Оберег

«Я одна отмолю тебя у богов, Чтобы сберечь наше счастье. В сюжетах размытых снов Спрячу тебя от ненастья…»       Разве страх может быть таким осязаемым, что его липкую, тяжёлую субстанцию можно буквально вдохнуть? Тогда она оседает в лёгких, формируя тяжёлый комок, который растёт с каждым вдохом и медленно облизывает лёгкие, заражает их дурным предчувствием. Бумажный фонарик на полу слабо светился, и тени присутствующих причудливо плясали на стене, вместе с движениями маленького огонька.       Демон не мог появиться тут давно — его бы уже обязательно обнаружили, а значит, эта тварь заявилась в город этой ночью. Только если не пришёл из другого района… Не самый сильный, раз быстро выдал себя, но увёртливый. Усаживая жену на футон рядом с младшим братом, Кёджиро уже обдумывал, как его ощущения могут быть связаны с недавними происшествиями в квартале Красных фонарей, на другом конце города.       За последние несколько недель там стали пропадать дети, чаще младенцы. Иногда, когда ойран беременели, хозяйки заведений разрешали оставлять детей, растили их, а затем из девочек делали новых юдзё, а мальчики работали по хозяйству. Эта практика очень часто встречалась и никем особо не порицалась. Но почему-то город недавно потрясли несколько историй о пропаже таких детей.       Власти были уверены, что это чья-то преднамеренная деятельность и не решали этот вопрос — кого волнуют дети проституток? А Организация охотников наверняка не ввязывалась, поскольку такие действия не были похожи на демона: детей не так часто ели, поскольку это хлопотно и несытно для демонов. Да и останок ни разу найдено не было.       Но сейчас даже такие мелкие зацепки могли быть полезны. Неизвестно, связаны эти истории с тем, что происходит сейчас возле дома или нет — ясно одно: демон есть и он несёт прямую угрозу. — Отец, ты тоже чувствуешь его присутствие? — Да, — Шинджуро, на удивление, не бранился — Где-то в нескольких домах от нашего. Кожей чувствую…       Теперь Сенджуро успокаивала уже Кейко, крепко обнимая ребёнка и вытирая его слёзки. Он был прав, когда говорил, что ему не стоит быть охотником — мальчик слишком слабый и тихий для этой опасной работы. И так как брат и отец могут его защитить, ему совсем не нужно вступать в Организацию.       Глядя на Кёджиро в этот момент можно было увидеть, как сильно он взволнован: хмурит брови и не убирает ладони с гарды клинка. Ещё никогда, защищая людей, он не испытывал столько тревоги. Но разве возможно порицать то, что семья для него была ценнее всего на свете?! И жена покорно смотрела на него, понимая, что спокойная жизнь уходит из этого дома вместе с тем, как мужчина обнажает клинок для боя. — Я не могу оставить их одних, — Кёджиро посмотрел на жену и брата — И взять с собой тоже.       Обычно, холодный, сейчас Шинджуро не казался таким отчуждённым. Было видно, что он делает усилие, чтобы не выказать лишних эмоций и чуть отворачивается. Но лёгкий запах алкоголя всё-таки чувствуется: — Иди спокойно, — грубая, тяжёлая рука отца рухнула ему на плечо — Я буду в доме.       В этот момент, кажется, они негласно приняли друг друга — Кейко смотрела на мужчин снизу вверх, ловя каждый их жест как великое чудо. Шинджуро-сан так добр к Кёджиро впервые за столько времени! И всё потому, что им есть, кого защищать. Мысли о демоне снова выбили её из колеи: — Аната, удачи тебе… Береги себя, пожалуйста! — она сглотнула — Я буду молиться за тебя…       Её присутствие снова заметили, и Шинджуро опять отвернулся, а муж опустился на колени рядом с ней. Как становится спокойно, когда он рядом и так выразительно смотрит и улыбается… Отблески фонарного света играли на полированной стали катаны, когда он так нежно говорил: — Я обещаю, что всё будет хорошо! Я смогу вас защитить! — Братец, ты только осторожнее, — голос Сенджуро несколько осип от плача — Ты же ранен!       Ранен или нет: раз нужно, то он должен идти в бой. Тем более сейчас, когда есть прямая угроза любимым людям. Кёджиро крепко обнял их двоих и отстранился, когда Шинджуро процедил: — Пока ты тут возишься уже полгорода можно было вырезать…       Пора уходить, пусть и недалеко. Бой в полосе города осложняется тем, что нужно избегать разрушений. И оставляя жену и брата с отцом, Кёджиро мог быть за них спокоен — старый Столп ещё не растерял свою силу, и клинок в его руке не просто какая-то безделушка.

***

      Ощущения его не подвели — всего в нескольких домах от их поместья стояло здание с разбитыми окнами. Вернее, даже не разбитыми, а аккуратно расплавленными так, чтобы образовался проход. Имело смысл это проверить. Нет, на это место уже точно должны были кого-то отправить! И скорее всего того, кто хорошо знает этот район: — Кёджиро, — Обанай оказался рядом — Я знал, что пересекусь с тобой…       Как и ожидалось — Игуро, пряча изуродованное лицо за бинтами, был в полной боевой готовности и очевидно не первый час преследовал демона. — У тебя миссия? — Да… Эта тварь приползла из квартала Красных фонарей. Утаскивает детей. Жрёт, должно быть… Я два дня вытравлял её оттуда, но она теперь залегла тут.       Они вместе забрались в дом, бесшумно ступили по холодному паркету. Присутствие демона ощущалось всё сильнее, и чей-то плачь в одной из комнат останавливал кровь в жилах своей безысходностью и надрывом. Кто-то жутко шептал: — Не плачь, дитя… Я с тобой…       В щель двери можно было увидеть, как существо, своим видом напоминающее большую, озлобленную лису, пушистыми хвостами опутывало маленькую девочку — года три, не старше. Рыжая шерсть и огромная, клыкастая пасть оттенялись её огромными, печальными глазами цвета неба.       Она сидела над ребёнком, и бросало в ужас от того, как извращённо она показывала свою мнимую заботу, когда прикусывала кончики волос девочки. Нужно как-то подобраться… Обанай сделал шаг, но в следующее мгновение, двери с треском были разломаны в щепки одним из хвостов лисы: — Я чую вас, выходите! — демон в женском обличье заорал и ощетинился — Я не отдам вам своё дитя!       Какие странные речи от демона… На полу, возле лисы, валялись два разорваных тела, которые уже было невозможно опознать. Только по цветным ошмёткам одежды можно было понять, кто из них мужчина, а кто женщина.       Красные веера с шипами обороняли эту тварь. Рубить их тяжело — Кёджиро рвал их ткань клинком, но вот острые, стальные пики угрожали своими остриями. Когтистые лапы всё это время гладили маленькую девочку по сгорбленной, трясущейся спине. И даже когда Обанай ловко обогнул хвосты и веера, а потом замахнулся, чтобы отсечь ей голову, демоница продолжала закрывать собой девочку. Но ведь так можно задеть ребёнка!       Кёджиро не раздумывал, когда скрестил с Игуро клинки. Звон металла резал слух, и пользуясь минутным замешательством, лисица растворилась в воздухе. Чёрт, демон иллюзии… Оба мечника высунулись наружу, но демона там уже не было.       Теперь уже нет смысла её догонять — скоро утро, она наверняка успеет сейчас хорошо спрятаться. Так недовольно, Обанай ударил кулаком по стене: — Упустили…

***

      Они вошли в дом, где Кёджиро на шею сразу бросилась жена. Шёлковое, лавандовое кимоно безбожно мялось в его объятиях, но Кейко не обращала на это внимания. Сенджуро тоже поднялся с футона и, минуя отца, подбежал к брату. Кёджиро был словно птица над гнездом и смеялся.       Обанай только вежливо поздоровался с хозяином дома, который фыркнул и сразу же ушёл спать к себе. Он и так стал проводить с детьми слишком много времени. Может быть, понимая, что опасность ещё не миновала, но ближе к утру уже можно ни о чём не переживать, бывший Столп Пламени не хотел смотреть на то, как слабая часть дома снова будет причитать над Кёджиро.       Гость опустился на татами возле фонарика — скоро начнёт светать, летняя ночь на исходе и демона уже не выудишь. Опять, зараза, затихнет и придется её выманивать… — Кёджиро, как я понял, она детей не сразу убивает, — Обанай перешёл сразу к делу — Куда-то утаскивает. А там не знаю.       С девочкой вопрос был решён быстро — другие подоспевшие охотники обещали с этим разобраться. Это означало два варианта: либо они находят родственников, либо забирают в один из корпусов Организации. Так случается со многими, чьи семьи погибли от зубов демонов. Так было и с Кейко: — Утаскивает детей?! — обеспокоено, девушка влезла — Демон?! — Кейко, не переживай об этом! — муж сразу постарался её успокоить — Всё быстро решится! — Это моя миссия, Кёджиро, а ты должен оставаться на реабилитации, — Игуро, недовольный тем, что разговор ушёл в другое русло, поправлял свои бинты — А тебе вообще не о чем волноваться, раз в доме у вас детей нет, а Сенджуро вряд ли заинтересует этого демона! — Я не могу выжидать, пока кто-то рядом может умереть от его лап! — Ренгоку говорил привычно громко — Мой долг — защищать людей!       По тому, как эта девушка переглянулась с мужем всё можно было легко понять, и только тогда Обанай осознал, почему Кёджиро так заинтересован в поимке этого демона — видно, там примешан ещё и личный мотив: — Это не моё дело. Кёджиро, оставь мне эту миссию и долечивай раны. Я отпишусь Ояката-саме о том, что произошло.       Ему было сложно смириться с таким положением вещей, но дело и правда дрянь. В конце концов, Игуро тоже столп и наверняка скоро разберётся с этим демоном. Если так, то находясь дома, Кёджиро сможет как следует обезопасить свою семью. Видимо, так будет даже лучше: — Хорошо!