Гринч

После нехитрого обеда, который Брок наскоро сварганил, поджарив стейки на гриле и соорудив салат из всего, что попалось под руку, он отправил креативную команду отдыхать, а сам взялся за печенье. Рецепт нашелся на YouTube у кулинарного блоггера, на которого Брок был подписан с незапамятных времен. Он частенько готовил по его видео, и, надо признать, промахов не случалось ни разу: инструкции всегда были четкими и наглядными, а возможность замены ингредиентов обговаривалась в описании под видео. Вот и сейчас тесто вышло отличное: ароматное и пластичное, совершенно не липкое. Брок завернул его в пищевую пленку и отправил на час в холодильник, а сам пошел проверить, что делается дома. Дома предсказуемо было тихо. Стив и Баки обнаружились в гостиной. Оба дрыхли без задних ног: Зимний — в углу дивана, уронив на подлокотник инструкцию к очередной приблуде к байку; Стив — головой на коленях Баки. Короткий декабрьский день мягким розовым закатом таял за окном. От оленей на газоне в комнату проникал холодный белый свет, и было ощущение, что, наконец, заснежило. Елка мягко и как-то по волшебному поблескивала огоньками гирлянды, а на журнальном столике живой огонь танцевал на восковых колоннах свечей. Душа требовала настоящего мороза, чтобы можно было разжечь камин и устроиться на полу в его тепле с бокалом сухого игристого. Паркетная плашка под ногами Брока едва слышно скрипнула, но этого оказалось достаточно, чтобы Баки настороженно встрепенулся. — Ш-ш, малыш, это всего лишь я, — Брок нежно погладил его по колючей щеке, и тот подался навстречу, потерся о грубую, пахнущую пряным ладонь, как большой кот. — Поспи еще немного. Зимний послушно закрыл глаза и откинулся обратно на спинку. Стив даже и не думал просыпаться, убаюканный домашним покоем. Джек как-то ляпнул при Броке, что кэп совсем размяк в браке, и едва не схлопотал по роже. Потом долго извинялся. Покой обоих своих мужей Брок хранил пуще своего. И хоть с Фьюри и его смертоубийственными миссиями ему было не тягаться — зубов не хватало, — но дома он готов был в лепешку расшибиться, лишь бы те сладко спали, вкусно ели и не вздрагивали от каждого телефонного звонка. У Стива выходило все лучше, а вот Баки пока отставал. Но прогресс был налицо, иначе, как в темные времена, Брок бы уже стоял, припертый к стене, с ножом у горла. Он вырубился в кресле почти на два часа и продрал глаза, когда Зимний накидывал плед ему на колени. — Эй, привет, солнце, — Брок сладко зевнул, едва успев прикрыть ладонью рот. — Который час? — Почти пять, — отозвался тот. — Мы не хотели тебя будить. Пожилым людям надо полноценно отдыхать, да? — Вот сука, — невсамделишно обиделся Брок и резко дернул Зимнего на себя. Под тяжестью двоих кресло взвыло, но устояло: усиленный каркас не зря стоил своих космических денег. — Я покажу тебе пожилого, ты, ископаемое! — А покажи! — нагло выдохнул Зимний, устраиваясь на нем верхом. — А то, знаешь, давно не показывал, я и подзабыть успел. Мы уж со Стивом думали, у тебя с этим делом проблемы начались. — Много будете думать, — пробурчал Брок и запустил руку под резинку его мягких домашних штанов. Зимний с шумом выдохнул и замер, пока тот ощупывал его стремительно твердеющий член. Брок иногда жалел, что в плане либидо не дотягивал до своих мужей, но чего ему не хватало, он компенсировал неуемной фантазией, неиссякаемым энтузиазмом и умением командовать. В плане секса именно у Брока было то, что в современном мире именовалось насмотренностью. В свое время он пересмотрел много порнухи: от лайт-вариантов до такого харда, от которого у него самого уши дымились со стыда. А тройка предполагала огромную свободу выбора, и если один в ней не справлялся, то уж организовать двух других и получить от этого хотя бы эстетическое удовольствие — проще некуда! Ладонь Брока быстро стала влажной и легко скользила от яиц до головки и обратно. Зимний нетерпеливо ерзал на его бедрах, накрепко вцепившись в спинку кресла обеими руками, и едва слышно хныкал. — Давай-ка погромче, малыш, не надо стесняться, — хрипло проговорил Брок и свободной рукой облапал напряженный округлый зад. Бак словно ждал этой команды, прогнулся в пояснице и принялся приподниматься и опускаться, толкаясь в его кулак в своем ритме и уже не сдерживая громких стонов. В постели Зимний обычно был шумным. Если из Стива каждый звук приходилось чуть не клещами вытягивать, то Баки не стеснялся открыто выражать свои чувства. И то, и другое — такой откровенный контраст между ними — заводил Брока. И он старался! Сделать так, чтобы Стив, охваченный наслаждением, забылся, застонал или вскрикнул, изумленно распахнув потемневшие глаза. Чтобы Баки, кончивший несколько раз подряд за ночь, не смог даже кричать, насухую переживая очередной пик. Зимний уже был близко. Брок чувствовал это по напряжению, охватившему вдруг все его тело, по жадной пульсации каменного члена в своей ладони. — Прикажи мне, — прошептал вдруг Зимний, и Брок понял, коротко кивнул. — Солдат, — промурлыкал он, и тот замер, забыв дышать, — слушай мою команду! Брок чуть сильнее сжал твердый ствол и резко задвигал рукой вверх-вниз. Рот Баки приоткрылся, но с губ не сорвалось ни звука. Он был весь словно натянутая струна: одно неверное движение и лопнет, порвется, но Брок знал, как не пережать. — Кончай, Зимний! Можно! Вольно! — прохрипел он, ощущая липкую влажность в собственных штанах. И Баки выломало, выгнуло у него на коленях. Пластины на металлической руке рекалибровались, и от этого звука Брока с ног до головы ошпарило мурашками. Спинка кресла под неживыми пальцами с хрустом треснула, и в ладонь Брока плеснуло теплым. От двери в гостиную раздался приглушенный кашель Стива. — И этими руками ты сейчас будешь печенье делать? — спросил он с улыбкой в голосе. — Нет, помою пойду, — фыркнул Брок и обтер ладонь о штаны: все равно переодеваться. — Слезай, извращуга, ты дохера тяжелый, а у меня колени не железные, знаешь ли! Баки послушно поднялся, покосился на его мокрый пах, хмыкнул и кивнул Стиву. — Все у него функционирует, Стиви, я проверил. — Отлично, Бак! — и этот наглец показал ему большой палец. — Давайте-давайте, смейтесь над стариком! — Броку просто жизненно необходимо было сменить штаны, и он, не обращая больше внимания на ржущих кэпа и Зимнего, поднялся в спальню и привел себя в порядок.