Волчье милосердие
2 июля 2024 г., 02:53
Добро пожаловать в ад. (с)
Как только Вадим бессильно сдался на милость победителя, Кирилл выпустил из рук удавку. Губы безжизненного Раевского соблазнительно приоткрылись. Впечатлённые необычной развязкой зрители не могли поверить, что их кровопролитный жестокий поединок закончился таким изящным приёмом со стороны Миронова. — Помнишь, я предупреждал тебя, — тяжело дыша, усмехнулся Кирилл. — Надеюсь, ты готов, солнце. Он поднялся с бездыханного соперника и одним резким движением стянул с его бедер серые спортивные штаны вместе с трусами. Следующей стала его футболка. Кирилл отшвырнул пропитанную потом форму соперника и развёл полные бедра Вадима в стороны — полюбоваться своей наградой. Он безумно хотел его. Хотел настолько сильно, что готов был пойти на осознанный риск, чтобы не нанести своему любовнику слишком тяжелых травм. Но и жалеть проигравшего Кирилл не собирался. За электрооградой ревели не согласные с такой концовкой фанаты Вадима. Миронова их ярость умиляла — правда думали, что у их ненаглядного мальчика действительно был какой-то шанс? До того, как набросить футболку Вадима ему на голову, он плотно зафиксировал его ногами, обвил талию соперника смертельными ножницами, из которых до этих пор не удавалось вырваться никому. У него был выбор — сломать ему пару ребер, изнасиловать в бессознательном состоянии и загнать в койку экстренной терапии, либо сыграть грязно, но милосердно… и попробовать доставить удовольствие им обоим. Кирилл с жестокой усмешкой смотрел, как на рядах начинается беспредел: несогласные с подлой политикой Давлата схлестнулись врукопашную с людьми организатора, требуя остановить бой. На помощь последним недолго думая ломанулись друзья Кирилла, и конфликт окончательно перерос в свалку. Кир отвернулся от происходящего и закатил глаза. По всей видимости, фанаты Раевского предпочли бы боевое поражение своего фаворита и несколько крупных переломов, чем тихую отключку от нежно наброшенной удавки. Кирилл не сомневался, что отец с братом разберутся меньше чем за пять минут. Ему нельзя было терять драгоценное время: ресницы Вадима едва заметно дрогнули. Миронов крепко перевязал его запястья лентой. Шлепнул по щеке, приводя в чувство. — Просыпайся, малыш. Буду учить тебя получать удовольствие от анального секса. Тот с трудом приоткрыл осоловелые глаза, закрыл их и тут же с ужасом распахнул вновь. Вся трагедия ситуации дошла до него слишком поздно. Конечно, можно было отбиваться еще и ногами, но бойца уровня Кирилла это просто разозлило бы еще сильнее — но не остановило бы ни на секунду. — Лучше бы ты меня добил, — искренне прошептал Вадим, в ужасе глядя на своего победителя, гордо возвышающегося над ним. — Это всего лишь секс, — небрежно бросил тот. — Не принимай все так близко к сердцу. Вадим попытался ударить его в пах, но Миронов ждал этого и холодно улыбнулся, когда его ступня с силой угодила ему в твердое покрытие спортивной защиты. Было, конечно, больно, но за годы уличных драк он к этому привык. И дорогая амортизация сумела погасить не самый сильный удар только что очнувшегося спортсмена. Ослабевшими от удушья руками Вадим тем временем старался разорвать сложное переплетение узлов, но Кирилл перевязал его руки так, что было невозможно самостоятельно избавиться от мягкого плена. Он не стал долго церемониться: его рука скользнула между плотно сжатых бедер заскулившего от ужаса Вадима, с силой проникла дальше и обхватила цель своего поиска. Нежные яйца Раевского легко стали добычей Кирилла. Вадим послушно замер, ощущая, как сильные пальцы врага сдавили его чувствительную плоть и могли бы сомкнуться еще крепче, навсегда уничтожая его мужскую состоятельность. — Будешь хорошим мальчиком — обещаю быть нежным, — поставил перед фактом Кирилл. Глаза у него были бездонные, жестокие, ненормальные. — А теперь разожми бедра и только попробуй что-нибудь сделать — тебе же будет хуже. Тихий всхлип Вадима, не оставшийся незамеченным, прозвучал сладкой музыкой в ушах наслаждающегося Кира. Он снова разнёс его, в этот раз эффектнее и изящнее, чем во все предыдущие, подарив публике и красивый поединок, и красивый секс после него. Краем глаза Миронов заметил бледного как смерть Андрея в ложе первого ряда. Он безразлично скользнул по нему взглядом и вернулся к своей распростертой беспомощной жертве. Арен помогал отцу и Давлату разнять кровавую стычку возле кабины технического специалиста — Иван с Алексом хотели добиться отключения электрических решеток. Андрей надеялся, что сторона Вадима одержит верх и того спасут. В глубине души он понимал, что это бесполезно, и жуткие флешбэки прошлого терзали сердце бывшего бойца Колизея. Из воспоминаний его вывел истошный вопль Макса, которого два здоровых охранника отдирали от матерящегося, окровавленного Давлата. Мальчишку жестко скрутили и теперь били с обеих сторон, скорее получая удовольствие от процесса, а не пытаясь спасти хозяина Колизея. Глаза Андрея полыхнули бешенством. Младший брат Раевского никогда не питал к нему особо теплых чувств, в их первую встречу он открыто обвинил его в нападении Кирилла. Но друзья Миронова не имели права бить его просто так! Андрей вскочил из ложи и кинулся на помощь орущему Максу. Он вклинился в клубок из трёх сплетённых тел, отшвырнул нападающих и своим телом закрыл оглушенного парня. Потрясённые неожиданным нападением со стороны, оба мускулистых бугая глазам своим не веря взглянули на разозлённого Дорофеева. Красивая белая рубашка и стильный образ резко контрастировали с горящим яростью взглядом прекрасных серо-зелёных глаз и крепко сжатыми побелевшими губами. — Совсем охренели, суки? — процедил Андрей, прожигая взглядом непонимающие лица бывших приятелей. — С каких это пор ты против нас? — удивился один из них. — Макс, пойдем в раздевалку, — не обращая на него внимания, предложил Андрей. — Тебе нужна помощь, — он ненавязчиво положил горячую ладонь ему на плечо. Из носа мальчишки ручьем хлестала кровь. — Отвали, — прорычал тот и резко сбросил руку Андрея со своего плеча. Максим едва стоял на ногах, но, тем не менее, нашел в себе силы выпрямиться и наградить его уничтожающим взглядом. — Это все из-за тебя, Андрей. Если бы не ты… К щекам Дорофеева прилила кровь, но он не отреагировал на этот выпад. — Тебе, рыбка Дори, в прошлый раз не хватило, когда тебя публично выебали на этой же арене? — засмеялся один из нападающих. — Тебя даже малёк послал. Свали отсюда, Андрей, пока Арен не увидел. Усмехнувшись, мужчина с мрачной усмешкой приблизился вплотную к избитому Максу, чтобы продолжить свое занятие. Второй подошёл к нему помочь скрутить брыкающегося мальчишку, тяжелый удар которого они вполне успели ощутить на себе. Тот, что повыше оттолкнул с дороги замершего Андрея. Глаза Дорофеева опасно потемнели. Не стоило, ой не стоило напоминать ему о тех обстоятельствах, при которых они познакомились с Кириллом. Тяжелый, великолепный удар ногой настиг охранника в тот момент, когда он уже заносил руку чтобы ударить Макса. Мужчина осел как подкошенный, а его напарнику тем временем стремительно прилетело кулаком в пах. Пронзительный крик мужчины, у которого разом вышибло дыхание из накачанной груди, на секунду перекрыл собой все другие звуки. Даже Кирилл, в этот момент уже перевернувший Вадима на живот и готовящийся к проникновению, поднял взгляд и посмотрел в ту сторону. Охренел и вернулся к прерванному занятию. Происходящее за пределами клетки его не волновало. — Окажись ты на месте Кирилла в тот день, — прошипел Андрей в лицо корчащемуся от боли парню, — я бы тебя отодрал во все щели. Стоящий сзади них Максим молча вытирал текущие по лицу горькие слезы. Их атаку почти загасили. Тимофеева, Нагорного и Астахова вырубили электрошокерами, остальных просто скрутили и силой вывели с арены. Кабину электротехника они открыть не смогли. Его брат остался там, внутри, раздираемый жесткими пальцами Кирилла, дорвавшегося до своего приза. К ним подошли люди Давлата. Андрей наконец отпустил орущего от боли противника и легким ударом в висок отправил его валяться в соплях на полу. — Что ты, мать твою, творишь? — холодно спросил Давлат у смертельно бледного Андрея. — А ты что творишь? — вопросом на вопрос ответил тот. Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, и никто не хотел уступать другому в этой напряженной игре. Наконец подошедший Арен прервал это затянувшееся противостояние, рванул Андрея за локоть и вынудил посмотреть на себя. — Не лезь не в свое дело, — негромко сказал он. С уголка его губы тонкой струйкой стекала темно-алая кровь. Дорофеев продолжил игру в гляделки с ним… и неожиданно для самого себя проиграл. Прямой тяжелый взгляд Арена и без того было очень сложно выдержать, а в этот момент он явно был зол, и его эмоции расплавленной лавой светились в непроницаемых синих глазах. Андрей молча отвернулся и гибкой незаметной тенью вернулся на оставленное место.***
Кирилл рывком перевернул сломленного Вадима на живот и приник к нему сзади. Тот, затаив дыхание, прижался щекой к настилу и прикрыл глаза. Он проиграл. Снова. В тяжелой, душной борьбе уступил своему сопернику и в технике и массе. Подлый прием с наброшенной на голову футболкой окончательно спутал все карты и заставил отдать последние позиции, но со стороны это смотрелась как некрасивая издевка, игра со своей жертвой. Нежные стенки едва зажившего ануса судорожно сжались, когда Кирилл всадил туда один палец. Сорванные трусы Вадима все еще держались у него на бедрах, но надеть их обратно он бы уже не смог — тот в запале страсти разорвал на них резинку. Ему не было больно, только мерзко и унизительно. Словно вытаскивали внутренности, выворачивали их наизнанку и пристально рассматривали на глазах у вожделеющей публики. Боли Вадим не боялся, за последние десять лет она стала его неизменным спутником, а противостояние с Кириллом сделало ее ежедневной горькой нормой. Ему было невыносимо морально. Он правда не понимал, почему бы Миронову просто не убить его, пользуясь многочисленными лазейками в договоре. И да, он видел тот пункт на шестой странице. — Теперь ты мой. Полностью мой, — рычал Кирилл, грубо вгоняя в него пальцы. — И не нужен мне нахер никто, теперь обязанности моей сучки ложатся на тебя. — Засунь свои трусы ему в рот, — весело предложил Дмитрий Миронов, наблюдающий за их соитием с нескрываемым весельем. Кирилл улыбнулся. — Отличная идея, но тогда я не услышу его стонов. «Каких стонов», — мелькнуло в голове у Вадима. «Неужели он вправду думает, что своим членом заставит меня кричать». Это, конечно, было очень больно, но во второй раз он не закричал бы из принципа. Кир продолжал жестко и профессионально ласкать его пальцами. — Ну чего ты тянешь?.. — проворчал изнервничавшийся Азамат, не понимая, для чего эти долгие прелюдии. — Выеби уже и поехали домой. «Не сейчас, пап. Я только начал». — Чувствуешь это? — хрипло поинтересовался Кирилл. — Когда я давлю здесь. И здесь… Вадим непонимающе нахмурился. Его враг продолжал ритмичные движения двумя пальцами, массируя едва различимое уплотнение с обеих сторон. У него самого уже стояло так, что находиться в трусах было больно. Кирилл нисколько не стыдясь разделся догола и кинул их в кучу с одеждой Вадима. — Из тебя неплохой боец, признаю, но в постели ты гораздо лучше… Вадим едва слышно прерывисто вздохнул. Истерзанные сухие губы приоткрылись. — Твой тренер говорит, что ты не выходишь на связь и не отвечаешь на звонки, — продолжал Кирилл приглушенным соблазнительным голосом. — Правильно делаешь. Не надо ему смотреть, как ты стонешь подо мной, еще сердце откажет. И так мой отец в свое время хорошо ему нервы помотал. Его пальцы входили все глубже, податливые стенки входа раскрывались сильнее. К тому месту, которое усиленно ласкал Кирилл, прилила кровь. Растягивать стало легче. Вадим часто задышал. — И ты еще будешь утверждать, что ты настоящий альфач, — усмехнулся Кирилл. Он едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на него и не отыметь по полной программе. Сегодня Миронов должен был быть нежным. — Ты весь покраснел, и член стал тверже, — с иронией продолжил он. Непонимающий, порозовевший Вадим в ужасе смотрел перед собой. — Потек как девчонка, а столько гонору было… — Кирилл в открытую наслаждался растерянностью и неопытностью любовника. Было видно, что так ему еще не делал никто. — Даже не знаю, — он картинным жестом откинул волосы с лица. Давлат, наблюдающий за этим цирком, выронил сигарету из пальцев и не заметил этого. — Довести тебя уже или помучить еще… Кирилл приник к оголенной шее Вадима и сомкнул зубы на его яремной вене. Одновременно с этим он сжал другой рукой его член и обхватил пальцами ствол, помассировал и переключился на ласки головки. — А что, когда в жопу ебут, реально приятно? — вслух поинтересовался удивленный Дмитрий Миронов, не зная, у кого спросить. В этот момент готовый сквозь землю провалиться Вадим тихо, но вполне отчетливо застонал.***
От первых проявлений физического наслаждения Раевского Кириллу окончательно сорвало крышу. Он притянул его к себе за бедра, навалился всем весом, раздвинул ему ноги своими и начал входить сам. Вадим кривился от боли, шипел, раздирал ногтями канвас, пытался вытолкнуть из себя его монстра, но начало было положено. Спустя сорок секунд Кирилл был внутри, и непередаваемое первобытное чувство абсолютного победителя затуманило его сознание. Он начал натягивать его ритмично, глубоко и максимально нежно, желая еще раз услышать доказательство своего мастерства. Вадим дышал через раз и едва не плакал; застывшие слезы размывали картинку и неприятно жгли глаза. Сквозь прозрачную пелену он видел довольного расслабленного Арена, плачущего Максима и мрачного как ночь Дениса. Они все видели его позор и триумф Кирилла, они — и еще несколько сотен человек. Вадим не понимал, почему его тело откликается на действия заклятого врага, почему он не может взять под контроль собственные ощущения. Сука Миронов, как назло, как будто чувствовал его состояние. Он трахал его плавно и нежно, словно не ему пять минут назад хотелось убить Вадима на этой арене. Раевский пытался справиться с внезапно подставившей его физиологией, Кирилл чуть ли не визжал от удовольствия и со вкусом наслаждался своей победой. Вечер планомерно подошел к своему финалу. На залитой кровью арене Колизея творилось то, ради чего сюда пришли шесть сотен плотно сидящих на эмоциональной игле зрителей. Две мышечные, рельефные фигуры сплелись в жарких объятиях в центре огражденного электрическими прутьями ринга. Темная и светлая, стройная и налитая первобытной животной силой, более крупная и плотная. Они представляли собой красивый дуэт, эстетически законченную картинку. Даже Давлат, равнодушный к чувственным шоу, не мог не отметить завораживающую притягательность этих двоих. Кирилл был прав, с такими активами Вадиму стоило податься в порно. Студии соперничали бы между собой за право подписать с ним контракт… «Нет, нет… Они сейчас подумают, что мне действительно это нравится… Мои друзья будут считать, что я действительно кончил под ним», — лихорадочно билось в голове у разгрызающего губы Вадима. Член Миронова безостановочным поршнем ходил внутри него и каждый раз мягко, но чувствительно стимулировал простату. Ему было приятно… очень приятно на физиологическом уровне, и Вадим, не привыкший врать, не мог этого скрыть… Пока Кирилл имел его в позе стрелы, он закрывал своим телом налившийся член вынужденного любовника. До него этот простой факт доходил слишком долго, но когда дошел, заведенный до предела Кирилл с пошлой улыбкой решил закончить вечер в другой позе. Он резко вышел из Вадима, — яркие розовые стенки его ануса не сразу смогли закрыться после такого размера, — перевернул обратно на спину, затянул туже узел на руках, поднял ноги Раевского и прижал их ему же к груди. — Без фокусов, боец ты наш, — саркастично предупредил Кирилл. Одной рукой он по-прежнему контролировал его яйца. Вадим не стал бы сопротивляться и без этих предосторожностей. Морально он был настолько сломлен своим поражением и последующим нежданным, нежеланным удовольствием, что уже не думал о сопротивлении. Он словно впал в какой-то гипнотический сон; во всем мире для него осталась только эта арена и Кирилл, творящий с ним все, что приходило ему в голову… Вадим вынужденно пришел в себя в тот момент, когда тот без лишних церемоний вошел в него из такого положения. Так было еще унизительнее и неудобнее. С закинутыми ногами, раскрытой на всеобщее обозрение дыркой и набухшим членом Вадим тихо и очень горько разревелся. Кирилл над ним принялся активно натягивать его из такого положения, и снова стало приятно, и тело, измученное утомительной схваткой, удушением и последующими издевательствами, покорно откликнулось на физическую стимуляцию. Он застонал, уже не думая о реакции друзей, сначала неслышно, а после — все громче и громче в голос, когда Кирилл ускорил движения и стал входить совсем глубоко. — Не привык кончать публично, да, Вадим? — услышал он на грани оргазма ироничный голос Кирилла. — Да ты готов уже, вон как яйца разбухли… Просто признай, что тебе это в кайф, — прошептал раскрасневшийся Миронов, глядя прямо в глаза заплаканному сопернику. — Давай, мой сладкий. Ты уже готов. Три… Два… Один… Под оглушительный рев наэлектризованных до предела трибун Вадим с соблазнительно-пошлым криком излился себе же на живот. Он зажмурился, отвернулся, но это было бессмысленно… а спустя несколько секунд почувствовал у себя на лице еще более обильный подарок от Кирилла, который в последний момент успел вытащить изливающийся член и направить его любовнику в рот. Все было кончено — и кашляющий от попавшей в нос спермы побеждённый наконец-то смог разреветься по-настоящему. Кирилл со смешанными чувствами смотрел на его мокрое от слез лицо. Эмоции Вадима ему нравились. — Ты хоть сперму с лица вытри. Если в глаза попадет, будешь еще сильнее плакать. «Вот это, блять, забота», — подумал про себя подавившийся сигаретой Давлат. Арен переглянулся со своим кузеном, и оба фыркнули от смеха. Вадим тем временем перевернулся на живот, чтобы хотя бы прикрыть интимные места. Доползти до своей одежды он бы сейчас не смог. Его обмякший член оставил влажные следы на ринге между раздвинутых бёдер. Кирилл с интересом опустил на него взгляд. Подошел ближе, чуть прижал пальцами одной ноги большую розовую головку. Несильно надавил. Вадим затравленно вскрикнул. — Не ори, это совсем не больно, — бросил Миронов. Он с усилием прошелся пальцами по крупному мягкому стволу, делая Раевскому своеобразный массаж. Тот безвольно лежал, не предпринимая никаких попыток сопротивления. Это и вправду было почти не больно… по крайней мере, после всего, что он с ним сделал. Зрители потрясенно притихли, замерев в напряженной, звенящей тишине. Все понимали, что, если сейчас Кирилл надавит пальцами посильнее, перенесет на них весь вес своего тела, он навсегда оставит Вадима инвалидом. Без возможности иметь детей и получать удовольствие от секса. Это было бы закономерной развязкой их беспринципного, ожесточенного противостояния. Кошмарным финалом, навсегда сломавшим бы жизнь проигравшему спортсмену. Вадиму было уже все равно. В зале стояло пронзительное, невыносимое безмолвие. — Не надо, Кирилл, — прошептал Арен, разгадавший замысел брата. Как будто с такого расстояния тот мог его услышать. Миронов убрал ногу с члена Раевского и, наклонившись, смачно шлепнул его по заднице. В насыщенной тишине Колизея звук этого шлепка прозвучал громче револьверного выстрела. — Мы еще встретимся, солнце, — пообещал Кирилл. Он подошел к его валяющейся одежде. Обнаженный Вадим с намертво связанными руками был абсолютно беспомощен. Кир подумал пару секунд и скучающе вздохнул. — Даже не знаю, оставить тебя так или дать одеться… — задумчиво протянул Кирилл. Была мысль забрать у него одежду и надеть ее самому. Остановил только тот факт, что Вадим носил форму на размер меньше. А жаль. Он подошел к нему и быстро развязал ему руки. — У тебя десять секунд, чтобы одеться и исчезнуть отсюда, — бросил Кирилл. — Или я тебя снова выебу. Отсчет пошел.
