Оберег

«Хрупкие пальцы ласкали тебя в ночи, Сердце стучало спокойно и ровно. Быстро сгорало пламя свечи — Милый, ты рядом со мной, ты дома…»       Все гости ушли уже ближе к вечеру, и в поместье Ренгоку снова воцарилась привычная, тихая жизнь. Как Сенджуро и говорил, для Танджиро не нашлось ничего интересного, но Кёджиро всё равно рассказал ему всю информацию, которую знал о дыхании Пламени, в надежде, что это как-то сможет помочь ему в будущем.       А сейчас мечник точил клинок, частично затупившийся в бою. Не сказать, что Кёджиро чувствовал себя хорошо, после той битвы, и дело даже не в ранениях. Ведь он упустил демона, и действительно опасного демона! И пусть он не мог тогда ничего сделать, Кёджиро всё равно чувствовал болезненный осадок в душе. Получалось, что он не справился с этой миссией. Но хорошо одно — он, все же, смог всех защитить!       Кейко ушла в баню, Сенджуро подтапливал печь. Так как все дела по дому, какие от него могли потребоваться, Кёджиро закончил, теперь ему оставалось быть наедине со своими мыслями. Порой, для нас это худшее наказание. Дрова нарублены, воду на кухню он тоже принёс, да и в доме, в целом, чисто. Делать нечего, приходится отдавать себя на растерзание собственным раздумьям. — И где твоя хвалёная улыбка? — отец стоял в дверях — Только что прислали письмо из Организации. Говорят, этого демона ты бы точно не потянул. — Добрый вечер, отец! — сын приятно удивился тому, что Шинджуро с ним заговорил — Я знаю, я упустил его в этой битве. Но однажды он снова покажет себя и я смогу навсегда защитить от него людей! — Тише говори, а то внутренее кровоизлияние будет, — ничего не уходило от глаз отца — Я то думал, ты сейчас будешь скакать от счастья…       Но Кёджиро только удивлённо сощурился, так что Шинджуро понял, что чуть не проболтался — пусть уже его жена сама ему скажет. Новость то, в принципе, хорошая. Правда, прощай теперь тишина в доме, но уже ничего не изменить. Где то в глубине души, Шинджуро был даже рад этому: — Значит, ничего она тебе ещё не сказала. Понятно… — Что? Чего не сказала?! — обеспокоено, Кёджиро отложил катану и припомнил утро, когда Кейко с Сенджуро хитро переглянулись — Что-то случилось?! — Эй, доматывайся до своей жены! Достал… — Шинджуро цокнул, запахнул хаори и выдохнул — Нормально всё, ничего особенного.       Это должно было его успокоить, но молодое, разгорячённое сердце сейчас было готово вырваться из груди. Его встревоженное лицо и этот беспомощный взгляд напомнили Шинджуро его самого, когда почти двадцать лет назад он с таким же видом смотрел на Руку, когда она сказала, что им нужно серьёзно поговорить. В тот день он узнал, что скоро родится Кёджиро. А ведь он ждал его…       Чёрт, почему он когда-то так хотел этого сына, а теперь не может на него спокойно смотреть?! Почему так невыносимо видеть его, откуда столько злости?! Ведь он совершенно ни в чём не виноват! Наверно, всё оттого, что каждый раз, видя своих детей, Шинджуро вспоминал о жене. Но ведь он любил её сильнее всех на свете, так почему теперь их дети ему так невыносимы?! — Спасибо, отец… — вскинув брови от удивления, Шинджуро ждал продолжения — Ты становишься таким, как раньше!       Опять сопли… Ну что же тут все такие нежные, включая уже и его самого?! От этих слов старшего сына стало ещё больнее, и Шинджуро через силу сдерживал комок в горле. Не будет уже никогда как раньше, нет больше Руки! Нет больше той доброй женщины, которая всегда спокойно заботилась о них всех! Хотя…       Кейко тоже не могла её заменить. Да — похожа, тоже добрая, но совсем не такая! Но нельзя не признать, с её приходом в этот дом в нём стало легче жить. Девушка как будто продолжает дело своей предшественницы, не иначе, хоть и звучит это безумно.       Он заметил свою гарду на рукояти катаны сына — носит, всё-таки. Выходит, он вовсе ему не опротивел за годы такого отношения к себе и младшему брату. Чёрт, да почему он его не ненавидит за всё это?! Зачем Рука воспитала его таким добрым?! — Спокойной ночи.       Он боялся прослезиться на его глазах, поэтому эта фраза получилась скомканной и небрежной. Быстро уходя, он чуть было не налетел на Кейко, завёрнутую в пушистый, банный халат, но не сказал ей ни слова, обойдя тяжёлым шагом. Вслед донеслось её тихое: — Доброй ночи, Шинджуро-сан!       Тошнит уже от них обоих… Но если подумать, то что плохого происходит? Может, это всё же к лучшему? В саду снова пел угуйсу — Шинджуро и не заметил, как сильно привык к этой птичке.

***

      Когда был рядом, он дарил ей такое чувство безопасности, что она становилась совсем спокойной. Наконец-то можно было целовать его вдоволь, пока никто не может этого видеть и знать. Алые глаза с оранжевыми радужками чуть поблёкли в темноте, но это не мешало восхищаться их красотой — напротив, в них была слепая нежность и желание защитить её. — Ты так переживала… Прости, я не должен был так задерживаться! — Но ты не мог иначе! Я не слепа и не глуха, чтобы корить тебя за это! Аната, главное — ты жив! — Я же говорил, что твоя любовь это мой оберег? Она защищает меня, помни об этом! — Если так, то почему я чувствую эти бинты под твоей одеждой?       Он позволил ей развязать свою ночную юкату — они уже привыкли друг к другу и почти не стеснялись, но Кейко всё равно была немного скована в такие моменты. Вся его грудь была перетянута толстым слоем бинтов, а тело покрыто постепенно сходящими гематомами. Сколько же боли… — Не плачь, прошу тебя! — Кёджиро не давал ей спрятать от него лицо — Посмотри на меня, ведь я улыбаюсь, со мной всё в порядке!       Вскоре он понял, что её поведение вызвано не просто некой печалью, а обосновано, видимо, тошнотой: жена зажала рот ладонью и попыталась встать, но он аккуратно удержал. Постепенно, приступ прошёл и она отдышалась: — Кёджиро… Мне следовало сказать тебе об этом ещё утром, но я как-то… Как-то… — Что такое? — его доброе лицо было таким любящим, а руки так нежно обняли и спрятали от всего мира, что попросту странно было волноваться — С тобой что-то случилось?! Кейко, я с самого утра знаю, что ты о чём-то молчишь, но не хотел на тебя давить.       Смутная догадка теплилась в его сознании, но он пока не мог быть в этом уверен. Она появилась ещё тогда, когда Кейко нянчилась с сестрой Камадо, так ласково покачивая её на руках. В тот момент он и сам захотел, чтобы его предположения оказались правдой.       Но она сказала ему обо всём по-своему: сначала, девушка взяла его за огрубевшую в боях ладонь и полностью её раскрыла, затем поднесла её к губам. Обручальное колечко поблёскивало в крупицах ночного света, и Кейко улыбнулась, когда поцеловала его руку. Затем притянула её к себе и положила на свой живот, осторожно спустив чуть ниже. Так он, всё-таки, угадал: — Кейко… — он взволнованно вздохнул, осторожно прижимая руку — Вот оно что… Ты беременна?!       Девушка молча закивала головой, чувствуя, что он эта новость была встречена мужем просто замечательно. Взгляд всё теплел, когда он тихонько погладил живот и наклонился над ним. Так у них скоро появится ребёнок: — Как хорошо, что ты ждёшь малыша! Как хорошо… — он очень воодушевился и всю его сонливость мгновенно унесло — Ты уже была у врача?! — Да, и даже не спрашивай, при каких обстоятельствах! — она, смеясь, накрыла его руку своими — Сейчас уже где-то три недели. — Ещё такой маленький срок? — они вместе легли на футон, и мужчина продолжал поглаживать живот жены — Получается, он родится к февралю! — Мы с тобой встретились в феврале, помнишь? — Кейко поцеловала его — В самом снежном феврале на свете…       В том, что она так рано забеременела не было ничего удивительного. Этого даже стоило ожидать, но Кёджиро всё равно чувствовал какую-то эйфорию. Сейчас всё налаживалось, и в его семье скоро появится кое-кто ещё, кто-то маленький и родной.       Но вместе с этим Кёджиро осознавал, что уходить из дома будет всё тяжелее — ведь сейчас жене особенно нужна защита и помощь во всём. Как сложно разрываться между семьёй и предназначением! Но он не мог отказаться ни от одного, ни от другого. Это два основных приоритета в его жизни, к тому же, очень многие охотники так живут.       Укрыв их одеялом, мужчина бросил взгляд на клинок в изголовье футона — если что-то пойдёт не так, если кто-то когда-нибудь посягнёт на то, что ему безумно дорого, то он сможет защитить свою семью. Месяцы промчатся быстро, в этом можно не сомневаться. — Кейко, скажи… Кто у нас будет?       Кёджиро спрашивал так, словно жена могла дать гарантированный ответ. Хотя, говорят, многие женщины чувствуют, кого они ждут. Но не в этом случае: — А разве важно? — её глаза уже слипались — Лишь бы был похож на тебя, больше мне ничего не надо…