Оберег

«Мягкий свет заката лежит на тебе, Лучи обнимают тебя так ласково. Всё это теперь недоступно мне, Ведь дорога к тебе опасная…       Проходя через ворота своего дома, Кёджиро буквально ощутил, как утихает боль — как в теле, так и в сердце. Пасмурное утро: дымка тумана облизывает стены и крышу дома, и в его оконце горит желтоватый свет — фонарик. Это их с Кейко комната, а значит, это наверняка она! Должно быть, уже не спит.       Он ушёл из Поместья Бабочки на два дня раньше положенного срока. Это стоило больших усилий над собой, чтобы вытерпеть боль при переходе, да и к тому же пришлось долго уговаривать Шинобу на это. Но сейчас, стоя тут, он на минуту перестал чувствовать те режущие боли в груди, из-за которых становилось сложно дышать — его тут ждали, за него беспокоились, а значит, он должен был вернуться при первой возможности! — Ренгоку-сан, — Камадо в любой момент был готов помочь Столпу устоять на ногах, но за весь путь его старания ни разу не оправдались — Это ваш дом? — Всё верно, Танджиро! Идём!       Троица увязалась за Пламенным Столпом сразу же после того, как тот смог ходить. Они заметно к нему привязались — от Кёджиро исходил такой ореол ответственности и отваги, что стоя рядом можно было чувствовать себя в полной безопасности. Мужчина чуть задержался у двери, а затем осторожно постучал.       Открыл мальчик лет десяти-двенадцати и тут же бросился Столпу на шею с криком: «Кейко, братец вернулся». Приятно было смотреть на то, каким счастливым выглядит Кёджиро, похлопывая Сенджуро по спине и крепко обнимая. Девушка, имя которой Танджиро уже слышал после боя Столпа с Третьей Луной, вышла почти сразу: — Аната! — Сенджуро уступил ей объятия брата, и Ренгоку притянул жену к себе — Я так переживала… — Мои раны уже почти затянулись! — он поднял её в воздух, не чувствуя боли и слегка закружил — Как вы тут? Всё хорошо? — Не кружи, не кружи! — муж остановился, а девушку немного подташнивало — Вот так… — У нас всё более чем хорошо, братец!       Сенджуро заговорщически переглянулся с Кейко, и Кёджиро оставалось только догадываться, какую тайну они прячут. Нежно, она гладила его скулы и так приятно её прохладные пальчики убирали золотистые волосы ему за уши. Они не могли бы поцеловаться сейчас при всех, но Кёджиро всё равно оставлял тёплые касания на её лбу — он вернулся, он снова с ней, он живой… Разве, что-то ещё нужно было для счастья?! — Этому пареньку нужна информация из архива, — Кёджиро адресовал эти слова младшему брату и кивнул на Танджиро — Оказалось, его дыхание очень похоже на дыхание нашей семьи!       Из всех троих, неловко перетаптывающихся на месте, вперёд вышел парень с красными волосами и странными серьгами в виде карт Ханафуда. За спиной у него был большой, деревянный ящик, который тот, кажется, уже не замечал: — Меня зовут Танджиро Камадо! Возможно, род Ренгоку каким-то образом связан с тем стилем, который я неосознанно использую. Мне очень нужно найти такую информацию. Ренгоку-сан сказал, что тут есть архив. — Архив есть, вот только сомневаюсь, что ты в нём сможешь найти то, что тебе нужно, — Сенджуро печально поклонился гостю — Часть записей уже уничтожена. — Чего?! — Иноске, привыкнув к обстановке, показал свой настоящий характер — Так мы зря сюда тащились?! — Мы всё равно попробуем, — Зеницу старался успокоить друга — Для Танджиро это очень важно! Меня зовут Зеницу, а это Иноске. — Приятно познакомиться, я Сенджуро. А это жена моего брата — Кейко.       Девушка не отходила от мужа и повернулась на гостей только тогда, когда речь зашла о ней. Поприветствовав троицу лёгким поклоном, Кейко никак не ожидала услышать от Иноске следующее: — Что-то какая-то она бледная! Больная, да? У свиней шерсть тоже становится светлее, если они хворают!       Как на это нормально реагировать никто не знал: Кёджиро уже был готов заступиться за жену словами, но не мог их правильно подобрать, Сенджуро округлил глаза, а Кейко… Что Кейко — она прятала смешки за широким рукавом своего лилового кимоно. И неизвестно, что бы было дальше, не гаркни откуда-то Шинджуро: — Сенджуро, принеси-ка мне клинок!       Тут уже стало не смешно, не неловко, а страшно — кажется, Шинджуро-сан был настроен вполне серьёзно, и Зеницу уже успел обмякнуть и упасть в обморок. Каким-то чудом до Иноске дошло, что он ляпнул что-то не то, и теперь он как-то нервно посматривал в сторону бывшего Столпа Пламени. Весь боевой запал Хашибиры вообще окончательно испарился, когда вместо клинка Сенджуро подсунул отцу метлу. Тот, не глядя, схватился и замахнулся, но вовремя осознал, что держит в руке: — Сенджуро, балбес, это что ещё такое?! Ай, ну и чёрт с вами!       Танджиро попытался исправить положение, когда хозяин дома уже шёл в сторону Иноске: — П…простите… Иноске не хотел никого обидеть! — Господин Шинджуро, всё хорошо! — Кейко выбежала перед ним — Не сердитесь, прошу вас! — Уйди в сторону! — он обошёл девушку и опять замахнулся метлой — Ну, свинья, сейчас я вспомню свою молодость!       Очень вовремя Кёджиро успел зайти к отцу со спины и подхватить его под руки. Конечно, с такими ранениями было сложно удержать отца, тем более, что Шинджуро не так уж растерял свою силу. Поэтому параллельно приходилось уворачиваться от ударов локтями.       Иноске, чувствуя конкретную опасность, отошёл на несколько метров, но метла всё равно прилетела ему в голову — господин Шинджуро был всё ещё метким. Естественно, вся эта сцена сопровождалась руганью: — Кёджиро, пусти меня, идиот! Прокляну, слышишь?! — он опять рванулся и сын кое-как его сдержал — Свинья, иди сюда! Я научу тебя разговаривать!       У Сенджуро, казалось, скоро задёргается глаз. Но братец не терял оптимизма, даже когда отец продолжил орать уже что-то невразумительное: — Пойдёмте все позавтракаем! Моя жена очень вкусно готовит!

***

      По понятным причинам, Шинджуро с ними на кухне не сидел. Рисовые лепёшки с овощами и мясом быстро сметались со стола под хорошую беседу. Правда, хорошей она была только на то время, пока у Иноске был занят рот.       Как стало спокойно, когда любимый был дома! Кейко не могла на него насмотреться, пока он с удовольствием ел: — Кёджиро, как хорошо, что ты вернулся…       Она говорила шёпотом, но мужчина всё равно её отлично слышал и отвечал так же тихо: — Я всегда буду к тебе возвращаться! — Чего вы там шепчетесь? — Иноске шмыгнул носом — Больная, я же говорю!       На этот раз ему на голову надели тарелку с рисом — Сенджуро таким образом заступился за сестрёнку, и шишка от метлы на голове парня теперь снова разнылась. Но Иноске это особо не беспокоило, так что он просто продолжил жевать. Кажется, Кёджиро сейчас гордился младшим братом, поскольку улыбнулся шире обычного: — Моя жена — самое чудесное создание на свете! И я люблю её всем сердцем! — Спасибо, аната… — она порозовела — И я…       Очаровательная сцена казалась идеальным примером семейного счастья. Если бы только не то, что всё это время Кёджиро терпел жгучую боль в груди, но по его виду об этом было трудно догадаться. Лелея воспоминания о своей семье, Танджиро вдруг вспомнил про Незуко: — Господин Ренгоку, можно я выпущу тут Незуко? — Конечно! Кейко, Сенджуро, прикройте ставни!       Те переглянулись, но перечить не стали, и в ожидании чего-то интересного, закрыли все возможные источники света в комнате. Поставив свой короб в центр кухни, Танджиро тихонько открыл дверку — маленькая, очаровательная девочка вдруг зевнула, показывая всем свои клычки. Казалось, от этого зрелища даже Зеницу уже должен был очнуться от обморока, но этого (к счастью или к сожалению) не происходило. — Что это за лапочка? — Кейко потянула к Незуко руки и подняла её, а та не сопротивлялась — Какая милая малышка! — Это моя сестра, — Танджиро погладил её по голове — Её зовут Незуко! — Она же… — Сенджуро потряс старшего брата за плечо — Это демон, Кёджиро! Кейко, осторожнее! — Не беспокойся! — Столп любовался тем, как его жена возится с Незуко — Это хоть и демон, но людей не ест! Сам Ояката-сама одобрил сохранить ей жизнь! — Прелесть… — на руках жены Столпа Незуко было хорошо, и она явно пользовалась тем, что из-за своих крохотных размеров с ней так нежатся — Ей годика два, да? — Шестнадцать, если честно… — Танджиро почесал затылок — Она просто умеет менять размеры! Незуко, сейчас ты можешь стать обычной!       Но сестра даже не слушала его, прижавшись щёчкой к Кейко и потягиваясь, забавно растопырив пальчики с розовыми коготками. Подумать только, и это демон? Такой хорошенький и ласковый?! — Я не верю, что она демон… — кажется, в Кейко заговорил материнский инстинкт — Да ведь, моя милая? Ты само очарование!       Размякнув от такого количества заботы и любви, Незуко уже не хотела слезать с рук и становиться большой. Давно с ней так не возились, и сейчас просто чудесно было строить из себя ребёнка. Ведь с ней так давно никто не вёл себя так умилительно. Братик, конечно, оставался братиком — добрый и чуткий, но нежиться с детьми он не умел.       Кажется, Кёджиро оказался зачарован этой картиной — образ Кейко вдруг приобрёл черты любящей матери, и это делало её только роднее, только любимее им! Может быть, однажды, у них тоже будет ребёнок, и она будет брать его на руки, заботливо завернув в простыни. Может быть, однажды… А хотела бы она сама ребёнка? Судя по ситуации, наверняка хотела бы. И Кёджиро тоже, хоть никогда раньше об этом и не задумывался. Вот бы поскорее… — Господин Ренгоку, — Танджиро сбил его с мыслей — Вы покажете мне архив?