойку. Безинициативно, Шинджуро наблюдал за его тренировкой — по его взгляду сразу можно было сказать, что тот не в восторге. Но ничего не говорил сыну, продолжая потягивать чай. — А сколько вообще может длиться миссия? — Зависит от демона и того, как скоро его получится выследить. — Они прячутся? — Естественно! Это на обычных людей они набрасываются без проблем, а охотников они знают и боятся. — И их дома они тоже знают? — Ты что, вздумала бояться тут жить?! — Не за себя ведь, — она выглядела какой-то измученной — Демоны детей часто едят… — А муж твой тебе на что?! — Шинджуро закатил глаза — Хотя зная, что он из себя представляет… — Не говорите про него гадостей, прошу! — Кейко подобралась — Ведь он всегда хорошо говорил о вас!       Соловей в саду продолжал петь — в этот раз почти печально, изредка замолкая и продолжая уже с какой-нибудь другой части кроны глицинии. Сиреневые цветы уже опали, осталась только пышная листва на продолговатых лозах.       А сейчас угуйсу был совсем близко — птичка выпорхнула прямо перед ними и села на одну из перекладин деревянных перил веранды. Оливковые пёрышки красиво поблёскивали в свете солнца — соловьи редко показываются на глаза, а сейчас эта птичка уставилась своими чёрными глазками-бусинками на бывшего Столпа — тот разжал руку, в которой оказалось немного пшена.       Птичка, явно привычным образом, расположилась на его большом пальце и клевала зёрнышки. Наверно, из-за этого она обитает тут постоянно. Лицо господина Шинджуро выражало некоторую безмятежность, даже покой. Оливковые пёрышки…       Солнце затмило большое, чёрное пятно — прямо на девушку летел большой ворон Уз, зажав в лапке послание. Угуйсу уже упорхнул, а хищная птица выставила перед собой острые, изогнутые когти, готовясь приземлиться. Вот только Кейко всё не подставляла руку, а птица уже слишком сильно разогналась. — Кейко! — Сенджуро бросил меч — Увернись!       Но она бы уже не успела. Правда, в последний момент её взгляд всё же уловил, как когти ворона впиваются в плоть. Господин Шинджуро так вовремя заслонил девушку и дал птице опору. На местах ран уже выступала кровь, но слова Шинджуро вывели Кейко из оцепенения: — Письмо забирай!       Послание было быстро развёрнуто и также быстро прочитано. Сенджуро стоял у веранды, ожидая новостей, и судя по лицу Кейко, не самых лучших: — Чего он там? — мужчина уже отпустил ворона и прижимал к ранам от когтей какую-то ткань — Ну и лицо ты сделала! — Он ранен… — Чего?! — Сенджуро заглянул в записку — Пишет, что не сильно. Значит, ещё задержится. — Но Кёджиро никогда бы не стал писать, что ранен сильно. Он вообще никогда не писал, что ранен, когда раны были маленькие! — Кейко уже успела накрутить себя так, что с трудом дышала — Если так, то он сейчас должен быть в Поместье Бабочки. Я должна поехать… — Прекрати сейчас же! — бывший Столп снова был в ярости — Куда ты собралась брюхатой? Демонов по дороге собирать?! — Но… — она уже начала всхлипывать — Ему же плохо сейчас… — Живой? Чего тебе ещё надо?! — он снова переключился на сына — Только ещё ты не вздумай реветь! Придёт, не нойте! — Мне сон снился… — Сенджуро гладил её по волосам, успокаивая — Странный такой… — Бабы… — хозяин дома встал — Не высовывайся из города, поняла? Не хватало, чтобы тебя сожрали…