Побег души

       Дом оказался не таким большим, каким был снаружи. Люцифер прошёлся по комнатам и понял, что их всего три. Отец, однозначно, должен спать один, Фредди тоже, по понятным причинам, потому что он мальчик и спать с мамой он не будет, оставалась только одна для Люцифера с Хлоей и они оба остановились посреди неё в два часа ночи, пока другие жители уже побрели мыться и спать. — Я могу лечь на диване внизу, если тебя это смущает, — говорит Морнингстар, пока Деккер проходит к окну и выглядывает в него, любуясь видом. Они находятся чуть ли не в поле, где от силы можно встретить всего пару домов, и мужчина понимает, что со временем, им придётся искать что-то другое, потому что здесь их могут найти. Не сразу, но рано или поздно они пробьют дома и его друзей. — Нет, всё нормально, — отвечает она. Хотя Хлоя не уверена в том, что готова делить постель с мужчиной. После всех лет, которые над ней издевался собственный муж, спать с кем-то мужского рода было немного непривычно, некомфортно… страшно.        Страх. Одно слово, эмоция, которой можно описать всё её состояние. Ей страшно, она так сильно боится того, что будет дальше. Боится мужа, будущего, потерять сына, своей смерти. Она боится жить, и, порой, кажется, что не будь её ни в чьей жизни, всё сложилось бы куда иначе. Она думала о том, как однажды Маркус действительно едва ли её не убил, и о том, что было бы, если бы он это сделал.        Это произошло год назад, когда Фредди получил первую двойку по математике в средней школе. Учительница всегда немного недолюбливала его и придиралась ко всему, что только можно. Она не уследила за тем, сделал ли он домашнее задание, потому что всегда доверяла ему, но в тот день мальчик воспользовался ситуацией и не стал её выполнять. Хлоя не может винить в этом ребёнка, потому что тогда он ещё ничего не знал о том, что происходит дома. Он просто думал, что у него слишком строгий отец и он в глубине души любит его мать. — Почему он не сделал домашнюю работу? — мужчина вошёл в комнату и отодвинул её вместе с креслом от стола. Она удивлённо уставилась на него, не понимая, что происходит. — Сегодня я забирал Фредди из школы и его учительница по математике сказала, что он регулярно не делает домашнее задание. — Это ведь не правда. Я всегда проверяю, — оправдывается она, вжимаясь в кресло, словно оно её спасёт. — Что-то незаметно, — рычит он. — Я только вчера не проверяла и в прошлый раз тоже. Он сказал, что всё сделал, я доверяю ему, — выдавливает Хлоя, когда Пирс хватает её за запястье и швыряет в сторону стены. Она едва ли не падает, удерживая равновесие лишь чудом.        Маркус душил её, прижав к стене, впиваясь сильными пальцами ей в горло. Она болтала ногами, цеплялась за него руками, плакала и пыталась вырваться всеми возможными способами, но он всегда был сильнее её. Она уже и не помнила, когда в последний раз могла постоять за себя.        У неё уже потемнело в глазах, тело перестало слушаться, когда он отпустил её и она с грохотом упала на пол. В тот день пришлось врать ребёнку, что маме просто стало плохо, поэтому она упала в обморок, пока его отец ушёл в бар с друзьями.        Возможно, мальчик уже тогда понял, что что-то не так, потому что Хлоя чётко помнила его недоверчивый взгляд и вечные наблюдения за ней, как будто он что-то выискивал на её теле. Но он понял, что это явно связано с его успеваемостью в школе, поэтому всегда старался учиться как можно лучше. — Тебе холодно? — Люцифер стоит возле неё и она вздрагивает от неожиданности, только сейчас замечая, что дрожит всем телом. Ей не холодно. Просто воспоминания дают о себе знать не самыми приятными ощущениями. — Нет, — отвечает она, — Я просто задумалась. Знаешь, нам, кажется, пора спать.        Она глубоко вздыхает и потирает руки друг об дружку, направляясь к кровати, чтобы расправить её. В этом костюме она кажется настолько худой, что ему хочется усадить её за стол и поставить перед ней всё, что есть в холодильнике. Он знает, что муж не лишал её еды, она также как и они полноценно питалась, но всё равно выглядела, будто из другой семьи. Можно было подумать, что её сын весит больше неё, хоть он был достаточно крупным мальчиком, но не настолько, чтобы быть больше своей матери.        Он продолжает свои наблюдения за тем, как ловко она снимает покрывало, а потом оборачивается на него и смотрит так, что сердце замирает. — Только… — она замолкает, теребя тонкие пальчики и опустив голову вниз. Продолжения не следует, когда он понимает, что она больше ничего не скажет. — Что случилось? — он делает шаг вперёд, когда она пятится назад. В темноте комнаты он выглядит таким же высоким и устрашающим, как и её муж. Она не может контролировать свои инстинкты и упирается ногами в кровать, падая на неё. Морнингстар мгновенно замирает на месте, но потом обходит кровать, чтобы включить свет. — Всё в порядке, я не собираюсь…        По её щекам текут крупные слёзы и она прячет лицо в ладонях. Всё кажется таким неправильным. Он помог им, а её тело реагирует быстрее, чем она успевает подумать и ей стыдно и больно от того, что она ведёт себя так, будто боится его.        У Люцифера сердце кровью обливается от осознания того, что она испугалась его, что она увидела в нём обидчика. Ему бы обидеться за это самому, но он не может. Не может, потому что понимает, насколько больно сейчас ей. Но, когда в комнате горит свет и она не вжимается в угол, он осмеливается подойти к ней, чтобы сесть на корточки и взять её холодные ладошки в свои.        Он трёт нежную кожу, лишь бы согреть её и подносит их к губам, дуя тёплым воздухом. Она задерживает дыхание, явно поражённая его действиями, но ничего не говорит, моргая глазами. — Я не хотела обидеть тебя, — говорит она ему, шмыгая носом. — О, ты не обидела, — улыбается он, — Всё хорошо. Мне кажется, что мне всё же стоит пойти спать на диване, потому что я не хочу, чтобы ночью ты проснулась и испугалась… — Нет, — она обрывает его, выдернув руки из его и он с недоумением смотрит на неё, — Нет, всё нормально. Я же сказала, просто я не успеваю подумать перед тем, как реагировать.        Он склоняет голову на бок и любуется ею. Она кажется ему такой красивой и загадочной, и он ненавидит те слова отца, потому что понимает, что он был прав. Был прав по поводу того, что он полюбил эту девушку за всё то время, которое у них было.        Но на смену восхищения приходит злоба, когда она поправляет волосы, заправляя их за ушко, шмыгает носом и он видит красный след от руки Пирса. Он уже видел этот след, но сейчас новая волна гнева пробирает его. Этот подонок посмел к ней прикоснуться. Она любила его, подарила ему прекрасного сына, смотрела на него такими прекрасными голубыми глазами, а он просто взял и растоптал её. Бил и насиловал такую маленькую и беззащитную, как будто она могла дать ему отпор. Вот только, когда связался с соперником равного силами, остался лежать в своей же гостиной без сознания. И Люциферу этого было мало. Ему было мало просто набить Маркусу рожу, он хотел размазать его по стене, заставить молить у неё прощения и целовать её ноги. И это бы также не смогло залечить все её раны. Как физические, так и душевные. — Что ты любишь есть на завтрак? — спрашивает она, облизывая нижнюю губу. — Зачем это тебе? — усмехается он. — Ну, обычно я готовлю завтрак Маркусу и Фредди, поэтому я подумала, что лучше уточнить у тебя, что ты любишь, — поясняет Хлоя, она вытирает рукавом кофты слёзы и улыбается ему. — Я не привередлив к еде, — отвечает он ей, положив ладони ей на колени, чтобы подняться. Она поднимает на него свой взгляд и смотрит с лукавой улыбкой. Такой она ему больше нравится. — Что ж, значит будешь есть бутерброды с яйцом, — она цокает языком и встаёт с кровати, направляясь к сумке со своими вещами, чтобы достать оттуда пижаму. Он наблюдает за тем, как за ней закрывается дверь, когда она направляется в душ, и только после её ухода он позволяет себе выплеснуть эмоции.        Он сжимает покрывало настолько сильно, что костяшки пальцев белеют. Ему так сильно хочется закричать, ударить что-нибудь, выплеснуть все свои эмоции через силу, потому что видеть её такой маленькой и подавленной ему совершенно не нравится. Он смотрит на неё, а в глазах видит лишь боль, обиду и разочарование. Он увидел её улыбку, по-настоящему искреннею, и на душе стало теплее, но лишь на мгновение, пока она не наклонилась над своей сумкой и маленький кусочек спины не оголился до такой степени, что он успел увидеть отпечаток пальцев Маркуса, снова вспоминая, какой он нашёл её сегодня утром.        Он старается дышать и думать о том, что всё закончилось, что она рядом с ним и он вылечит её, поможет ей, исполнит всё, о чём она только попросит. Но сразу же вспоминает о том, что так просто он не сможет завоевать её израненную душу. — Моя маленькая девочка, — бормочет он, падая на кровать и скручивая на ней. Так хочется обнять её вместо этого одеяла, прижать к себе, согреть своим теплом и больше никогда никуда не отпускать. Хочется успокоить, сказать, что всё будет хорошо, но он не может давать ей ложных надежд, потому что не знает наверняка, как всё закончится. Он знает лишь то, что умрёт, но в обиду её больше не даст.        Она возвращается через пятнадцать минут, одетая в свою пижаму с белыми кроликами и неуверенно заползает на кровать со своей стороны. Люцифер лежит со стороны окна на спине, подперев голову руками и повернув её в её сторону. — Я обещаю, что не нарушу твоих границ, — начинает он. — Я знаю, — просто отвечает она, переворачиваясь на бок, к нему лицом и подперев сложенные вместе руки себе под голову. Её глаза блестят и выглядят покрасневшими, когда он понимает, что она плакала в душе. Сердце пропускает несколько ударов, и он снова пытается себя успокоить, вдыхая и выдыхая.        Она выключила свет, когда вошла, поэтому они просто закрывают глаза и пытаются уснуть. Она долгое время ворочается в постели, настолько осторожно, чтобы не разбудить его, что он сам не может уснуть от этого. Если бы он так сильно не беспокоился о ней, если бы просто помогал и не испытывал никаких чувств, он бы уже спал без задних ног, но не сейчас.        Когда, казалось бы, она уснула, и он начал проваливаться в сон, где-то на улице послышался звонкий грохот, который заставил её подорваться с места, глубоко дыша и явно напугав настолько, что он слышал, как бьётся её сердце. Она тяжело дышала и с опаской осматривалась по сторонам, будто сейчас кто-то невидимый ею ранее, выпрыгнет и причинит ей вред. — Это на улице, — шепчет он и тянется руками к ней, — Иди сюда, иди ко мне, — становится плевать на все правила, на все свои стереотипы, он просто притягивает её к себе, чувствуя всем телом, как она дрожит. Дрожит настолько сильно, как будто до смерти замёрзла. Он натягивает на неё одеяло и прижимает к своей груди, в то время как она обвивает его руками и утыкается холодным носом ему в грудь. — Я думала это Маркус пришёл, что всё было сном, — начинает она. — Это не сон, милая, — он поглаживает её по спине, пробравшись рукой под одеяло, — Это не сон. Всё хорошо, его больше нет и не будет в твоей жизни.        Они укладываются обратно на подушку и на этот раз он не выпускает её из кокона своих рук, она слишком крепко сжимает его руками, как будто он единственный, кто способен её защитить, как будто рядом с ним ей ничего не угрожает, и он хочет, чтобы так и было.        Её дыхание выравнивается, сердцебиение становится ритмичным и он понимает, что она снова заснула, прикрывая и свои глаза. Ночью он одну руку переносит ей на затылок и слегка поглаживает по мягким волосам, даже не замечая этого, когда она жмётся к нему всё сильнее и сильнее.        Однако утром он просыпается один. Сначала всё кажется достаточно нормальным, спальня очень похожа на его собственную, и только потом приходит осознание, что засыпал он не один, и лишь отдалённый приятный запах от её волос, оставленный на подушке, позволяет понять, что всё это не было сном.        Он держал её хрупкое тельце в своих руках, он гладил её спину, чувствовал её тёплое дыхание у себя на груди и её губы, слегка прикасающиеся к его коже лишь на мгновение.        Люцифер смотрит на часы и видит стрелку на цифре восемь. Это ещё слишком рано для того, чтобы подниматься и он прикрывает глаза, ожидая, когда она вернётся, думая, что Хлоя просто ушла в туалет. Но она не возвращается не через пять минут, не через десять и даже не через пятнадцать, и он начинает паниковать, откидывая одеяло в сторону, поднимаясь на ноги и направляясь по направлению в к выходу.        Снизу слышится треск сковородки и приятный запах выпечки. Когда он спускается по лестнице, он видит спину Фредди, сидящего на высоком стуле за столом и явно уже чего-то едящего, и лишь только саму Хлою, стоящую у плиты. — Привет, — здоровается он, потрепав мальчишку по волосам, как раз тогда, когда он откусывал кусок от бутерброда с яйцом. Его голос прозвучал слишком громко, отчего она подпрыгнула на месте и с грохотом уронила лопатку на пол, — Ой, прости, я не хотел тебя напугать, — извиняется мужчина и спешит, чтобы поднять уронившую вещь.        Хлоя смущённо опускает взгляд, принимая у него лопатку, в то время как Фредди наблюдает за ними с интересом. — Привет, — робко отвечает она ему, а потом разворачивается обратно к плите, вытирает прибор о бумажную салфетку и переворачивает ещё один бутерброд, — Ты вчера сказал, что тебе всё равно, что есть на завтрак, так что… — Ты так рано встала только из-за этого? — перебивает её Люцифер, встав рядом и облокотившись на столешницу, наблюдая за ней. Бледное лицо, пересохшие губы. У неё явный авитаминоз и нужно это исправлять хотя бы фруктами и овощами, потому что сейчас они не могут сдать анализы для полноценного понятия, каких витаминов ей не хватает. — Обычно я вообще встаю в шесть, так что сегодня даже поздно, — весело отвечает она ему и он снова злится, но она спешит оправдать это тем, что Фредди нужно отводить в школу к половине восьмого, и что это не из-за правил её мужа. Хотя он более, чем уверен, что по выходным она также встаёт по будильнику, лишь бы приготовить им всем поесть. — Ты ведь знаешь, что могла поспать подольше? — он склоняет голову на бок. — Знаю, но мне нечем было занять себя, — спокойно говорит она, перекладывая бутерброд на тарелку и протягивая ему, — Это то, о чём я говорила. Фирменные бутерброды с яйцом моего отца. — Ты не рассказывала о дедушке, — восклицает Фредди и оба оборачиваются на него. Хлоя открывает рот, чтобы ответить ему, но понимает, что ей нечего.        Она выключает газ и подходит к мальчику, усаживаясь напротив него за столом. Теперь, когда Маркуса нет в её жизни, (точнее он есть, но это уже другой разговор), она может рассказать сыну про своего отца. — Да, это правда, — соглашается она с ним, — Твой папа не любил, когда я говорила о своём. Он недолюбливал его, потому что твой дедушка тоже был копом. прекрасным копом, если быть точнее, и я всегда хотел пойти по его стопам. Он готовил невероятно вкусные бутерброды с яйцом и заворачивал их мне с собой в школу и на другие занятия, на которых я долго задерживалась. Маркус не знал, что эти бутерброды моего отца и я скрывала это от него, чтобы хоть что-то осталось от папы, — она рассказывает мальчику это с невероятным блеском в глазах, с восторгом и печалью, что папы больше нет. Возможно, если бы он всё ещё был жив, она бы сейчас не была в бегах и за ней бы не охотилась вся полиция Лос-Анджелеса, чтобы отобрать ребёнка и посадить в тюрьму за похищение собственного сына. — Он был хорошим человеком? — спрашивает Фредди, ёрзая на стуле. Ему всегда было интересно послушать о родителях мамы. Отец рассказывал о своих и он их даже видел, но мама постоянно молчала. Он знал только, что они погибли, вроде как в автокатастрофе, как сказал ему однажды папа. — Он был замечательным человеком, он помогал людям и всегда всех поддерживал. У него было огромное сердце, — продолжает Хлоя, — Но он погиб, когда мне было восемнадцать. Его застрелил грабитель магазина, в который он любил заходить после работы, и мы с мамой остались одни. — Папа говорил, что твои родители погибли в автокатастрофе. Я всегда знал, что он мне лжёт, — злиться мальчик. — Это неправда, потому что твоя бабушка всё ещё жива, — сообщает ему мать и его глаза наполняются восторгом. — Правда? — восклицает он. — А я смогу её увидеть?        Хлоя улыбается, смаргивая скопившиеся слёзы. — Конечно, малыш, — говорит она ему, — Конечно, ты увидишь её, когда мы со всем разберёмся. Я обязательно тебя с ней познакомлю.        Люцифер наблюдает за ними и улыбается, видя как она склоняется на руках к своему ребёнку, искренне ему улыбается, и как сын смотрит на неё. Она любит его больше всей своей жизни, и это так прекрасно с одной стороны, но с другой — она столько всего пережила, и вся её жертва ради ребёнка была напрасна, потому что, как выяснилось, для мальчика было важно только её состояние. — Всем доброе утро, — слышится с лестнице и три пары глаз переводятся на пожилого мужчину с немного седыми волосами и усами. У него такие же карие глаза, как и у Люцифера и Хлоя на мгновение думает, что это действительно его родной отец, слишком долго заглядываясь на него, чтобы отреагировать на приветствие. — Земля вызывает Хлою, — смеётся Люцифер, помахав перед её лицом. Она дёргается и тут же расплывается в улыбке, чтобы поздороваться. — Удивительно, что именно такими я вас двоих и представлял, — усмехается мужчина, усаживаясь на стул рядом с мальчиком. Фредди внимательно наблюдает за ним, сощурив глазки. — Вы выглядите как старая версия Люцифера, — подмечает он. — Фредди! — реагирует Деккер, потянувшись, чтобы легонько ударить его по рукам. — Простите, — извиняется ребёнок, виновато опуская взгляд. — Это был самый лучший комплимент, который я когда-либо слышал, — признаётся мужчина, наклоняясь к нему и говоря это, как будто это было самым большим секретом. Фредди счастливо улыбается, цокая языком, как и его мама. Она лишь закатывает глаза, усмехаясь.        Оставшееся время они проводят за завтраком. Хлоя ничего не есть, ссылаясь на то, что уже успела позавтракать, но почему-то Люцифер ей не верит. Она сидит с ними за компанию по просьбе Морнингстара и слушает о том, как он поступал в университет. Его отец рассказывает это с таким восторгом, что Деккер всерьёз задумывается об их родстве. Она сравнивает каждую чёрточку, сравнивает каждое сходство, периодически покусывая губы. — И вот он — лучший хирург в нашей областной больнице, — заканчивает он, и ей становится грустно от того, что Люциферу пришлось оставить свою работу из-за него. Но она улыбается, стараясь не портить никому настроение своими закидонами и мыслями. Она должна справиться с этим самостоятельно. Она заварила всю эту кашу, теперь сама и будет расхлёбываться.

***

       Хлоя думает о своей прежней жизни, до появления Маркуса в ней. Они скитались с матерью по приютам, бывали случаи, когда она воровала еду из магазинов и убегала от продавцов. Тогда ещё не было популярным ставить камеры, но где-то они уже были, и она старалась не заходить в те магазины.        Ей было обидно, что они так скатились после смерти отца, как будто только на нём всё держалось. Ей было обидно за мать, которая была потрясающей актрисой и большинство людей были готовы пасть перед её ногами. И как такая женщина могла оказаться в таком положении?        Но, оглядываясь назад, ей кажется, что лучше бы она жила с матерью в приюте, воровала из магазинов, убегала от продавцов и охранников, чем с мужем-тираном. Она закончила бы полицейскую академию, пошла бы работать детективом, как и её отец, и вытянула бы их из этой ямы. Если не в хороший дом, то в достойную квартирку. Этого бы им хватило.        Она также думает о матери, которую не видела с момента рождения сына. Ей кажется, что Пенелопа даже не знает о том, что у неё есть внук. Маркус всегда запрещал ей с ней видеться, ссылаясь на то, что женщина плохо повлияет на их сына, а она — последняя дура, которая соглашалась с ним. Плохо влиял на их сына он, а не её мама.        Пенелопа всегда любила свою дочь. Она не часто ей это показывала, но все её поступки, все её подарки и то, как она относилась к Хлое, показывали её своеобразную любовь. Хлоя скучала по ней, и очень сильно. Она надеялась, что мама действительно ещё жива, и быть может, живёт нормальной жизнью. — Привет, — Люцифер возвращается в их спальню после того, как выгнал её с кухни, запрещая мыть посуду. Она обиженно складывает руки на груди и отворачивается к нему спиной, — Упрямая, да? — усмехается он и матрас под ним прогибается где-то рядом с ней, — Хлоя, послушай. Я знаю, что ты привыкла всё делать по дому самостоятельно, но сейчас тебе лучше от всего этого отдохнуть. У тебя всё ещё рана на животе, и выглядишь ты уставшей… — Я не устала. — Устала, — уверяет он её, — То, что ты встаёшь каждое утро и считаешь себя бодрой — не значит, что ты отдохнула. Ты дёргаешь от каждого шороха во сне, твой сон настолько чуткий, что ты можешь проснуться от того, что кто-то рядом почешет нос. Поэтому я хочу, чтобы ты почаще отдыхала. Я хочу, чтобы ты понимала, что здесь тебя никто ни к чему не обязывает. Понимаешь? После того, как всё закончится, тебе обязательно нужно будет сходить к психотерапевту, но начать своё лечение стоит уже сейчас. Потому что сегодня ночью я… — Я разбудила тебя, — грустно продолжает она, опуская взгляд на руки, — Я не хотела, чтобы ты уходил на диван, а ты был против того, чтобы я ложилась на него, но давай рассуждать логически. Ты не сможешь нормально высыпаться со мной, потому что ты уже ответил на все вопросы «почему». Я не хочу, чтобы у тебя тоже были проблемы со сном, поэтому будет лучше, если… — Не будет, — перебивает её Морнингстар, — Ты достаточно хорошо сегодня спала после того пробуждения, — сообщает он ей, — Ты так сильно прижималась ко мне, словно я — твоя защита. И я хочу, чтобы ты так считала. Если я — причина, по которой ты спишь, я буду рядом. — Я сделала это? — кажется, что это вызвало в ней ещё большее смущение, и он теперь не знал, как убедить её в том, что в этом нет ничего постыдного. Ему понравилось, как она прижималась к нему, ему понравилось чувствовать её в своих руках, гладить её волосы и спину, чувствовать её запах. Он бы сказал ей прямо так, как есть, но боится спугнуть её своим поведением. Боится, что она подумает, что он окажется таким же, как и её муж. — Мне понравилось, — сказал он прежде, чем подумал и она уставилась на него, как на сумасшедшего. Сейчас, вся такая домашняя, без косметики и с распущенными русыми волосами, она выглядела ещё красивее. Ему показалось даже, что на щёчках появился небольшой румянец, хоть и прошёл один день, как они сбежали из её дома. — Я… — начинает она. Мысли путаются. Она не может сказать, что он ей не нравится, но также то, что нравится — тоже. Он — её лечащий врач, её хороший друг, который помог ей в трудной ситуации, который защитил и подставил своё плечо. Она вечно будет ему благодарна и никогда не сможет расплатиться должным образом, но отношения с ним — это последнее, что её сейчас волновало. И он тоже это понимал. — Я знаю, что ты сейчас думаешь обо мне. Я ни на что не намекаю, Хлоя, просто хочу сказать, что готов побыть для тебя тем, кто поможет тебе спать по ночам, — продолжает мужчина, — Многими психологами доказано, что обнимая кого-то во сне, ты ищешь спокойствие, защиту. Просто знай, что я всегда защищу тебя и никогда никому не дам в обиду.        Она поднимает на него взгляд голубых глаз и по-доброму улыбается. — Я знаю, — соглашается она с ним.        Хотелось бы ей, чтобы кто-то, как он, оказался её мужем. Был для неё стеной и опорой, любил её точно также, как она его. Она хочет, чтобы её чувства были взаимны, чтобы кто-то, с кем она делит крышу над головой, уважал её, а не бил и насиловал за каждый проступок и каждую слабость. Ей хочется побыть маленькой девочкой, верующей в чудеса. Но, к сожалению, она получила взамен только кучу комплексов, синяков и шрамов на душе, которые так просто теперь не залечить. Даже красавчику — хирургу, от которого, наверняка, все девки без ума. Который готов дать ей всё, но она не может дать ему ничего в замен. Это как билет в одну сторону — ты никогда не вернёшься назад, не купив в другую.