Оберег

«Я бы утонул в глубине Чайных, огромных глаз! Останься со мной во сне, Останься, хотя бы сейчас…»       Он уходил также, как и всегда: тепло улыбался и обнимал свою семью. По его виду и не скажешь, что собирался он в адовое пекло, чтобы защитить сотни совершенно чужих людей… Поздняя осень пахла пеплом — кто-то из соседей что-то сжёг во дворе, и запах гари расплывался в морозном воздухе. Казалось, это сожгли покой молодой Госпожи Ренгоку… — Пожалуйста, носи при себе этот оберег, — она повесила на его шею белый, хлопковый мешочек — Знаю, он не очень эффективный, но… Но, не приведи боги, вдруг окажется полезным! — Мой самый сильный оберег — это твоя любовь, ты помнишь? — он покорно наклонился, чтобы жена завязала верёвку у него на шее — Самый лучший оберег! — Братец, пиши письма нам с Кейко! — Сенджуро держал на руке большого ворона — Мы будем ждать тебя! — Я обещаю писать так часто, как это возможно, — Кёджиро потрепал младшего брата по волосам и чёрная птица перелетела на плечо Столпа — Всего пару месяцев, ничего страшного! — Говоришь так, будто это короткий срок, — жена погладила его грудь ладонями и опустила взгляд — Ты знаешь… Я так хочу, что наш ребёнок родился тогда, когда ты будешь дома! Так что… Вернись хотя-бы к февралю. Я буду очень ждать.       Их поцелуи, в последние месяцы, стали спокойными и мягкими, и хватало всего пары касаний, чтобы растворяться в нежности. Кёджиро положил грубые руки ей на скулы, чуть приподняв её личико: — Я обещаю тебе, — на это раз, он поцеловал её в лоб — Ты береги себя, не поднимай ничего тяжёлого и не выходи из дома одна в гололёд! — Да, конечно, — ребёнок в животе толкнулся, отчего девушка едва не перегнулась пополам — Похоже, он тоже не хочет тебя отпускать… — Малыш, ну ты чего? — Кёджиро опустился на одно колено перед женой, мягко приложив ухо к её животу — Папа скоро вернётся, а ты пока расти сильным и здоровым! И не обижай маму, ладно?       Он мог почувствовать какое-то движение внутри, и погладил живот, надеясь, что ребёнок это почувствует. Как страшно оставлять их тут: Кейко ведь сейчас не может никак себя защитить, даже убежать и спрятаться! А по Токио снова ползут нехорошие рассказы. Но пора уходить вместе с закатным солнцем: — Идите сюда, мои хорошие! — он крепко обнял жену и брата на прощание — Время пройдёт быстро, и я буду постоянно отправлять ворона! — Кёджиро… — жена тихо всхлипывала — Милый Кёджиро…

***

      С его уходом из дома почти исчезала какая-то семейная атмосфера. Ждать его становилось пыткой, особенно когда она не могла почти ничего делать по дому, и Кейко бессмысленно считала петли, набираемые на вязальную спицу. Прошла неделя, ноябрь подходил к концу, а заморозки только усиливались с каждой ночью. И писем всё ещё нет… — Кейко, спишь там? — хриплый голос за дверью звучал благосклонно — Ужинать-то пойдёшь?       Господин Шинджуро очень добр к ней, особенно сейчас, когда она в положении. И боится как-то навредить или испугать. Из него наверняка будет отличный дедушка! Девушка отложила вязание: — Спасибо, но чуть позже, я пока не голодна. — Знаю я ваше женское «чуть позже»! — он раскрыл двери и облокотился о дверной проём — Чем больше нервничаете, тем меньше едите. Ему вообще из дома-то можно выходить так, чтобы у тебя не случалось очередной голодовки? На вот…       Пройдя в сумрачную комнату, он поставил перед её футоном миску с пропаренным картофелем в сметане. Влажный пар поднимался от вкусно пахнущей еды, и Кейко с аппетитом сглотнула. Возможно, отец Кёджиро прав, и поклонившись головой, девушка взяла палочки. — Сидишь еще в потёмках, — мужчина дотянулся до фонарика, и счёлкнув огнивом, поджёг фитиль — Тебе лучше всегда оставлять свет на ночь. Так демоны подумают, что ты не спишь. Сама знаешь, какие ходят слухи… — Шинджуро-сан, как вы считаете, — она прожевала и проглотила кусочек еды — Это затянется? — А мне-то откуда знать! — он сел и подпер голову кулаком — Мне никто не докладывает! И без того проблем хватает. Хожу тут, смотрю, чтобы ты в голодные обмороки не падала. И ладно бы ты не была брюхатая!       От его ворчания, почему-то, становилось смешно. Старый мечник всегда хочет показаться злобным, но сейчас у него это не получается. Какой же он хороший человек… Почему прячет это под маской грубости? Девушка снова подула на миску с горячей едой: — Я же могу контролировать своё состояние, и чувствую себя хорошо. — Своё, может быть, и можешь, — он строго указал пальцем на живот — А вот его я тебе морить голодом не дам! Ты сама, в первую очередь, должна о нём думать, а не я! — Вы рады, что у вас будет внук? Только честно.       Она сидит и ласково улыбается, параллельно кушая картофель. Ох и глупая девчонка… И, главное, умеет смутить его! Мужчина напыжился и скривился, признавая поражение: — Рад… — но потом добавил — Но тишины в доме больше не жди, наслаждайся последними днями!       Перед глазами теперь действительно стояла колыбелька, покачивающаяся от лёгких движений, и Кёджиро, бережно и с интересом склонившийся над ней. Наверно, когда малыш родится, в этом доме больше никто не будет высыпаться… — Дома и так слишком тихо, — девушка отложила тарелку — Спасибо за Вашу заботу, Господин Шинджуро! — Он хоть уже шевелится там? — только сейчас Кейко заметила, что на её живот он смотрит с добротой и каким-то волнением — Или пихается? — И то и другое! — она резко взяла его руку, и прежде, чем он успел сориентироваться, приложила к своему животу, утянутому красным оби — Малыш, это твой дедушка! Он иногда вредный, но тоже тебя любит! — Не называйте меня… — он было недовольно возмутился и дернулся, но вдруг заметил, как много в глазах этой девочки надежды на лучшее — Ладно уж. Чай-то тебе вскипятить? — С жасмином? — Он самый. Только много не пей, тебе травяные сборы нужно вообще принимать с осторожностью. — Все будет хорошо, не беспокойтесь! Тоджуро, мне кажется, тоже нравится этот чай! — Тоджуро? — Ну да, Кёджиро решил так назвать нашего ребёнка, — она очаровательно подобрала под себя ноги — Хочет сохранить традиции семьи. — Тоджуро, значит… Понятно, — он протянул ей руку — Давай встать помогу! Ног ведь теперь не видишь! — Ну и шуточки у Вас! — она тоже рассмеялась — Зато я принесу в этот мир новую жизнь, не видеть ног несколько месяцев — это не такая уж большая плата!       Шинджуро сам не понял, как успел привязаться к этой девочке. Старому мечнику начинало казаться, что она ему становилась как дочь, которой у него никогда не было. А что, по возрасту как-раз. Ещё и до страшного напоминает Руку… В холодном саду снова распелся Угуйсу. — Хотите, я приготовлю вишневые моти? — он помог ей подняться, и девушка поправляла складки одежды — Это недолго! — Пошли уже на кухню, повар! — он усмехнулся — Я там утром купил вам с Сенджуро пирожных. Если этот сорванец что-то оставил…       Точно, относится он к ней теперь как к родной дочери… Наверно, если бы у них с Рукой она была, то стала бы именно такой. И если это Рука послала эту девочку в жёны Кёджиро, то это лучшее, что могло появиться в их доме. Ведь именно с её приходом всё вернулось на круги своя.       Сегодня ночью выпал первый в этом году снег, кружился меж ветвей глицинии и сваливался в блестящие, белые шапки. Как хорошо, что всё сложилось именно так! И сейчас нужно помочь Кейко пройти в кухонный корпус, чтобы она не поскользнулась, а заодно покормить Угуйсу: — Ты там на плечи накинь что-нибудь! Холодно на улице!