Побег души

       Люцифер вернулся домой в субботу, как и ожидалось. До пятницы он был у Хлои, потом работал смену в больнице и пришёл в дом отца уже никакой. Мужчина внимательно наблюдал за ним, читая газету, что было слишком странным, потому что, обычно, в этот день он находится где-нибудь с друзьями. — Какие люди, — усмехается Морнингстар, проходя ближе к отцу, — Не знал, что ты дома. — Я подумал, что пора прекращать это всё, — продолжил старик, поднимая очки на свои седые волосы, — Не думаю, что Клаудия оценила бы это.        Добрая грусть в его глазах заставляет Люцифера почувствовать очередной удар воспоминаний. Он скучал по своей матери, и никогда не скрывал этого не от кого, как и его отец. Они оба прошли через горе утраты, помогали друг другу во всём, и сейчас это кажется таким далёким. Ничего не способно залечить эту дыру в их душах. — Это было твоим лучшим решением за эти двадцать лет, — сообщает ему сын, обнимая его за плечи, когда садится рядом на диване. — Ты говоришь мне это потому, что у тебя тоже есть какие-то проблемы. Расскажи мне.        Его отец — Ричард Морнингстар — всегда был очень проницательным мужчиной, он мог заметить то, о чём другие никогда не догадаются. Он был когда-то хирургом, врач, от которого никогда не скроешь состояние пациента. Он видел всё по лицу, глазам и другим признакам, бросающиеся в его взгляд. — От тебя ведь ничего не скроешь. Так? — Я твой отец, — напоминает ему старик и сын вздыхает. — Ко мне на операционный стол попала девушка с внутренним кровотечением, — начинает он, рассказывая абсолютно всю историю, и хоть мужчина улыбнулся, когда услышал первое предложение, выражение его лица изменилось по мере рассказа сына. Он, как и его ребёнок, не мог даже представить себе, что кто-то может поднять руку на свою жену. Для него это было самым ужасным, что могло бы произойти. Он любил свою жену, ухаживал за ней, и злость взяла над ним вверх, что сейчас у него почти ничего от неё не осталось, а кто-то просто берёт и издевается над своим счастьем, — Я не знаю, что мне делать, потому что мне кажется, что, если я брошу её, с ней случится что-то страшное. А я не хочу этого.        Старший Морнингстар склоняет голову набок и улыбается ему, хоть и чувствует до сих пор некую злобу по отношению к Маркусу Пирсу. Лейтенант полиции. Конечно. Считает себя альфа-самцом, крутым в своей семье. Интересно, а если подобрать ему соперника на равных? Тогда как он запоёт? — Мы с твоей мамой познакомились практически также, — он подмигивает ему, отчего мужчина закатывает глаза. Отец всегда хотел свести его с кем-нибудь, лишь бы в сорок лет он не остался один. — Ты украл её у другого парня, это я помню, — прерывает его Люцифер, — Это другое. Она не подвергалась домашнему насилию и у неё не было сына, который держал её с насильником. — Это ничего не меняет, сынок. Твои чувства к ней не исчезнут просто так. Это видно по твоим глазам, когда ты говоришь о ней. Не отрицай того, что она тебе нравится. Нравится ни как жертва домашнего насилия, а как женщина. — Это абсурд, пап. — Я говорю, как есть, сынок. Если ты хочешь ей помочь, если ты действительно испытываешь к ней такие огромные чувства, ты должен сделать всё, чтобы она была с тобой. Может не в качестве девушки, но… — Не продолжай. С тобой бесполезно разговаривать, — говорит он ему, поднимаясь на ноги, — Я вернусь поздно, мне нужно навестить свою пациентку. — Ты о Хлое говоришь? — ухмыляется старик. — О ней, — бросает ему Люцифер в ответ, прежде чем скрыться за дверью.        Старик расплывается в грустной улыбке. Именно так поступает с ними судьба. Кого-то хорошего забирают, а кто-то плохой остаётся в этом несправедливом мире. Он бы всё отдал, чтобы Клаудия сейчас сидела рядом с ним, он бы всё отдал, чтобы хоть ещё один разок вдохнуть её запах, но кажется, что этого никогда не будет достаточно. Он лишь надеялся, что если и существует Бог, то значит существует и Рай. Мужчина не сомневался, что его жена именно там, и он очень надеялся встретиться с ней вновь после смерти. С его любимой и неповторимой Клаудией.

***

       Хлоя ненавидела мужа всеми фибрами своей души. Ненавидела настолько, что порой готова была убить и останавливало её лишь то, что тогда Фредди останется сиротой. Она была слабой. У неё не было столько сил, сколько у Маркуса, поэтому, когда он явился домой с работы после того, как ей сняли швы и она отказала ему в сексе, он взял её силой.        Она уже давно смирилась с тем, что её слово в этом доме ничего не значит. Её синяки начали заживать после больницы, но сегодня появились снова, когда он вдалбливался в неё, как сумасшедший, не давая шанса привыкнуть. Она плакала и кусала подушку, лишь бы не кричать, потому что знала, что внизу их двенадцатилетний сын явно не оценит, что его отец снова причиняет ей боль.        Хлоя хотела бы представить, что всё происходит по её обоюдному согласию, хотела бы быть готовой для него, чтобы облегчить себе же боль, но тело отказывалось подчиняться. Он впивался пальцами ей в поясницу, сжимая бёдра и ударяя ей ладонью по заднице. Обычно, секс не должен приносить столько боли и отвращения, но у неё он теперь ассоциируется именно так.        Маркус наматывает её волосы на кулак и тянет на себя. Стон боли вырывается из её горла и он ставит колено ей на спину, отчего она прогибается вниз и падает на подушки лицом.        Боль проносилась по всему телу. Сначала это было действительно больно, но после пришла тошнота. Он заставлял давиться её своей спермой, держа за голову и двигаясь слишком быстро. Она кашляла и кусала его, от сработавшего рефлекса, когда он бил её по лицу. Закончил он только из-за того, что скоро должен был придти доктор Морнингстар и она должна выглядеть должным образом.        А как она может? Как может человек выглядеть таким, как раньше, когда его взяли против воли?        Хлоя подорвалась с места, когда он отпустил её, и тут же побежала в ванную. Она хотела прополоскать рот отбеливателем, но кажется, что желудок тоже не оценил таких потрясений, поэтому она склонилась над унитазом, рыдая навзрыд. Единственный плюс в звукоизоляции, что мальчик ничего не слышит из того, что происходит наверху.        В душе уже давно образовалась огромная дырка, хотелось схватиться руками за грудь и крикнуть на весь мир о том, что с ней происходит, чтобы хоть кто-то помог ей в этом. Ну или отключил бы ей эмоции, позволил смотреть на всё с безразличием. Она просто хочет спокойствия, хочет отдохнуть от всего этого, быть свободной в своих решениях. — Ну чего ты тут расселась? — мужчина хватает её за шкирятник, поднимая на ноги. Она дрожит всем телом от подступающего нового приступа тошноты и он с отвращением отпускает её обратно. — Это мерзко. Убери тут потом за собой.        Он выходит из её комнаты, громко хлопнув дверью, пока она всё ещё склоняется над унитазом. Ей кажется, что вся жизнь выходит из неё вместе с тошнотой, и ей просто хочется упасть здесь и лежать, захлёбываясь в собственных слезах.        Это происходит не впервые, раньше было также больно, также обидно, но сейчас, после того, как ей дали такой большой перерыв, она уже успела подумать, что всё закончилось.        Под душем она стирает с себя остатки похоти и грязи, раздирая кожу мочалкой чуть ли не до крови. Она трёт тщательно, и, если бы не рана на её животе, она бы и его пыталась отмыть. Ей кажется, что она такая грязная, что от неё за километр воняет его похотью, его злостью и ненавистью, что, когда к ней приходит доктор Морнингстар со своим чемоданчиком, она хочет провалиться сквозь землю, натягивая на себя одеяло чуть ли не с головой.        За это время они с ним очень хорошо подружились. Он часто выводил её на прогулку по посёлку, они гуляли в парке и она чувствовала себя снова человеком, пока, однажды, одна из соседок не заметила, как Люцифер поймал её, когда она споткнулась о дырку в асфальте, а он поддержал ей за талию. Это снесло крышу Маркусу и он решил выместить свой гнев таким образом. — Привет болеющим! — весело воскликнул доктор, придвигая стул к её кровати. Она смотрела на него измученным взглядом, явно уставшая и он тут же нахмурился. — Что-то не так? — удивляется он, поднимая руку, чтобы убрать с неё одеяло, как делал это каждый раз, когда приходил к ней, но она перехватывает его ладонь ледяными пальчиками и бегает по его лицу испуганным взглядом. — Хлоя? — в его глазах беспокойство. Он убирает руку, пока она сама стаскивает с себя одеяло.        На запястье, которое она держала всего мгновение назад, остаются холодные ощущения и мурашки пробегают по его спине. Он не отрицал того, что у неё всегда были холодные руки, но сейчас здесь явно было что-то не так. Она слишком резко на него реагирует.        Запах не покидает её ноздри, ощущение липкости тела также остаётся при ней и она готова расплакаться прямо сейчас. Сегодня это было больнее, противнее, ужаснее… Может всё дело в том, что говорил ей Люцифер? Может всё дело в том, что он по-прежнему считает её женщиной, в отличие от её родного мужа?        Она задирает футболку, чтобы он проверил шов, и он видит красную кожу, разодранную мочалкой. Он осторожно проводит рукой по её телу, отчего она мгновенно вздрагивает и хочет провалиться сквозь землю, лишь бы он не смотрел на неё так, словно всё понял. — Ты намочила рану? — спрашивает он у неё, проводя пальцами по свежим синякам, оставшимся от лап Пирса. — Мне нужно было смыть… — начинает она, но замолкает, когда очередной ком тошноты подбирается к горлу. Она вспоминает, как Маркус вдалбивался ей в глотку, как она захлёбывалась и давилась, кашляла и в глазах всё становится слишком тёмным. — Хлоя, — он опускает задранную ткань и накрывает её одеялом, — Он сделал то, о чём я думаю?        Ответом служат её слёзы и зажмуренные глаза. Ярость заполняет его, он хочет рычать, кричать, громить здесь всё и винить себя во всём произошедшем. Он ведь знал, что нельзя оставлять её одну с этим подонком, он знал, что нельзя выписывать её так рано, всё прекрасно знал, и совершил эти ужасные ошибки, предоставив её самому дьяволу.        Люцифер подрывается с места и уверенным шагом направляется в сторону её шкафа. В комнате темно, шторы задвинуты и не пропускают дневной свет, отчего он едва ли может видеть, что весит на вешалках и лежит на полках. — Что ты делаешь? — спрашивает она. — Разве это не очевидно?! — восклицает он. — Я собираю твои вещи. Ты здесь больше не останешься. — Люцифер, он дома, — она пытается его остановить, но он продолжает складывать вещи в сумку, — И Фредди. — Фредди пойдёт с нами, — равнодушным тоном говорит он ей, дав себе мысленный подзатыльник за то, что повышает на неё голос после всего, что произошло. Но она, либо привыкла, либо пытается скрыть свои эмоции, поэтому на её лице ничего не отображается. Она всё также смотрит на него своими огромными голубыми глазами и он видит в ней ту, которая не заслужила всего того, что с ней сделали. — Куда мы пойдём? — Придумаем, — коротко кидает он.        Ярость окутывает его с головой, когда осознание того, что с ней снова произошло, приходит к нему. Она пыталась отмыться от этой грязи, она намочила рану, которую нельзя было мочить, потому что считала себя грязной. Но грязным был здесь только Пирс, который посмел снова к ней прикоснуться.        Люцифер знал о нём всё. Он знал о нём из рассказов Фредди, также Хлоя говорила ему про какие-то незначительные на её взгляд насилия. Раньше он закрывал на это глаза, думая над тем, как ей помочь, пока она болеет. Он не думал, что этот подонок сможет причинить ей вред в таком состоянии.        Маркус сидит на диване перед телевизором, когда Люцифер спускается вниз. Фредди грохочет чем-то в холодильнике, явно ища себе что-то вкусненькое, когда кулак Морнингстара врезается в челюсть мужчины. Мальчик тут же оборачивается, наблюдая за всем происходящим. — Подонок! — кричит доктор. — Ты — скотина. Как ты посмел снова её тронуть?! Как ты посмел причинить ей боль?! Снова! — он заносит кулак для ещё одного удара и бьёт его по лицу. Из носа Пирса брызгает кровь и он пытается спихнуть с себя нападавшего. — Сразу же обо всём доложила любимому доктору? — усмехается мужчина, сплёвывая кровь на белый ковёр у дивана. Фредди продолжает стоять на месте, пытаясь понять, что происходит, но кажется, что в голове мальчика уже всё сложилось. Его отец снова причинил боль маме. — Мама! — кричит он и бежит наверх. Самые страшные мысли посещают голову ребёнка, пока он не вбегает в её комнату и не застаёт её сгорбившуюся перед зеркалом. Она одета в свой один из многочисленных спортивных костюмов цвета хаки, и как только он оказывается в пределах её видимости, она поворачивается к нему. — Мамочка, что происходит? — он подходит к ней и хочет обнять её, но даже не знает, как это сделать, потому что не понимает, куда на этот раз отец её ударил. — Мы уезжаем, малыш, — сообщает она ему, потрепав по лохматым волосам.        Он не может сказать, что не рад этой новости, но он точно не рад, под каким предлогом это всё происходит. — Он снова ударил тебя? Куда? — не унимается ребёнок. — Нет, не ударил, — отвечает Хлоя, продолжая смотреть в зеркало на своё отражение. Провалившиеся скулы, синяки под глазами, искусанные губы. Она помнит себя именно такой, но всего десять лет назад, каких-то десять лет назад, она не была такой. У неё было всё, что она потеряла в один лишь миг. Её ответ даёт Фредди возможность подойти к ней ближе и обнять её, положив голову ей на грудь. — Люцифер ударил его недостаточно сильно, — говорит он ей, — Я хочу, чтобы он почувствовал такую же боль, как и ты, если не сильнее.        Она не успевает ничего ответить, когда Люцифер возвращается. Он настолько злой, что желваки на его лице ходят ходуном, а кулаки сжимаются до хруста костяшек. Но эта злость моментально спадает с его лица, когда он видит её. — Прозвучит слишком грубо, но как ты? — он подходит ближе и берёт её за подбородок, крутя голову в разные стороны и рассматривая на наличие повреждений. Она старается сдержать слёзы, потому что ей безумно стыдно, и только сын в руках заставляет держаться сильной, — Фредди, собери свои вещи. Нам надо скорее уйти, пока этот ублюдок не очнулся. — Он его отец, — тихо напоминает Хлоя. — Это не имеет значения, — тут же говорит мальчик и уходит вниз по просьбе Морнингстара. — Как часто он это делал с тобой? — он хотел бы её обнять, прижать к себе и успокоить, но понимает, что может сделать только хуже. А ей кажется, что он больше не видит в ней ту, которую видел до всего этого. Она слишком грязная, слишком испорченная для того, чтобы обниматься с ним. — Каждый месяц, — просто отвечает она и ему этого достаточно.        Он подхватывает её под локтем, когда они спускаются вниз по лестнице и, кажется, что это его единственные прикосновения к ней после всего произошедшего.        Он не говорит ни слова, а её эта тишина убивает, потому что уж лучше бы он кричал на неё и говорил, какая она никчёмная, чем она будет сидеть на переднем сиденье его джипа и думать о том, какой он теперь её видит.        Они едут по полупустой трассе, мимо проносятся лишь деревья и уже становится слишком темно, отчего Фредди на заднем сиденье мгновенно засыпает. Они слышат лишь его тихое посапывание, в то время, как она борется со своим сном. — Не сопротивляться, ещё долго ехать, — спокойно говорит он ей. — Куда мы едем? — спрашивает она, подавливая зевок. Ей бы просто немного спокойствия и можно вернуть всё на круги своя. — У моего друга есть загородный дом недалеко от Сиэтла, пока перекантуемся там, а потом решим, что дальше, — мужчина постукивает пальцами по рулю, явно напряжённый всей этой ситуации. — Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно это делать? — спрашивает она и спешит объяснить, что имеет в виду. — Помогать нам и втягивать себя во всё это. Ты ведь не сможешь теперь вернуться обратно в Лос-Анджелес. — Ты хотела остаться и дальше жертвой того, кто не побоялся бы убить тебя? — выпаливает он слишком громко и поглядывает в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что не разбудил ребёнка.        Хлоя ёрзает на бежевом сиденье и кладёт руки рядом со своим телом. Она кажется слишком маленькой, слишком напуганной, чтобы разговаривать с ним на эти темы. — Я просто не хочу впутывать тебя во всё это, ведь ты вообще не при чём. — Я не при чём? Хлоя, ты лежала у меня на операционном столе, я разрезал тебе живот, чтобы остановить кровотечение. Ты считаешь, что я не при чём? — Я имела в виду, не при чём во всех моих проблемах. — Хочешь сама со всем этим справляться? — Я хочу, чтобы ты делал это по собственному желанию, а не из жалости к той, кто не может себя защитить, — бросает она ему и он внезапно сворачивает на обочину.        Машина останавливается слишком резко и её откидывает вперёд, удерживая тело лишь ремнем безопасности. Фредди сложно поднять, когда он так крепко спит, поэтому он ничего даже не слышит. Люцифер выходит из автомобиля, чтобы вытянуть её за руку на улицу и крепко прижимает к себе, зарываясь носом в распущенные волосы. Она не отталкивает его, но и не обнимает в ответ, скукожившись в его руках, словно маленький ребёнок, потому что больше ничего не чувствует. Прав был отец. Она ему точно не безразлична.        Он гладит её по спине и волосам, нашептывая, что всё будет хорошо и она позволяет слезам вырваться наружу, чтобы обхватить руками его шею и уткнуться в плечо, подавливая крики отчаяния. — Да, — говорит он, — Давай, маленькая, выплесни всё это из себя, — продолжает мужчина, — Поплачь. Это поможет. Немного, но поможет.        Он чувствует её дыхание на своём плече, потому что она больше не может дышать носом, он забит от истерики. Они вместе сползают на землю и он качает её в разные стороны, чувствуя каждую косточку, каждую ранку и синяк, которые она получила ни за что. Он чувствует её боль, отчаяние и обиду, и он позволяет ей это всё выплеснуть из себя, половину забирая себе. Она не должна страдать так сильно. Она не должна сейчас стоять на коленях на обочине и так трястись от переполняющих эмоций.        Они находятся в таком положение ещё какое-то время, пока она сама не отстраняется от него и не утирает слёзы рукавом своей кофты. — Прости меня, — хрипит она ему и он судорожно мотает головой в разные стороны. — Нет, — он слегка встряхивает её за плечи, — Не проси за это прощения. Это твои эмоции, то, что ты должна была сделать уже давно, а не держать всю эту боль и груз в себе. Ты не должна извиняться за то, что ты чувствуешь. Поняла меня?        Она судорожно кивает головой, шмыгая носом. По трассе изредка проносятся машины, пока их джип стоит на аварийке. Их не видно из-за автомобиля, но ему было бы плевать, если бы сейчас их кто-нибудь увидел в таком виде. — Спасибо тебе, за всё, — продолжает Хлоя, — Правда. Это очень благородно с твоей стороны — помочь нам сбежать от него.        Люцифер заправляет её волосы за ушко и проводит рукой по красной отметине на её щеке. Маркус ударил её, когда нападал и у него сжимаются челюсти от осознания, что этот подонок снова причинил ей вред. У неё такая нежная кожа, она такая маленькая и хрупкая рядом с ним, а он просто берёт и пользуется этим. Разбивает её сердце, ранит душу и топчет ногами, как половую тряпку. И сейчас, когда Морнингстар держит её в своих руках, ему даже в голову не приходит того, чтобы причинить ей вред. Он видит её, и ему хочется оберегать её от всего мира, потому что она никогда не сможет дать полноценного отпора своему обидчику, даже если будет хорошо натренирована. — Успокоилась? — спрашивает он у неё и она кивает ему. Он помогает ей встать и сесть обратно в машину, осторожно захлопывая дверь, чтобы не разбудить, всё ещё спящего, ребёнка. Хлоя оборачивается назад, поправляя волосы мальчика, спадавшими ему на лоб и улыбается. Он всегда будет таким упрямым и таким умным, многого добьётся и будет успешным в своём деле даже без влиятельного отца. И осознания этого приходит к ней только сейчас. — Ты замечательная мать, — продолжает Морнингстар, — То, как ты его воспитала таким добрым и смелым говорит, что он весь в тебя. — Я не смелая, — усмехается она, опуская взгляд вниз, — Он пошёл в моего отца, хоть я ему никогда ничего про него не рассказывала. Говорят, что гены — удивительная штука и я согласна с этим. — Не всегда, — мужчина выруливает обратно на дорогу и они снова устремляются в путь, — У меня сейчас остался только лишь отец. Мать умерла от рака двадцать лет назад, но суть в том, что они не мои настоящие родители. Они приняли меня к себе, когда я вышел из детского дома и не знал, что мне делать дальше. Я встретил Клаудию и Ричарда на трассе. Это сейчас я понимаю, что они были моими спасителями, потому что даже понятия не имею, чтобы со мной было, если бы они меня не подобрали. Благодаря им я пошёл учиться в медицинский, и стал хирургом, как и мой приёмный отец. Забавно, что усыновили меня только после того, как мне исполнилось восемнадцать. Приняли в семью таким, какой я есть, хотя я для них был совершенно чужим человеком и они недостаточно хорошо меня знали.        Хлоя молчит, смотря вперёд, словно задумавшись над его словами и он улыбается. Она испытывает жалость к нему, как и все остальные люди, которым он когда-либо рассказывал об этом. — Это очень трогательная история, но ты нашёл то, что искал и это прекрасно, — говорит она, — Мой отец умер, и мать решила, что будет лучше, если она зальёт свою боль алкоголем. Через пару лет нас выгнали из квартиры, мы скитались по приютам, а потом меня подобрал Маркус как бездомного котёнка. Наверное поэтому я для него ничего не значу — просто бездомная, у которой ничего нет. — Это не так, — заверяет её Люцифер, — Фредди сказал, что вы с Маркусом учились в полицейской академии и там же познакомились. — Познакомились там — да, — кивает она, — Я случайно пробилась туда из-за того, что друг отца там до сих пор работал. Он замолвил кому-то словечко и меня приняли. Общежития у них не было, я пыталась лишний раз не попадаться на глаза своим однокурсникам, когда уходила к матери в приют, но Пирс однажды проследил за мной. Сначала мне казалось, что это моя судьба — смерть отца было каким-то наказанием, а сейчас пошла белая полоса в жизни. Только длилась она недолго. Я забеременела Фредди и мне пришлось уйти из академии, а Маркус учился дальше. Меня это не смущало тогда, потому что он никогда не поднимал на меня руку, всегда относился ко мне так, словно я единственная, ради которой он живёт. А потом что-то случилось, я не знаю. Он словно с цепи сорвался. Пришёл домой, увидел, что я не убрала игрушки Фредди из гостиной и это был первый раз, когда он ударил меня… — Он не просил прощения, не объяснял причину? — Морнингстар хмурится, прокручивая в голове какие-то свои мысли, как будто пытается найти оправдания действиям этого человека. — Нет, он уехал из города на месяц, а потом приехал, как ни в чём не бывало. Я попыталась забыть, но через пару недель после его возвращения, это снова повторилось. На этот раз ему показалось, что я заигрывала с курьером, который привёз воду. И так продолжалось до сегодняшнего дня, — она сжимается от воспоминаний, сгорбившись в спине, и он чувствует себя виноватым за то, что напомнил ей об этом. Ему страшно от того, что она может снова сорваться, что он снова будет испытывать, видя её такой разбитой, — Я сама виновата, что позволяла ему это делать… — Нет, не виновата, — перебивает её Люцифер, — Почему все жертвы домашнего насилия говорят, что они в чём-то виноваты? Виноват здесь только Маркус, который посмел поднять руку на свою жену. И не только руку, как выяснилось, — возмущается мужчина, — Ты не виновата в том, что он тиран. Единственное, что ты должна была сделать — уйти от него сразу же, как только это всё началось, а не терпеть этот ужас десять лет. Десять лет, Хлоя! Он избивал и насиловал тебя десять лет. — Об этом я и говорила, — тихо говорит она. — Ты знаешь, — продолжает доктор, — Мы с тобой не будем жить прошлыми воспоминаниями, потому что это ни к чему нас не приведёт. Приедем домой и придумаем что-нибудь, что делать дальше. Надеюсь ты не против компании моего отца? Он подъедет чуть позже, потому что я не мог оставить его в Лос-Анджелесе одного. Твой лейтенант не оставит и его… — Конечно, — кивает она и Люцифер сворачивает с нормальной дороги на щебёнку. Машину покачивает в разные стороны на ямах и они останавливаются через двести метров у огромного деревянного дома. Он выглядит не таким новым и крутым, но всё же лучше, чем жить на улице. Напоминает деревню, в которую они с родителями ездили в детстве и Хлоя вдыхает запах свежего воздуха, когда вылезает из машины.        Морнингстар наблюдает за ней. Она выглядит спокойной, но при этом всё равно напряжённой, с слегка вжатой головой в плечи. Ей кажется, что этого не заметно, но это отчётливо видно. — Проходи в дом, я справлюсь с вещами и с ребёнком, — говорит он ей, но она мотает головой в разные стороны. — Я помогу тебе, — она подходит к нему у багажника и встаёт рядом. Он поворачивается к ней, чтобы сказать, что ему не требуется помощь, но останавливает себя. Она выглядит потрясающе, ему хочется захлопнуть эту дверь, схватить её на руки и крепко-крепко прижать к себе, говоря ей, что он рядом, что никогда не позволит никому причинить ей вреда. Но это должно быть будет выглядеть слишком странно, учитывая то, что они едва знакомы. — Хлоя, — он склоняет голову набок и она улыбается ему. Она не часто улыбается, на самом деле, и для него это большой праздник, когда это происходит. Ему хочется прикоснуться к ней, залечить все её раны лишь одним прикосновением, может поцелуем. Он так хочет поцеловать её, — Послушай, я сам со всем справлюсь, иди в дом и поставь чайник.        Она опускает взгляд на свои кроссовки, но всё же согласно кивает. Она будит сына и говорит ему, что они приехали. Люцифер слышит, с какой нежностью к нему она это делает, видит через щель между багажником и машиной, как она целует его в лоб и помогает вылезти из машины. — Вау! — восклицает мальчик. — Это же так круто. Здесь больше никого нет? Только этот дом?        Местность и вправду заброшенная, но достаточно уютная, чтобы здесь жить. — Я видел похожее в фильмах ужасов, — продолжает мальчишка, — Надо выложить в инстаграм.        Он тянется в карман за телефоном, но понимает, что его там нет и с недоумением смотрит на свою мать. — Малыш, твой телефон — первая вещь, по которой нас очень легко найти. Поэтому мы все свои гаджеты оставили дома, — сообщает ему женщина, поглаживая по голове, — Придётся потерпеть какое-то время без интернета. — О, это не проблема, — говорит ей Фредди, — Я рад, что теперь с тобой всё будет в порядке. — Будет, — улыбается ему Хлоя и крепко прижимает к себе, закрывая глаза. Он здесь рядом с ней, они в бегах и, скорей всего, их уже ищут по всему Лос-Анджелесу, но ей на всё наплевать, когда она осознаёт, что несказанно рада сбежать со своим ребёнком от мужа-тирана. Она найдёт способ доказать всем это, они все вместе найдут этот способ, и всё встанет на свои места. Так и будет.        Деккер запрокидывает голову вверх на звёздное небо и грустно улыбается, представляя, что её отец всё видит и гордится ею. Она надеется на это.