Оберег

«А мне бы руки твои целовать, Без памяти рухнуть в объятья твои! Никто тебя больше не смеет отнять У нашего дома и нашей любви!»       Ворон Уз с красно-оранжевым колечком на лапе прибыл в поместье Ренгоку уже к обеду. Страшная ночь была позади, но Шинджуро не оставлял свою семью, оставался рядом, давая поддержку своим присутствием! И когда птица несколько раз постучала по паркету веранды, то впустил её в комнату тоже он. Ворон, чувствуя себя дома, вальяжно тряхнул перьями.       От неожиданности, что юная Госпожа Ренгоку схватила его за сложенные крылья, птица оторопела и на минуту забыла, как говорить. А меж тем, заветного письма на лапке не было, и Кейко неосознанно испуганно тряхнула птицу: — Ну что там? Что с ним?! — Крр… Прошу отпустить! Карр!       Понимая, что слишком уж нетерпелива, Кейко поставила ворона на лапки и погладила по иссиня-черной спинке. Почуяв ласку, птица разомлела, но ровно до того момента, как Шинджуро-сан гаркнул: — Чего там он?! — Послание для Кейко… Крр… Я жив! Крр… Не купил шёлк!       Вся семья выдохнула от этой новости. Да, конечно, слухи о победе над демонами мгновенно покатились по стране, но разве могли спать спокойно родные люди охотников, ничего не знающие о том, живы ли они?! И любовно глядя на маленького сына, девушка взяла его за маленькую ручку, сдавленно шепча: — Тоджуро… Твой папа справился… — Как там брат? — Сенджуро тоже хотел схватить птицу, но вовсемя осёкся — Он ранен? — Крр… Не знаю!       С этими словами птица выпорхнула из комнаты Господина Шинджуро. Резко всем стало легче: Кейко не потеряла мужа и отца своего ребёнка, Сенджуро не потерял любимого брата, а Шинджуро… Шинджуро не потерял ещё одну частичку Руки, которая осталась с ним в этом мире! Их первого сына, своего преемника! Погибни он, старый мечник никогда бы себя не простил… — Да какая разница, главное, что жив остался! — Шинджуро демонстративно зевнул — Перепугались тоже… Ночью спать не будете, да? — Не думаю, что смогу, — Кейко ласково взяла сына на руки — Да и Тоджуро с Сенджуро натерпелись. — Отец, а можно мы сегодня останемся с тобой? — мальчик заулыбался — Чур, я сплю рядом с тобой! — Вот трусливые… Чего теперь-то бояться, Организация все равно победила! — Отец, нам обязательно чего-то бояться, чтобы хотеть быть к тебе ближе?       Такие слова младшего сына ввели бывшего Столпа Пламени в ступор — разве, правда сын просто так хочет остаться с ним? Ладно ещё Кейко — та ещё долго будет отходить от произошедшего и прислушиваться к каждому шороху. А Сенджуро то чего заладил? — Ладно, сидите уж. У стены себе постелю…       На руках у Кейко зашевелился Тоджуро, ножками сбрасывая с себя простыни. Он ещё осипший, но если ему что-то нужно, то малыш звонко пищит. И ей богу, Шинджуро надеялся, что больше детей у них не будет, потому как Тоджиро постоянно требовал всеобщего внимания: — Дай-ка его мне! — он взял на руки внука — Ну чего ты нюни распускаешь? Не баба же! Это девкам ныть простительно, а ты у нас должен быть стойким. Вон, как папка твой! — Так вы всё-таки наконец признали Кёджиро…       Весёлый взгляд невестки, и Шинджуро фыркает, отворачиваясь. Вот и попробуй сказать тут что-то ребёнку так, чтобы никто за слова не зацепился! А когда он подрастёт, так начнёт всё им передавать! Ох уж эти детки… Но дедушка всё-таки прижимает внука к сердцу, заботливо покачивая.       При условии, что ворон Уз долетел сейчас, а Кёджиро не сильно ранен, то можно ждать его сегодня, глубокой ночью или под утро. Господи, страшно представить, что он подумает, увидев издалека обгоревшую часть дома… Но объяснить это Кёджиро придётся жене, так что Шинджуро об этом почти не размышлял.       Хорошо, что в мире больше не будет демонов… Больше не придётся думать о том, что кто-то из близких людей может быть в опасности, и можно не бояться учить детей владеть оружием. Ведь когда-то он забросил тренировки Кёджиро лишь потому, что боялся потерять его! А молодые мечники, они все такие — все, сломя голову, ищут сражений не по силам! И очень повезло, что старший сын оказался настолько талантлив, что прошёл последний бой, и скоро вернётся домой живым!       И можно не бояться за маленьких Сенджуро и Тоджуро… Младенец смотрит на деда своими чайными глазами и надувает розовые щёчки. Чёрт, да как же он похож на Кёджиро, прямо порода их семьи! И крепенький такой! Даже телосложением в отца!       Запястье Кейко плотно замотано слоем бинтов, и старший Ренгоку взял с неё слово, что она не станет сейчас много работать по дому. Артерия — это не шутки, и очень важно, чтобы кровотечение не открылось снова! А за шрамы переживать не приходилось — знает он одно хорошее средство, чтобы шрамы быстро сходили. Их потом и не видно становится. — Я вот всё думаю, Кейко… — Шинджуро вздохнул — И где тебя, такую умницу, мой сын отыскал, а?! Расскажешь?

***

      Любовь есть противоположность страху… Ещё голый двор, с которого едва сошёл снег, смотрел на частые поцелуи, в которых эти двое были готовы вот-вот задохнуться. Не пошлые, а те самые поцелуи, какие дарят любимым людям в моменты самых желанных встреч! Безлистная глициния, казалось, тоже стала частью этого большого счастья!       Она прождала его всю ночь, оставив спящего Тоджуро в комнате свёкра. Улица тихая и безлюдная, так что неровные шаги можно было услышать за милю. И борясь с желанием выбежать на улицу, Кейко заставляла себя оставаться на пороге — вдруг там не он? Хотя, за всю эту ночь он был первым, кого она услышала, и это точно Кёджиро! Не может быть иначе!       И вот, его высокая фигура прошла через массивные ворота поместья Ренгоку. Жена вздрогнула, словно боясь, что это её сон, но Кёджиро, быстро подходя ближе, уже протягивал руки, чтобы обнять свою любимую. И она бросилась к нему, забыв про всё на этом свете, бросилась бежать, словно не хотела больше ни секунды быть одной! И так оно и было, когда она повисла на сильной шее Столпа Пламени.       Даже сейчас, при первом их объятии, Кейко могла вновь прощупать слой бинтов… Должно быть, ему сейчас больно от того, что жена на нём виснет, но он сам приподнял её в воздух, целуя взатяг такие родные губы! Нежные, мягкие и пахнут чем-то сладким… Совсем не то, что его: обветренные и жёсткие. Но это никогда её не отталкивало, и девушка целовала его всегда одинаково ласково, что сейчас, что год назад! — Милая моя Кейко… Я так скучал по тебе! — его ладонь вдруг нащупала на запястье жены повязку — Что это? Что-то случилось?! — Случилось… — она печально кивнула в сторону покалеченного дома — Демон всё-таки влез… — Что?! — он тревожно взял девушку за талию, пытаясь заглянуть в глаза, которые она уводила в сторону — Но как же ты… И Тоджуро… — С нами всё хорошо, ты не беспокойся! И с Сенджуро, и с Шинджуро-саном тоже! — она спешила успокоить израненного мужа — Главное, что ты вернулся к нам! — Прости, — он опустился на колени — Я никогда не прощу себе того, что ты вытерпела! Ведь из-за меня тебе пришлось так много перенести! — Что? Аната, как ты мог что-то предугадать?! Не ищи своей вины там, где все решал случай! — она потянула его, и мужчина поднялся, вновь становясь на голову выше неё — Такого больше никогда не будет, потому что демонов больше нет! Нет же?! — Почти, — Кёджиро спрятал её в изгибе своего тела — Остались ещё, но Организация их постепенно добьёт. Но сильных точно больше никогда не будет.       Какая же ласковая и понимающая у него супруга… Она ведёт его в дом, и минуя их комнату, Кёджиро видит весь ужас, оставшийся с прошлой ночи: разломанная мебель, окровавленный футон и обгоревшие, кое-где проломленные стены… За эти годы он научился быстро реконструировать прошедшую битву, глядя лишь на то, что осталось на поле боя. И сейчас он в ужасе смотрел на любимую женщину.       Это нежное создание перенесло этот ад, но не жалуется и не ненавидит его! Она только крепко держит его грубую ладонь, ведя к одной из свободных комнат. Обычно, эту они используют для гостей, поэтому там есть всё необходимое. И сначала тихо сев на татами, Кёджиро едва удерживает равновесие, но Кейко всё равно подхватывает его, хоть и не сможет удержать, если вдруг что. — Скажи мне, где ты ранен?! — она зажигает фонарик и садится напротив, ничуть не пугаясь его вида, от которого шарахались все прохожие — Если нужно, то сделаю перевязки. — Со мной все хорошо, не переживай! — Аната, я всё понимаю… — она кладёт бархатные ладони ему на скулы и очерчивает их — Но я хочу о тебе позаботиться, пойми!       Глубокий выдох, и Кёджиро осознаёт, что должен сказать обо всём как есть. Он никогда не хотел, чтобы жена плакала из-за него или жалела его — нет, она должна жить спокойно, но… У него всё никак не выходит подарить ей спокойную жизнь. Так может, получится теперь, когда в мире почти не осталось демонов?! — Сломаны шесть рёбер и левая ключица. В правом боку глубокая рана. Глаза видят слабо…       Жена промолчала и он знал, что только что причинил ей новую боль. Ну почему, почему всё так сложно? Она вдруг расстегнула верхнюю пуговицу его окровавленной формы: — Тоджуро сейчас спит рядом с Сенджуро и твоим отцом, и я хочу оставаться с тобой, аната… — легкий поцелуй вновь соединил их — Хочешь, нагреем воду? Нужно промыть твои раны.

***

      Тёплая вода в лохани пахла так знакомо — глициния. Она расслабляла его измученное тело и пощипывала множество ран на теле. Кёджиро счёл серьёзной лишь одну, в то время как их было значительно больше. Она ласково мылила его золотисто-алые волосы, смывая с них сажу и пепел.       Просто муж и жена в ванной — ничего предосудительного, особенно, если между ними ничего такого не происходило. Кейко не раз видела его нагим, но все равно каждый раз смущалась смотреть ниже пояса. Оно и понятно — так и положено вести себя жене, вот и сейчас она избегала взгляда на это место, когда Кёджиро немного вытянулся в лохани. — Закрой глаза, я сейчас смою с тебя мыло.       Он послушался, и Кейко вылила ушат воды ему на голову. Грязь битвы сходила с его тела, а свежие раны продолжали неприятно саднить. И помогая Кёджиро выбраться из лохани и обтерев его тело, Кейко увидела окровавленное полотенце, пока муж набрасывал на себя серую, домашнюю одежду.       Помыться он смог бы и сам, но жена не хотела уходить, не хотела оставить его ни на минуту. Она как будто боится, что его снова отберут куда-то. Но уже всё позади, и сейчас его ждет долгое восстановление. Меж тем, Кейко нежно обнимает его со спины, невесомо поглаживая грудь через ткань.       Он никогда бы не посмел приставать к ней сейчас, когда она только родила. И эти её движения были приняты как супружеская нежность, и не больше. Ласково прижав ладонь Кейко к солнечному сплетению, Кёджиро обернулся: — Спасибо, Кейко. Ты спасла меня… — Ну что ты, я просто промыла раны. А сейчас перебинтую. — Ты сшила тот оберег, — он улыбался, пока она удивлённо слушала — Твоя любовь и правда меня защитила…       Бредит… Девушка прижала ладонь к его лбу, но температуры не было. Неверное, это от пережитого прошлой ночью. И ловко скользнув рукой к его шее, девушка остановила её на сонной артерии, прощупывая ровный пульс: — Раз так, то знай, что я всегда буду тебя любить!

***

      В комнате было уже совсем светло, и Кёджиро не помнил, в какой момент провалился в сон. Но когда он закрывал глаза, Кейко была рядом, позволяя себя обнять. Он хотел увидеть Тоджуро ещё вчера, но Кейко лишь поправила бинты на его руке, а потом сказала что-то о том, что сын сейчас спит, и она принесёт его утром. Да, на этой фразе его сморило. И снов никаких не было.       А сейчас, повернув голову, он мог увидеть Кейко, которая сидит у окна на татами и воркует над сыном, который что-то лепечет. Кёджиро бы мог долго любоваться этой картиной, если бы не был так быстро замечен, а потому с болью сел на постели, и жена поспешила сесть к нему: — Доброе утро, аната! — он потянулся к сыну, и девушка отдала его, зная, что Кёджиро в любом случае его удержит — Как ты себя чувствуешь? — Все славно, милая!       Глядя на Тоджуро, мечник не жалел ни об одном полученном ранении. Ему вкололи специальный препарат, который снимал любую боль на несколько суток, а дальше придётся выкручиваться самому. Конечно, его хотели оставить в лазарете, но он наотрез отказался, зная, что это как минимум на несколько недель! А Кейко ждёт мужа и Тоджуро ждёт папу… — Папа дома, сынок… — Кёджиро поцеловал малыша в лоб — Папа дома…       Кейко тоже ластится, сидя рядом, и положив сына на колени, одной рукой Кёджиро придерживает младенца, а второй обнимает жену. Всё кончено… Всё точно кончено, но в это почему-то совсем не верится, а прошлая ночь кажется каким-то страшным сном. Но сейчас есть только любовь, такая светлая, что о ранах не думаешь. Разве что, о ране на запястье жены, но она наотрез отказалась рассказать подробнее.       Сёдзи приоткрылись, и в комнату вбежал Сенджуро, радостно бросаясь к старшему брату. А Шинджуро-сан стоял в дверях, сложив руки в замок на груди и улыбался, как и все в этой комнате…