Blood, sweat and tears

Порой думаешь, что всё хорошо, — а уже кто-то роет тебе могилу. (с)

— Вадим, капитаном команды на этом первенстве буду я. — Да нихрена. Тренер уже утвердил меня в федре как первого номера. Раздраженный Денис развернулся к вышедшему из душа одноклубнику. Надежда их клуба Вадим Раевский подошел к нему вплотную — так, что невольно толкнул его плечом, — и ласково поинтересовался: — За какие такие заслуги ты хочешь быть капитаном, м? Ироничные смешки остальных парней, наблюдающих за спором двух неприятелей, заставили Дениса порозоветь. Они-то прекрасно знали, что по части спортивных успехов он значительно уступал своему сопернику. Денис с отвращением толкнул Вадима от себя. — За то, что три раза подряд выступал на чемпионатах страны. Куда ты даже не попал. Злость, вспыхнувшая в темных глазах Вадима, ясно дала понять, что Денис ударил в болевую точку. Провокатор зло улыбнулся — он знал. — У меня была травма. — Три ебаных раза? — Да. Друзья Раевского, переглянувшись, встали с плоских низеньких скамеек и на всякий случай подошли ближе. Денису определенно не стоило напоминать Вадиму о проклятом растяжении связок. Ирония была в том, что, снявшись с первенства страны, Вадим автоматически уступил квоту следующему претенденту от их области — этому сукиному сыну Денису. Который воспользовался шансом и получил незаслуженную медаль. Ситуация мгновенно накалилась. В следующий момент могло произойти что угодно — Вадим начинал драки без предупреждения и заканчивал их обычно тоже он, оставляя соперника лежать без сознания на грязном полу раздевалки. Дверь в раздевалку резко открылась, и на пороге возникла массивная фигура тренера самбистов. Роман Андреевич, формально — наставник ребят из группы юниоров, фактически — куратор каждого спортсмена от первого и до последнего дня его карьеры, в упор уставился на своих бойцов. Вадим стремительно накинул футболку, сделал шаг назад, расслабил плечи и приветливо улыбнулся тренеру. Его друзья еще раз переглянулись между собой и многозначительно усмехнулись. Денис раздраженно передернул плечами. — Повезло тебе, — негромко бросил ему Иван Нагорный, старший член секции и лучший друг Вадима. — Вовремя тренер твою задницу спас. — Кому еще повезло, — сквозь зубы процедил Денис. Он не считал того сильнее себя. — Если вы собрались поубивать друг друга, сделайте это, пожалуйста, после чемпионата, — спокойно уведомил Роман Андреевич, ничуть не смутившись от увиденной сцены. — У вас, Вадим с Денисом, будет целых пять раундов, чтобы набить друг другу морды. Еще раз увижу такое во время тренировочного лагеря — сниму обоих с чемпионата и отправлю на него Нагорного. Всем ясно? Касается не только этих двоих. Роман обвел затихших парней пристальным взглядом, под которым опустил глаза даже Денис. Нагорный, Раевский и остальные кивнули. Все понимали, что угроза наставника — отнюдь не пустые слова. — Вот и хорошо, — уже более дружелюбным тоном продолжил тренер. — Сейчас все — по домам. Шатаний после тренировок не потерплю. Вадима — ко мне. Есть разговор. Роман Андреевич вышел. Под уничтожающим взглядом Дениса Вадим быстро оделся, кинул сменку в рюкзак, пожал руки Нагорному и остальным. — Будет сильно орать — скажи, что уйдешь к Грачевскому, — с усмешкой посоветовал Иван. Раевский с содроганием представил, что сделает с ним Роман Андреевич, узнав о переходе лучшего ученика к другому тренеру. — Обязательно, если захочу свести счеты с жизнью, — фыркнул он. Денис прорычал «разберемся позже» и вышел из раздевалки. Вадим прекрасно знал, о чем думал одноклубник в этот момент. О том, как его неприятель наедине будет просить тренера не допустить Дениса в финальный тур. Жалкий номер — он с нетерпением ждал с ним встречи. Надо же было доказать змеюке, что его попадание на предыдущие чемпионаты было чистой случайностью.

***

В кабинете Романа Андреевича привычно пахло деревом, бумагой и бессменной туалетной водой. — Вы звали, я пришел, — информировал Вадим, появляясь в дверях. Тренер кивнул ему, не отрываясь от бумаг, и указал на старый продавленный диван. Тот послушно сел. Пружины жалобно скрипнули, но выдержали его вес. Молодой мастер смешанных единоборств уставился на стену, полностью завешанную грамотами учеников Романа. Наметанным взглядом он с ходу определил новичков. Три первых места на региональных этапах и два вторых на юниорских турнирах. Роман продолжал штамповать чемпионов с завидной регулярностью копировального станка. — Поздравляю с новыми победами, — улыбнулся Вадим. — Не подлизывайся, — отбрил тренер. Раевский рассмеялся. Роман Андреевич наконец отложил бумаги и обратил на него внимание. — Ну и что это было? — после недолгой паузы поинтересовался он. Вид полураздетых Вадима с Денисом, готовых вцепиться друг другу в глотки, вызвал у него определенные вопросы. Роман знал, что эти двое всегда недолюбливали друг друга. Гремучие змеи редко когда могли поделить территорию. — Денис считает, что капитаном должен быть он, — поморщившись, отмахнулся Вадим. — Зачем-то вспомнил мне ту травму. На ровном месте поругались, особо повода и не было. Знает же, сука, что я его не ударю. Знает и пользуется. — Это обычная зависть, — пожал плечами Роман. — Тебе ли, Вадим, об этом не знать. Если будешь так реагировать на каждый подъеб своих одногруппников, перегоришь и заработаешь психоз. Оно тебе надо перед страной? Раевский вздохнул и кивнул, признавая правоту тренера. Перед финальным турниром оно ему было не надо. — С Денисом я еще отдельно поговорю. Если у него есть претензии ко мне, пусть высказывает их мне. Или валит к своему Грачевскому. Вадим усмехнулся. Предложенный вариант событий его устраивал. — Но речь не о нем, — продолжил Роман. — У меня к тебе небольшой конфликт, если ты понимаешь, о чем говорю. Вадим удивленно выгнул бровь. Он не понимал. — Скажи мне пожалуйста, — неторопливо начал тренер, глядя в глаза своему ученику. — Сколько часов на этой неделе ты занимался борцовской техникой? — Четырнадцать с половиной. — Отлично. А сколько ударной? — Двенадцать. — Качалка? — Семь. — Сколько ушло на кардио-сессии? — Не больше трех. Я не гоняю вес, как остальные, поэтому мне не надо… — Ничего страшного, — перебил его Роман Андреевич. — Итого — четырнадцать с половиной плюс двенадцать плюс три плюс семь — получается тридцать шесть с половиной часов ты потратил на тренировки. А сколько часов ты спал? — Эээ… Около пятидесяти шести. Может, шестидесяти. — Итого… — поучительно изрек Роман. — По всему выходит, что из ста шестидесяти восьми часов в неделе ты тридцать семь тратишь на тренировки, шестьдесят— на восстановление, а все остальное время лежишь и загоняешься по поводу будущего турнира. Какого хрена ты спишь всего восемь часов в сутки, Вадим? — Мне жалко тратить время на сон. — Ты спятил? У тебя тяжелейшие тренировки, постоянная нагрузка на мышцы, а ты спишь восемь несчастных часов в день? Причем один, без девчонки? — Могу спать больше, если это так важно… и даже с двумя девчонками. — «Могу спать больше», — передразнил его Роман Андреевич. — Минимум на два часа. И заниматься сексом. Обязательно заниматься! Я не шучу, Вадим, — тот тщетно пытался скрыть улыбку. — Секс отлично снимает напряжение всех видов. Ты хочешь перегореть перед самым стартом первенства? Я ценю твою целеустремленность и силу воли… ты самый упорный среди моих учеников, и это не лесть. Но иногда и тебя заносит, причем заносит хорошо. Будет очень обидно получить травму от перетрена и пропустить чемпионат в четвертый раз. Вадим молча кивнул. Он слишком хорошо знал горький вкус разбившихся ожиданий. — Завтра и послезавтра я объявляю у тебя выходные дни. Никаких тренировок. Раевский неверяще вскинул на тренера обиженные карие глаза. — Два дня в никуда? — Очень даже «в куда», — сурово возразил Роман. — Даю тебе индивидуальное задание. Пойти в какой-нибудь клуб и оторваться там на всю катушку. Так, чтобы про тебя написали в утренних сводках новостей. Но, пожалуйста, без криминала. Не надо никому надирать жопу. — Но… Почему? — все еще не понимая, выдал Вадим. — То есть я не про жопу, а про клуб… — Отдохни нормально, никаких занятий. Выспись хорошо за это время. И обязательно познакомься с девчонкой, а еще лучше — с двумя. Проверю лично, — припечатал Роман. — Свободен.

***

За каким хером переться в ночной клуб в период подготовки, оставалось для Вадима загадкой. Тем не менее, после агрессивного звонка Романа Андреевича и нечеловеческого рычания «иди найди себе бабу!» он послушно достал самые крутые шмотки и с кислой моськой отправился отдыхать. В его районе не было никаких увеселительных заведений, кроме библиотеки и венерологической клиники, поэтому пришлось пробивать адреса. Справедливо предвидя возможность нарваться в чужом районе на местных, Вадим позвал с собой младшего брата. Сын его отца от другой женщины, его главный фанат и заноза в жопе, Максим пошел бы за ним в огонь и в воду. Он и ходил — Раевский помнил, как в седьмом классе Макс притащил на разборки старшего брата спертый отцовский травмат, а потом с испуганным видом объяснял в участке, чем и зачем прострелил человеку палец. Мальчишка был запущен, гиперактивен и неуправляем. И предан Вадиму как японский самурай своему хозяину. Их отношения не могла испортить даже девятилетняя разница в возрасте — с семнадцатилетним Максимом старшему было намного интереснее, чем с одногруппниками по команде. Заноза в жопе прибыла в указанное место ровно через пятнадцать минут. Бросил все дела и понесся на обещанные братом развлечения, как мотылек на огонь. — Привет, мелкий, — тепло улыбнулся Вадим, обнимая ждущего около входа брата. — Почему без шапки? Думаешь, раз писька выросла, стал таким взрослым? — Вадим! — возмутился смущенный Макс. — Я, вообще-то, выше тебя. — На полтора сантиметра, — с серьезным видом кивнул тот. — Это очень существенная разница. — Ну тебя, — фыркнул младший. Вчерашний выпускник уже изнывал от нетерпения. Радостному до поросячьего визга мальчишке не верилось, что старший позвал его как сопровождающего в настоящий ночной клуб. Ночной! — Взял презервативы? — с насмешкой напомнил Вадим. Максим замер и побледнел. Он перевел испуганные глаза на брата и с облегчением увидел его улыбку. — Я взял, — успокоил тот. — Но с тебя помывка отцовской машины. — Я мыл в прошлый раз! — вскинулся негодующий младший. — Ничего не слышу, — едко бросил через плечо Вадим, уже подошедший к входным дверям клуба.

***

Внутри было темно, шумно и приятно пахло женскими духами. В танцевальном зале развлекалась группа ровесников Макса, на стойке бармена предавались плотским утехам две знойные блондинки. Вечер, как понял Вадим, только набирал обороты. В уголке диджея на повышенных тонах спорили два парня, выясняя, чьи музыкальные вкусы сегодня будут сотрясать стены этого заведения. Сам диджей тихонечко спал у них в ногах, не обращая внимания на гремевшую над ухом музыку, дискуссию двух ценителей искусства и крики девчонок на стойке. На уцелевшем бильярдном столе в полном одиночестве танцевала полураздетая стриптизерша. Отсутствие аудитории — было всего десять вечера — нисколько ее не смущало; найденная швабра с успехом заменяла танцевальный пилон, а матерящийся вполголоса бармен, собиравший осколки разбитой посуды — восхищенную публику. Ночь обещала быть жаркой. Вадим по достоинству оценил атмосферу лучшего ночного клуба их района и глубокомысленно прошептал «будет весело» в ответ на бессловный вопрос Максима. Оставалось только гадать, в каком пьяном бреду Роман Андреевич посоветовал ему развлекаться здесь. Вадим, раз уж на то пошло, при желании не смог бы найти в этом страшном месте более или менее вменяемую уборщицу; надежда на нормальных спутников на вечер разбилась вместе с чьим-то стеклянным бокалом. Даже яблоко, одиноко лежавшее возле опрокинутого стола, кто-то уже поел до него. Раевский тяжело вздохнул, поймал на себе равнодушный взгляд привыкшего ко всему бармена и попросил провести их с братом в ресторанную зону. — Второй этаж, третий слева зал. Надеюсь, найдете. Мне здесь еще рвоту убирать, — недружелюбно информировал тот. Вадим понятливо кивнул, коснулся плеча залюбовавшегося танцовщицей Макса и поискал глазами в этом маленьком филиале ада простую человеческую лестницу.

***

Ресторанный зал порадовал уютной тишиной и ароматами готовящейся еды. Вадим с Максом выбрали столик на двоих в углу и заказали по бокалу глинтвейна. Здесь было спокойнее и многолюднее: отдельные парочки проводили вместе свидание, компания золотой молодежи отмечала последний звонок. В зал поднялись девчонки из крутого модельного агентства. Скучающий Максим с ходу выдал в прибывших свою горячую заинтересованность. Вадим усмехнулся и незаметно пнул его под столом. — Держи себя в руках, — со смешком произнес он. Макс прошипел «иди ты нафиг» и уставился на самую красивую. Раевский сдержал улыбку и покачал головой. Младший вступил в сложный период, когда новорожденными зачатками мозгов полностью управляли желания отросшего члена; он помнил, как штормило его самого в далекие семнадцать и поэтому ничего не говорил. Вадим уже жалел, что послушал тренера и пропустил вечернюю тренировку. Нормальных танцев, адекватной компании или хотя бы хорошей драки не предвиделось. Все красивые парни, увиденные им здесь, либо спали, как диджей в уголочке, либо были уже заняты красивыми девушками. Из всех присутствовавших в баре на его задницу засмотрелась только танцовщица на пилоне. Отдавать свою анальную девственность ей Вадим как-то не планировал. Вообще никому не планировал, раз уж на то пошло. Им принесли по первой порции обжигающего глинтвейна. Девушки из модельного агентства, заметившие недвусмысленные взгляды Максима, не смогли сдержать безжалостного смеха при виде отчаянного малолетки. Тот смутился, но все равно продолжил настаивать на своем умоляющими щенячьими глазами. Золотая молодежь, игравшая в уно, окончательно добивала атмосферу ночного клуба, делая его похожим скорее на семейную пиццерию, чем на обитель разврата. Вадим приуныл. Лучше бы отрабатывал левостороннюю стойку. Он меланхолично рассматривал гостей заведения — особенно выделяя молодых парней — и наслаждался крепким глинтвейном. Снизу биты тяжелого арабского даба чередовались с русским шансоном. По всей видимости, там шла нешуточная бойня ценителей высокой музыки, и пока обе стороны не собирались сдавать позиции. По наблюдениям Вадима, шансон звучал чаще, но иногда любитель даба переламывал ход мордобоя, и тогда стены ресторанной зоны начинали ходить ходуном. Раевский посмотрел на младшего брата и невольно прыснул со смеху. Жестоко отшитый своими моделями, Максим с надутым видом цедил глинтвейн и грустно смотрел в никуда. Судя по всему, перспектива хорошо потрахаться накрылась сегодня у обоих. Вадим, в принципе, давно смирился с тем, что стараться ради хорошего секса ему всегда приходилось больше, чем парням-ровесникам традиционной ориентации. Свои сексуальные предпочтения оставалось только принять и не надеяться на чудо, зависая на обычных тусовках в обычных местах. Он и не рассчитывал на серьезное знакомство с последующим интимным продолжением; просто пошел на поводу у тренера, как действительно хороший ученик… а подсознательно все же искал возможность ухватиться за любой скрытый жест, любой интерес в глазах другого парня, самую маленькую искорку взаимного желания — как в бессмысленных порно-фильмах, которых он пересмотрел уже сотнями. Глупая наивность, бесцельные мечты о невозможном или тяга к запретному флирту в публичных местах… Вадим с усмешкой встал из-за стола, отдал официанту бокал с глинтвейном и кивнул брату в сторону танцевального зала. — Пойдем, потанцуем. Не зря же пришли. Наблюдая за тем, как Максим с почти убитой надеждой провожает взглядом уходящих моделей, он шутливо толкнул его локтем и обнадеживающе добавил: — Да ладно, может, на танцполе кого-нибудь подцепишь. Там сейчас много девчонок твоего возраста. Они и красивее, и проще. И сиськи у них явно больше, чем у этих. Услышав волшебное слово «сиськи», Макс сразу же оживился. Недоступные модели утратили в его глазах свое очарование при упоминании о более сговорчивых и дружелюбных ровесницах. «Спермотоксикоз полным ходом», — заключил про себя Вадим, снисходительно глядя на брата. — Давай, жду на первом, — бросил он, обернулся к лестнице и… резко затормозил, лицом к лицу столкнувшись с ним. Удар под дых. Сродни ледяной волне, сносящей с ног и выбивающей дыхание из груди. Как кипяток, выплеснутый на него из раскаленной кастрюли. Бесконечно долгая, застывшая в воздухе секунда. Один обжигающий вены удар пораженного сердца. Вадим замер на месте от оглушающей неожиданности. Они посмотрели друг на друга одновременно. Два взгляда скрестились, и все остальное для них исчезло. Цвета и звуки на фоне на мгновение отключило, а потом словно выкрутило на минимум, как что-то не значащее, лишнее. Вадим не мог перестать на него смотреть или просто сдвинуться с места. Сзади Макс, выходя из-за стола, по инерции влетел брату в спину и расплескал горячий глинтвейн. Раевский не почувствовал. Сейчас он вообще не замечал ничего, кроме этого чарующего, завораживающего взгляда. Даже остальные его черты — одежду, улыбку, цвет волос, выпирающие худые ключицы — он бы не вспомнил. Только эти глаза. Бездонные, пронизывающие, гипнотизирующие, ненормально внимательные глаза. Если Каю из детской сказки в сердце попал маленький осколок, то Вадиму его разнесло на куски все остальное. Он уже видел его. Ему определенно были знакомы черты лица этого парня. Он не мог только вспомнить — откуда. — Черт, ну кто так делает?! — громко выразил возмущение Максим. — Я же не успел! Блин, я тебе на рубашку пролил, прости, здесь немного… надеюсь, не обжег… Окружающая реальность снова вернулась. Его словно рывком вытащили на берег из ледяной воды, в которой он безнадежно захлебывался, не делая ничего, чтобы выплыть. Вытащили безжалостно и не спрашивая его мнения. Потому что сам Вадим, может, и не хотел быть спасенным. — Андрей, — протянул ему руку светловолосый незнакомец, не отводя от его лица своего нереального взгляда. — Вадим, — на автомате протянул руку тот. — Рад знакомству. — Взаимно.