Оберег

«Я отыщу тебя, где бы ты ни был: И наяву, и в бреду, и во сне! Я обниму, назову тебя «Милым», И скрою от мира в своей тишине…»       Сенджуро в эту ночь остался в их комнате, перенеся свой футон. И это было вполне обосновано вопросом безопасности, так что они вдвоём с Кёджиро уже час как играли в сёги, пока Кейко занималась стиркой.       Если подумать, женской работы в доме хватало, но девушка не чувствовала себя связанной ей по рукам и ногам. Где-то помогал Сенджуро или Кёджиро, где-то она вполне справлялась сама. Но вот сейчас ей никто не был нужен в помощники, ведь то что делала, Кейко собиралась оставить в маленьком секрете.       Расправив марлю на дне лохани, Кейко высыпала туда с полтаза сухоцветов глицинии, целый склад которой обнаружила в пристройке. Залила горячей водой, и когда облако пара рассеилось, вода уже окрасилась в нежный, лавандовый цвет. Подумать только, демонов отпугивает такая прелесть… Наверно, прав Кёджиро — этих тварей отгоняет всё прекрасное, включая любовь. Пусть это и лишь метафора.       Благодаря марле убрать лепестки было очень легко — словно в мешочке, Кейко подняла их и выжала над водой. Цвет стал более насыщенным, и по всей банной комнате стоял приторный запах. Самым сложным оказалось намочить его форму — очень плотная ткань была водостойкой и огнеупорной, так что пришлось очень постараться, чтобы «утопить» её. Логика была проста — хоть сильные демоны и не боятся глицинии, им она наверняка противна. Значит, и на Кёджиро они будут меньше бросаться!       Всё было так просто, и вместе с тем, приятно — она ведь сейчас заботилась о Кёджиро, помогала! Да, она не может взять в руки клинок, но может дать ему хотя бы такую поддержку! Наверняка, ещё никто не придумывал такого с одеждой!       Какое-то неприятное, ноющее ощущение вдруг заставило её подняться над лоханью. Возникло навязчивое чувство, что рядом с домом есть что-то нехорошее. Словно кто-то стоит на пороге их дома, не решаясь войти, какая-то субстанция, не похожая на человека. Ёкаи, что-ли… Мороз по коже…       За свою жизнь Кейко видела всего нескольких демонов, но даже при этом интуиция сейчас так обострилась, что девушка вытащила из кармана мешочек с глицинией — и это при том, что этот аромат уже распространился по половине дома и от него потихоньку начинала кружиться голова.       А чувство всё не уходит: вот, эта тварь идёт возле дома, вот, замерла на пороге, вот, не решилась войти. И кажется, решись она сейчас войти, и всё пойдёт прахом. А дома так тихо, только вода в лохани ещё тихо плещется, не успокоившись от движений девушки.       Нет, это всё бред… Она почти убедила себя в этом, ведь ей точно нельзя сейчас умирать! Нет, не сейчас, не вместе с ребёнком! Спокойно — всё просто мерещится, мерещится, мерещится… Мерещится, в конце концов! — Сестрёнка? — Сенджуро обнаружил её сидящую у лохани и прикрывающую голову — Тебе снова плохо?!       Кёджиро тоже сидел напротив, так осторожно прощупывая её пульс. Она не одна и… Кажется, что незримая опасность миновала. Ну вот, теперь уже ничего не получится сохранить в тайне… Брови мужа нахмурены, на поясе домашней одежды клинок. Так значит, он тоже это почувствовал?! — Кёджиро, мне показалось, что кто-то стоит возле дома! Я хотела позвать тебя, но как-то…       Ради неё он старался выглядеть спокойным. Как хорошо, что он сегодня ночью никуда не ушёл — послушал её, понял её и остался дома! Разве, может быть что-то лучше, чем знать, что твой любимый человек этой ночью в безопасности?! Муж поднял её на руки и вынес из бани: — Нельзя же так много дышать глицинией, — он закрыл за собой двери — Это тоже опасно, Кейко! Не бойся так, я ведь дома, демоны не сунутся! Нам вовсе не нужно столько окуриваний! — Ничего ты не понимаешь… — она не решалась спросить во второй раз, почувствовал ли он что-то, и просто уткнулась ему в шею, промямлив — Я ведь не за себя так боюсь…       Он усадил её на футон, а Сенджуро, шедший за ними от самой бани, принёс воды. Неужели они считают, что она просто надышалась глицинией? Но доказывать что-то нет смысла, так что, поблагодарив мальчика и потрепав его по волосам, Кейко выпила воду и глубоко вдыхала свежий воздух — в комнате открыли веранду. Ребёнок уже снова ушёл на кухню, относить стакан обратно, а Кёджиро оставался рядом: — Ты сейчас нормально себя чувствуешь? — Да, думаю да, — он крепко прижал её к себе, и от этого девушка окончательно успокоилась — Я просто хотела сделать так, чтобы твоя форма пропахла глицинией. Чтобы демоны тебя боялись. — Они так меня боятся, милая Кейко! — мужчина зарылся в её волосы, вдыхая запах этой самой злосчастной глицинии — Но если ты хочешь, то пусть будет так! — Я же хочу как лучше! — Я знаю и ценю это! — он помог ей лечь — Мне кажется, или твой живот стал больше? — Я просто много кушаю! — на самом деле, Кейко сама ждала, когда наконец у неё появится животик — Правда так думаешь? — Ну конечно! Он быстро растёт!       Ничего такого девушка не заметила, осмотрев себя — срок ещё слишком маленький, чтобы живот появился. Но от этого разговора на душе стало теплее: — Главное, чтобы родился здоровым… — А знаешь, решено! — он взял её за талию и, как и в прошлый раз, большими пальцами погладил живот — Завтра купим всё, что понадобится к его рождению! — Но ведь ещё так рано! — Но мы подготовимся основательно! Я буду хорошим и ответственным отцом! — Кёджиро… — жена привстала и поцеловала мечника в щёку — Ты уже хороший и ответственный отец.

***

«Спешим сообщить всем членам Организации, что Мудзан Кибутсуджи сегодня, семнадцатого июня был замечен в Токио и, по предварительным данным, направляется в восточные районы. Полагаем также, что сейчас он стягивает демонов в пригород Киото. Настоятельно рекомендуем всем охотникам не вступать с ним в бой и, по возможности, не находиться в восточных районах»       Сегодня было восемнадцатое июня. Очевидно, птицу отправили молодую и неопытную, это потому она доставила послание с таким опозданием. Они жили как раз в восточном районе, как раз вчера чувствовалась какая-то опасность возле дома. Если бы не то, что Кейко так вовремя решила возиться с глицинией…       У Кёджиро едва не тряслись руки, когда он это прочитал. Как отец мог знать об этом, как вышло, что Кёджиро не противился его словам?! Сегодняшнее утро могло не наступить для них. Достоверно неизвестно, кто мог стоять на пороге дома. И на кого мог нарваться Сенджуро, пока бегал за водой. Стало жутко, и эта жуть слизнем заползала куда-то внутрь. — Что-то случилось? — Кейко тихонько заглянула через его плечо в письмо — Ох, это по твоей работе, да? — Ничего серьёзного! — врать он не умел, как и говорил Шинджуро-сан, а потому запинался и скомкал письмо — Просто… Там… Ты не переживай, все хорошо!       Он не хотел рассказывать ей всё и запугивать ещё сильнее. В целом, всё сложилось наилучшим образом. Если это правда был Мудзан, то вчера они все избежали смерти. Кёджиро понимал, что если не осилил даже третью Луну, то король демонов ему явно пока не по силам. Это значит, нужно тренироваться! Чаще, лучше, упорнее! Чтобы он всегда мог заступиться за близких! — Ладно тогда, — Кейко подозрительно сощурилась, но допытываться не стала, причёсываясь и закалывая волосы шпилькой в высокий пучок — Так странно, что я теперь ношу шпильку твоей мамы… — Думаю, она бы порадовалась, что её вещь теперь в хороших руках… Или волосах! — они посмеялись, и взгляд обоих устремился к портрету Руки, для которого Кёджиро с утра сделал рамочку — Однажды в детстве она сказала мне, что когда я женюсь, она лично проследит за тем, чтобы я как следует заботился о своей жене. Жаль, что она тебя не увидела… — Мне тоже жаль… — она убрала выбившиеся прядки волос ему за уши — Но нам приходится жить дальше. Моя мать стала демоном и тоже умерла…       Они хотели поставить рисунок возле Буцудана, в конце коридора. Это недалеко от отцовской комнаты. Единственное изображение Руки потемнело за эти годы, но каждая чёрточка отображала её. Кёджиро мог узнать каждую детальку! Как же удивительно это — ставить на бумагу цветные пятна таким образом, чтобы можно было увидеть на полотне знакомого человека!       Кейко попыталась отвлечь мужа от этой тяжёлой темы: — Нам нужен список того, что мы хотим купить! — она удобно устроилась за письменным столом с кисточкой и бумагой — Начинай! — Пиши: «Всё, что захочет моя дорогая жена!» — Кёджиро, ну я же серьёзно! — она спрятала румянец за рукавом — Например, в первую очередь, для ребёнка нужна колыбелька. — И это тогда тоже пиши! — он сделал вид, что задумался — И новое, женское кимоно! — Родной, ну куда мне? Сам знаешь, какой шикарный подарок на свадьбу подарила семья Убуяшики — они и в комод не все помещаются!       По правде, скоро сама Кейко не будет помещаться в эти кимоно, месяца через четыре — это она добавила про себя, наконец, отметив целесообразность покупки. Конечно, такую одежду носят на зап`ах, но когда живот станет большим ткани будет недостаточно. — Хотя, наверное, ты прав…       Что бы она не говорила, а Кёджиро всегда думал наперёд и заботился так, как не каждый сможет. Казалось бы, лишние траты, но он хотел, чтобы его жена чувствовала себя комфортно. Он же обещал это своему ребёнку. А Ренгоку всегда сдерживают обещание: — Ну что, собираемся в город, Кейко? — Угу… — она уже затягивала оби — Поможешь красиво завязать? Только не туго!