Blood, sweat and tears

Никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение. (с)

В душе Кирилл специально выбрал ближайшую к нему кабинку. «Ты правда пытаешься меня смутить, малыш? Расслабься, я не твой уровень.» Вадим бросил оценивающий взгляд на его достоинство. Крупный, очень толстый член малолетки сумел его впечатлить. В размерах Кирилла поражала не столько отличная длина, сколько необычная толщина. Таких размеров Вадим не встречал в реальной жизни, да и в порно редко видел парней, выигрывающих у него здесь. Поэтому так неприятно кольнуло в сердце от неожиданного сюрприза обнаженного Кирилла. — Что, нравится? — с вызовом спросил тот. — Завидуешь? — Мечтай, — холодно отозвался Раевский и отвернулся. — Знаешь, ненамного больше. — Но толще, — с издевкой парировал Кирилл. — Не отрицай это. — Что-то с Андреем тебе твой богатырь не помог, — едко усмехнулся Вадим. Струи теплой воды приятно смывали пот и прогоняли усталость. Несмотря на тяжелую тренировку, тело требовало борьбы, грубого физического противостояния. Он жалел о том, что Андрей не мог видеть их поединок. Завалить Кирилла и заставить его сдаться было бы еще приятнее, если бы тот, из-за кого они дрались, находился бы здесь. Волной накатило возбуждение. Кирилл мрачно посмотрел на него. — Я тебе этот член в жопу затолкаю. Поможет? — Вернуть Андрея? — уточнил откровенно издевающийся Вадим. — Ну… даже не знаю. Не думаю. Ты давай не отвлекайся, намыливайся лучше. И дезик не забудь. Побледневший Кирилл с яростью отшвырнул от себя гель для душа и кивнул сопернику в сторону раздевалки. — Ты можешь мыть свою жирную жопу быстрее?!

***

Они сошлись в центре раздевалки лицом к лицу и пару секунд смотрели друг другу в глаза. — Моя будущая сука, — холодно бросил Кирилл, жёстко разминая шею. — Мой ревнивый малыш, — отбил выпад Вадим, и соперники за сердце Андрея без промедления вцепились во врага мертвой хваткой. Правила были обговорены заранее. Взбешенный Раевский горел желанием растерзать зарвавшегося малолетку — он же видел, что Кирилл был младше, чем хотел казаться! — и с позором вышвырнуть его из окна в мусорные контейнеры. «Отсосешь», — зло подумал он, глядя в черные непроницаемые глаза соперника. «Сука мелкая, Андрей все равно будет моим». Они представляли из себя интересное зрелище. Стремительная фигура Кирилла — крупная, мышечная, в стандартной тренировочной форме — наседала на более стройную фигуру Вадима, выбравшего любимую золотую. Оба недолго продержались на ногах и почти сразу перешли на пол. Они меняли заученные позиции так быстро, что было бы сложно уследить за ходом борьбы. Кирилл с ненавистью рвал и царапал именную мастерку Вадима; блестящая эмблема их клуба вызывала у него желание содрать с Раевского эту форму и в полураздетом виде, униженного, швырнуть его под ноги охране — эта сучка, считающая себя королем среднего веса, не заслуживала ничего! Вадим платил ему той же монетой и старался разорвать одежду соперника, специально выбранную на размер меньше (гребаные комплексы, в горячке подумал он). Кирилл словно нарочно демонстрировал обтянутый тонкой тканью рельеф мышц. «Неудачник», — прорычал Вадим, пытаясь обхватить его шею гильотиной. «Пошел на хуй», — отбил тот и оттолкнул его от себя двумя ногами. — Ты слишком быстро устал, — запальчиво кинул Кирилл. — Ты тоже устал, — возразил Вадим. Борьба длилась меньше двух минут, но оба противника выкладывались полностью, не экономя силы. — Андрей будет моим, — рявкнул Кирилл и снова бросился в тесный силовой контакт. — Никогда, — выдохнул Вадим. В минутной паузе он успел оценить борцовские активы Кирилла. Это был самый тяжелый соперник за всю его карьеру. Техничный, маневренный, тяжелый, не знающий, что такое страх — было странно, что он ни разу не участвовал в соревнованиях. «Хер я тебе это позволю», — мрачно подумал Вадим, жестко выкручивая ему локтевой сустав. Он с трудом выходил на болевой прием, называющийся кимурой; Кирилл, в запале борьбы танком бросившийся вперед, угодил в ловушку и теперь имел все шансы проиграть со сломанным плечом. Вадим сосредоточенно выгибал своей правой рукой локоть соперника далеко за спину и пытался подключить к ней левую руку; этому изо всех сил противодействовал Кирилл свободной рукой. Ожесточенная силовая борьба проходила в полной тишине; оба понимали, что, если у лежащего на спине Раевского получится привести свой прием в исполнение, он победит. Кирилл, хоть и полулежал на нем сверху, занимал очень ненадежное положение. Стоило ему хоть немного ослабить хватку — и разъяренный Вадим отвел бы его локоть настолько далеко назад, что кость с хрустом вышла бы из пазов. Раевский уже предчувствовал сладкий вкус победы — выйти из этого захвата было практически нереально; его соперник мрачно закусил губу. Они молча сражались за руку Кирилла, выжимая из себя последние соки; их взгляды скрестились, и холодная ненависть полыхнула в темных глазах каждого. Захваченная рука Кирилла медленно, но верно опускалась в страшном для него направлении; с Вадима ручьем тек пот, но дожать его он должен был, даже если бы здесь вдруг начался апокалипсис. «Я побеждаю… побеждаю…», — лихорадочно пронеслось у него в голове. Кирилл закрыл глаза, открыл их, спокойно отдал еще два драгоценных сантиметра и неожиданно для соперника мило улыбнулся. — Неплохая работа, Вадим, — ровно признал он, тяжело дыша. — Но мой тренер гоняет меня жестче. Раевский не успел потрясенно вскрикнуть, когда Кирилл, все еще глядя в ему в глаза, через боль отвел почти сломанную руку и каким-то нереальным сверхусилием ее распрямил. Измотанный Миронов с ожесточением вывернул атакуемое запястье — было видно, как дрожали его напряженные мышцы — и через несколько секунд борьбы освободился от мертвой хватки. Вадим даже не успел осознать, что произошло, но положение борцов за считанные мгновения поменялось на сто восемьдесят градусов. Теперь гораздо более выгодную позицию занимал Кирилл; он находился сверху, и вряд ли у уставшего Вадима хватило бы сил сбросить его с себя. Миронов хрипло хватал ртом воздух, пытаясь восстановить сбитое дыхание, но лихорадочный блеск в его глазах означал одно — он почувствовал запах крови. Вадим немедленно принял оборонительную позицию, сдавил бедро Кирилла обеими ногами. Сердце бешено стучало в грудной клетке. Руки не слушались. Противник медленно, но верно сламывал его сопротивление и постепенно подбирался к его шее. Расстановка сил кардинально изменилась. Вадим не успел понять, каким образом он из выигранной позиции сумел отдать все свое преимущество, но… необъяснимый факт оставался фактом. Кирилл унял бешеное сердцебиение — пульс перевалил за двести ударов — и позволил себе слабую улыбку. Духота раздевалки и нереальность происходящего навевали на странное оцепенение. Через минуту стальной замок литых мышц Миронова защелкнулся у Вадима на шее. Кирилл облизнул пересохшие губы. Он знал, что это конец. Вадим не сдавался до последнего. Он не верил, что может проиграть какому-то неизвестному малолетке, без разряда и звания, в борьбе за того, в кого был безумно влюблен… Проиграть так позорно, обидно и — самое жуткое — непонятно, до конца не осознав, как именно он проиграл… Кирилл с предвкушающей улыбкой сломил последнее сопротивление обессиленного врага и подавил его жалкие попытки сбить захват. Это было гораздо сложнее, чем он думал. От того неповторимый вкус заслуженной победы был для него еще слаще. Ощущать последние судорожные конвульсии рельефного, накаченного тела под собой, чувствовать, как когда-то твердые мышцы превращаются в податливое мочало, давить его безжалостно всем своим весом… Это было прекрасно. — Андрей мой, тварь. Только мой, понял? — прошептал он ему на ухо, сдавливая шею Вадима до опасного хруста в позвонках. — Никогда, — прошипел в ответ тот и содрогнулся от боли. «Нет, нет, только не так», — билась в его воспаленном мозгу одна-единственная мысль, не дававшая отключиться. «Я не могу, блять, проиграть ему вот так!». — Знай свое место, шлюха, — жарко выдохнул Кирилл, продолжая пережимать шею Вадима. — И не смей после этого лезть к Андрею. — Сдохни, — одними губами прошептал Раевский, находясь на грани обморока и реальности. Поплывшая картинка перед глазами, горячее тело сверху, прижимающее его к полу, острая нехватка воздуха слились для него в один непрекращающийся кошмар. «Как, как он, блять, это сделал», — не мог понять уже отключающийся Вадим. Последним воспоминанием поверженного бойца в золотой форме федерации был резкий свет лампы в раздевалке и холодная, жестокая улыбка Кирилла. «Андрей…», — успел подумать Раевский перед тем, как сознание окончательно покинуло его измученное тело.

***

Кирилл отпустил безжизненно расслабившегося Вадима и устало поднялся на ноги. — Я победил, — бесстрастно произнёс он. Миронов счастливо улыбнулся — в борцовском поединке он отымел лучшего средневеса федерации. Кирилл подошёл к скамейке и открыл рюкзак. Достал из него маленький шприц со светло-красной жидкостью и подошёл к обессиленному Вадиму. Выбрал место и одним движением вколол раствор в шею вздрогнувшего соперника. Разметавшийся на полу Вадим не смог бы помешать любым действиям Кирилла… Особенно под действием мощного миорелаксанта. — Просыпайся, сука, — тот грубо хлестнул по щеке начавшего приходить в себя Раевского. Вадим с видимым усилием открыл непонимающие глаза. Злое предвкушение во взгляде Кирилла отдалось в его сердце леденящим ужасом. — Что ты мне вколол? — едва слышно спросил он. Тело стало таким тяжёлым, словно он неделю провел в криокапсуле. Дрожащие от усталости мышцы не отзывались на попытки встать и дать отпор. — Это чтобы ты не дёргался, — кратко пояснил Кирилл. Он медленно поправил сползшую на одно плечо футболку Вадима, нежно провел пальцами ему по щеке и несильно сдавил шею. Раевский оторопел от этой странной ласки, которая за доли секунды сменилась явной агрессией — Кирилл рывком поднял проигравшего и перекинул его себе через колено. Из груди Вадима вырвался болезненный выдох, когда измученный позвоночник жёстко принял вес всего тела. Он рванулся в сторону, не понимая, но Кирилл схватил сильными пальцами его за горло и грубо откинул голову ему назад. — Не сопротивляйся. — Пошёл на хуй! Что ты творишь?! — рявкнул полностью очнувшийся от удушения Вадим. Он беззащитно лежал на колене заклятого врага, выгнувшись полумостиком. Кирилл проигнорировал его вопрос и бесцеремонно раздвинул ему бедра. Сердце Вадима пропустило удар. Тот тщательно смочил пальцы собственной слюной, смакуя каждый из них. Он с наслаждением посмотрел в глаза своей жертве и пошло улыбнулся. — Пиздец тебе, сучка, — ласково пообещал он. — Ты больной псих, — выдохнул непонимающий Вадим, а потом… Потом он заорал в голос, отчаянно, от страха и сжигающего стыда, от предчувствия неминуемой расправы, от того, что решила сотворить с ним эта тварь в раздевалке его родной секции. Боже, он бы не просто не сумел в это поверить. Не смог бы осознать, если бы не прочувствовал весь кошмар сегодняшнего наказания на себе. Пальцы Кирилла скользнули вдоль его бесстыдно раскинутых бёдер и проникли под ткань спортивной формы. Глаза Вадима широко открылись, когда тот оттянул резинку трусов и чувствительно сжал его мягкий член. — Стоп, стоп, не надо, ХВАТИТ! — Это надо было говорить раньше, — зло бросил Кирилл. Он ждал, когда действие введённого вещества — конечно, это был не обычный миорелаксант — раскроется и начнёт действовать в полную силу. Миронов неожиданно нежно начал ласкать его там, не обращая внимания на отчаянное сопротивление кричащего Вадима. — Что ты творишь, сука?! Я тебя в асфальт закатаю, извращенец! — метания проигравшего выглядели хаотичными и жалкими, а ужас и смущение, горящие в его тёмных глазах, вызывали у Кирилла дикое желание. «Сейчас ты у меня узнаешь, что такое — быть моей жертвой. Поймёшь, что надо было сдаваться сразу, а не стоять у меня на пути», — с холодным удовольствием подумал он. — Заткнись, — Кирилл зажал ему рот ладонью и рассмеялся. — Расслабься и не заставляй меня тебя бить. Он не испытывал чувства жалости по отношению к бьющемуся в его хватке спортсмену. Скорее, не хотел травмировать Вадима перед чемпионатом страны, на котором принципиально для себя решил выйти в финал во что бы то ни стало и нагнуть посягнувшего на Андрея самоубийцу прямо у того на глазах. Кирилл рассмеялся недобрым, издевающимся смехом, когда ствол в его ладони постепенно начал твердеть под действием возбуждающего вещества и его стараний, а после перевёл тяжёлый взгляд на побледневшего Вадима. — Прекрати ныть, — едко повторил он извивающемуся Раевскому. — Я сразу сказал тебе, что Андрей мой, но ты не вник. Ты мог выбрать абсолютно любого парня из Колизея, — Вадим орал от ярости, пытаясь прокусить грубую кожу его ладони, — но ты решил увести у меня моего. — Он сам тебя бросил! — в бешенстве крикнул тот. Кирилл рассмеялся. — Он бросает меня каждый месяц, а потом приползает обратно. Моя маленькая шлюшка, кажется, твой друг уже готов? — томно проворковал он ему на ухо. К огромному стыду Раевского, его крупный член окреп, налился кровью и теперь натягивал тонкую ткань трусов. Вадим ничего не мог сделать с тем, что отвыкшее от ласки тело слишком остро реагировало на прикосновения этой твари. Он не знал о введенном в тело возбудителе, поэтому и страдал так сильно морально, отворачиваясь от пронзительного взгляда Кирилла. Он не понимал, какого черта у него встал настолько сильно, несмотря на неудобную позу и унизительное поражение. Кирилл с матом отдернул руку, когда Раевский с усилием прокусил ему кожу до крови. — Я не такой!.. — простонал Вадим в отчаянии. Он мог оправдываться сколько угодно, но реакция его тела — потечь в руках у нагнувшего его малолетки! — говорила сама за себя. Зрелище разложенного фаворита федерации Кириллу нравилось. Вадим был объективно красив, и если бы не красная пелена, застилавшая глаза при одной мысли об уведенном Андрее, он бы не стал наказывать этого красавца настолько сильно. — Ещё раз укусишь — выбью зубы! — прорычал Кирилл и отвесил ему смачную, унизительную оплеуху. — В ударке я тебя сделал бы! — Очень глупо с твоей стороны, — покачал головой Миронов. — Ты не знаешь, что такое настоящие бои без правил. «Я покажу тебе больше. Гораздо больше, чем просто быть проигравшим. Я покажу тебе ад». Кирилл слегка сжал потекшую головку сломленного Вадима и нежно помассировал ее пальцем. Тихий стон не сумевшего преодолеть собственные инстинкты спортсмена заставил того покраснеть. Вадим ещё пытался вернуть себе власть над ослабевшим телом, но фактически сдался одолевшему его Кириллу. Несмотря на боль от жёсткой борьбы и давящую усталость, он получал противоестественное удовольствие, и его стоящий колом позор был отчетливо виден ликующему Миронову. — Больное животное… — выдохнул он, закрывая глаза, чтобы не видеть его торжествующий взгляд. — Наслаждайся, мой сладкий, — пропел Кирилл. — Когда ты будешь принимать в себя мой член, будет больнее. — Я сам тебя выебу! — прорычал отчаянно краснеющий Вадим. В таком положении он задыхался, уставшие мышцы свело судорогой. — Сегодня тебе повезло, но в следующий раз… — Я повторю это гораздо жестче, — спокойно пообещал Кирилл. Обманчивое равнодушие в голосе не могло скрыть его истинных эмоций: с того момента, как он увидел забравшего у него любовника Вадима, во его взгляде горело предвкушающее остервенение. — Повторяю ещё раз, — тихо, но отчётливо произнёс Кирилл. — Не стой у меня на пути, Вадим. Клянусь, я не трону тебя, если ты оставишь в покое Андрея. Раевский огромным усилием воли собрал последние жалкие крохи сил, приподнял голову и смачно плюнул ему в лицо. — Он делал мне минет, — в наступившей пугающей тишине прошептал Вадим. — На тебя ему плевать. Он тебя больше не любит. Жаль, что ты, сука, никак этого не поймёшь. «Зря», — пронеслось в его голове, когда он увидел, как изменилось выражение лица Кирилла. — «Очень зря». — Ах ты сучка трусливая, — медленно произнёс тот, стирая с лица слюну. — Какая же ты безмозглая тварь, Раевский … Вадим едва слышно вскрикнул от страшной боли, когда двумя прицельными ударами Кирилл разбил ему солнечное сплетение. — У тебя. Нет. Шансов, — выделяя ударом каждое слово, припечатал Миронов. Ему было нереально приятно слышать глухие звуки каждый раз, когда тело врага принимало в себя убийственую мощь его кулаков. Чувствовать, как некогда железный пресс становится совсем мягким и перестаёт служить надёжной защитой внутренним органам. Корчащийся от боли в разбиваемом животе Вадим тщетно хватал ртом горячий воздух и царапал ногтями ладони — от жутких ощущений после режущих локтей врага. Тяжёлые удары Кирилла пробили слой его плотных мышц и теперь выкручивали все его тело леденящими спазмами боли. Между ног, несмотря на это, продолжало пульсировать и гореть — проклятый наркотик действовал даже сквозь боль, и ткань трусов пропиталась обильными выделениями. Кирилл закончил избиение Вадима, грубо вернул его в нужное положение и снова аккуратно скользнул пальцами в трусы. — Ты не знаешь, на что подписался, — мрачно произнёс он, принимаясь ласкать задыхающегося Раевского. Кирилл ускорил движения на его напряжённом члене и неожиданно для Вадима приник к его шее жарким поцелуем. Того передернуло от отвращения: Миронов целовался мокро, жадно, как будто хотел его сожрать. Это возбуждало только самого Кирилла: сквозь форму Вадим ощущал его мощный стояк, упирающийся ему в бедро. К горлу подкатил тошнотворный ком, а внизу живота сладко потянуло в преддверии скорого оргазма: ласки малолетней суки медленно доводили его до финала. Вадим сжал зубы и отвернулся; ему было невыносимо понимать, что он получает удовольствие от того, кто разделался с ним настолько бесчестно. — Тварь… Без этой херни ты бы не смог этого сделать… — прерывисто простонал он, напрягая живот от накатывавшего удовольствия. — Возможно, — небрежно бросил Кирилл и снова приник к его мокрой зацелованной шее. — Да, сучка, я хочу, чтобы ты, — он резко двинул пальцами вниз и грубо пережал основание его члена, — понял, — Вадим выгнулся в спине и застонал от слишком сильных ощущений, — как ты ошибся, — пара уверенных движений вверх-вниз вдоль ствола, очередная порция выступившей смазки, — чтобы запомнил раз и навсегда, — Раевский не смог подавить вырвавшийся из груди крик, — что чужое трогать нельзя. — Я тобой пол в клетке вытру на глазах у Андрея! — хрипло крикнул тот, тяжело дыша. Каменный стояк натягивал трусы так, что спортивная форма не скрывала очертаний его мужской гордости. Садистски ухмыляющийся Кирилл оторвался от закусанной шеи Вадима и посмотрел на него как на идиота. Спорить с ним было бесполезно. Под нарастающие стоны проигравшего, который уже не мог бороться с подступившим вплотную наслаждением, Кирилл отвёл руку ещё ниже и резко схватил его за крупные налившиеся яйца. Раевский закричал от боли, неожиданности и непривычного удовольствия и почти сразу излился тугой горячей струёй. Брызнувшая сперма просочилась сквозь форму, залила судорожно сокращавшийся живот, украсила пол обильными светлыми каплями. Вадим ещё кричал от остроты накатившего оргазма, когда Кирилл сбросил его со своего колена на заляпанный пол и поднялся над ним во весь рост. — Я тебя сделал, малыш, — торжествующе произнёс он и поставил босую ногу ему на лицо. — Даже не отрицай этого. Андрей мой, и если ты хочешь это оспорить… Буду ждать тебя в финале первенства до девяноста килограммов. Только ты, я и клетка. Подумай хорошо, неудачник. Карты были раскрыты — неизвестный маэстро должен был принять участие в приближающемся первенстве, и это делало шансы Вадима на золотую медаль не такими очевидными. Растекшийся по полу Раевский с залитым спермой животом дёрнул головой, с отвращением убирая лицо из-под голой стопы Кирилла. — Ты поступил как крыса, — прорычал он вне себя от ярости. — Да ладно, не злись, — тот с явной неохотой убрал ногу с лица поверженного Вадима. — У тебя еще будет возможность отомстить. — Ты пожалеешь, что на свет родился, Кирилл, — шепотом повторил Раевский, не в силах подняться с грязного пола. — Ты что-то сказал? Я не слышу, — Миронов с издевкой наклонился над все ещё находящимся под действием релаксанта Вадима. Он медленно снял насквозь мокрую от пота футболку и оголил накаченную, крупную грудь вместе с литым прессом. Кирилл опустился на колени рядом с его головой – очень хотелось сесть ему на грудь и заставить отсосать, но это он оставил на потом. Он наигранно, как перед камерой, нежно провёл пальцами ему по щеке, не отрывая глаз от лица Вадима. — Я сильнее. У меня больше влияния — иначе как бы меня сюда пустили. Лучше фигура. Толще член, — Кирилл намеренно опустил руку и сжал себя между ног. Вадим закрыл глаза. — Но ты почему-то решил, что Андрей должен достаться тебе. Почему, Вадим? — Он любит меня, — прохрипел морально уничтоженный Раевский. — И я отомщу тебе за это, клянусь. — Слова, слова… — скучающе протянул Кирилл и поднялся на ноги. — Докажи их на деле, в реальной драке. Жду тебя в финале первенства, малыш, — он натянул форму обратно и взял со скамейки свой рюкзак. — И только попробуй туда не пройти — будем считать, что ты слился с боя ещё в самом начале. Спасибо за хороший поединок! — он наигранно поклонился. — У тебя почти получилось. Под гробовую тишину, стоявшую в пустых коридорах здания, Кирилл в последний раз пнул лежащего Вадима, повернулся и спокойно вышел из раздевалки. «Вадим, один — ноль».