Побег души

       Когда они съезжают с нормальной дороги на деревенскую, машину начинает трясти, а солнце безжалостно печёт в лобовуху даже с затонированными окнами. Хлоя откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза от головной боли и давящих ощущений на виски. Она никогда не могла нормально переносить жару, сейчас тем более. Ей слишком жарко, она обливается тремя слоями пота и хочет хоть как-нибудь облиться, или ещё что сделать, лишь бы стало лучше.        Люциферу не лучше, и он только и успевает, что вытирает мокрый лоб рукой или салфеткой, которую ему, время от времени, даёт Деккер. Его руку она, конечно же, отпустила. Ей пришлось это сделать, потому что таким образом они убьют друг друга. И как бы ей не хотелось, чтобы кто-то поглаживал ей живот всю дорогу, ей пришлось этим рискнуть.        Это не та деревня, которая им нужна, но они не хотят лишний раз светиться на камерах. Они проезжают там, где их вряд ли кто-то сможет остановить и стараются не превышать скорость, хоть и хотелось бы ехать чуточку побыстрее. — Куда мы едем? — спрашивает Хлоя уже не в первый раз. Каждый раз она, видимо, надеется, что что-то изменится и он ей всё расскажет. Он не говорит, а она ему просто доверяет. Наверное, он единственный, кому она действительно доверяет. А после его признаний в чувствах… — Ты ведь знаешь, что я не отвечу, дорогая, — усмехается он и берёт её тёплую ладошку в свою, чтобы поднести тыльной стороной к губам, — Я хочу тебе всё рассказать, но знаю, что ты будешь против всего этого.Поэтому придётся немного подождать, чтобы это было сюрпризом. — Не люблю сюрпризы, — она хмурит брови и смотрит на него, словно выжидая, что он сдастся под её напором, но он сражается со своими демонами. Люцифер снова целует её пальчики и оставляет держать рядом с коробкой передач. — Тебе понравится, обещаю, — они проезжают мимо колонки с водой и Морнингстар резко тормозит, проезжая ещё метров сто после того, как нажал на тормоз. Он сдаёт назад, не обращая внимания на недоуменный взгляд Деккер, а потом вылезает из машины и бежит к железной бандурине, — Давай, иди сюда, — зовёт он её, открывая пассажирскую дверь. Хлоя отстёгивает ремень безопасности и вылезает. Она щурится от яркого солнца и подносит голую руку ко лбу, чтобы лучше разглядеть. Вокруг бегают маленькие дети, гуляющие в посёлке чуть ли не до позднего вечера и она виснет на рычаге, чтобы пошла вода, пока Морнингстар обливает себе ею голову.        Он трёт волосы, разбрызгивая капли в разные стороны и счастливо усмехается. Ей нравится наблюдать за ним таким весёлым, потому что она его ещё таким ни разу не видела. Он отбегает к машине, зовёт её за собой, а потом, когда она спускает, хватает её за талию и подбрасывает, перехватывая за ноги. Сначала это так неожиданно, но потом она крепче держится за его шею и весело хохочет. — Ты не хочешь охладиться? — он несёт её к этой несчастной колонке и она пытается вырваться, чтобы избежать обливания, хотя у неё уже проскакивала мысль, что так будет только лучше.        Люцифер зовёт на помощь местных мальчишек, носящихся неподалёку и просит их нажать на рычаг, на что они с удовольствием соглашаются. Они напоминают Хлое Фредди, который так же бы с удовольствием сейчас облил свою мать из веселья, даже если бы она отнекивалась, понимая, что это всего лишь игра. Морнингстар беспощадно пихает её под струю холодной проточной воды и теперь она верещит от того, как же это холодно. Дети смеются, мужчина усмехается и она готова поклясться, что готова мстить. Впервые за все годы и эту поездку, ей действительно весело.        Мальчишки со смехом снова разбегаются, когда мужчина прижимает её дрожащие тело к себе. Холод длится недолго, пока солнечные лучи не начинают печь прямо в спину и в макушку. Кажется, что нужно найти что-нибудь на голову, пока она не получила солнечный удар. — Я так рад видеть тебя такой, — он проводит рукой по её щеке и стирает с лица воду, она тут же примыкает к его ладони и улыбается. Кажется, что с этим побегом изменилось не только то, что её больше не бьют и не насилуют, но и её поведение и мировоззрение тоже. Рядом с этим мужчиной она чувствует себя собой, чувствует себя женщиной, любимой и защищённой. Ещё немного и она забудет о том, какой её жизнь была до этого, но, к сожалению, эта жизнь не забывает ей о себе напоминать, когда она понимает, что оставила сына и находится в бегах. Они едут непонятно куда, должны остановиться в какой-то деревушке, где нет связи, но в данный момент это их единственный вариант вылезти из этого дерьма.        Люцифер нежен с ней, он постоянно проверяет её состояние, наблюдает за выражением и цветом её лица, готовый остановиться где угодно и когда угодно по первому её требованию. И ей это нравится. Она не привыкла к такому вниманию и заботе, но ей это безумно нравится. Только он позволяет чувствовать себя счастливой. — Я не знала, что у тебя кудрявые волосы, — она поднимает взгляд на его голову, щурясь от солнца и прикрывая один глаза, потянувшись ручкой к этим непослушным прядям, начавшим виться после того, как их намочили. Он усмехается, также проводя руками по её длинным распущенным волосам, мокрыми прядями спадающими вперёд с плеч, — Тебе так больше идёт, чем укладка, — подмечает она, и он пользуется ситуацией, чтобы чмокнуть её в губы. — Самая красивая здесь только ты, — вырывается у него и она смущённо опускает взгляд, прижавшись щекой к его груди.        А Люцифер не может иначе. Он не может не сказать ей того, что думает на самом деле. Она самая красивая, самая нежная и такая невероятно хрупкая. Он всё ещё не может отойти от той информации, которую узнал, которую увидел своими глазами. Перед ним теперь часто будет всплывать тот её образ, такой напуганной и ощущающей себя грязной. Ему так хотелось прижать её к себе в тот момент, но он всего-лишь хирург, он не знает, можно ли трогать людей после изнасилования. Это сейчас она спокойно позволяет себя обнять, а тогда…        Он хотел бы спросить у неё, как она себя чувствует, ничего ли у неё не болит и не чувствует ли она дискомфорт, потому что для него важно знать, в порядке ли она, но он не может задавать ей такие вопросы напрямую. Он не хочет напоминать ей об этом, когда она такая весёлая, беззаботная и чувствующая себя в безопасности. У неё румянец на щеках, блестящие глаза и он не может чувствовать себя ещё более счастливым, когда она счастлива.        Им приходится вернуться в машину. Радио оборвалось ещё при въезде в посёлок, и теперь они едут без связи и доступа к музыке, в полнейшей тишине. Хлоя садится на пассажирское сиденье, скидывая с себя кроссовки и подпирая ноги себе под попу. Ехать им ещё как минимум часа два, через такие ужасные дороги, деревня, но с уверенностью, что здесь их точно никто не засечёт, ни одна камера не заснимет, потому что именно в таких местах, люди учат кататься на машинах своих детей. О чём говорить, если за всю эту дорогу, они встретили уже троих мелких мальчишек гоняющих на квадроцикле. — Я бы сошла с ума, если бы Фредди сел за руль в его возрасте, — признаётся Хлоя. Вечер приближается всё ближе, солнце поднимается всё выше и воздух становится прохладнее, и всё ещё мокрая футболка, липнущая к её телу, вызывает мелкие мурашки от небольшого холода по телу. — Потому что у тебя есть материнский инстинкт, который не позволяет тебе даже представить такую картину, — улыбается Люцифер, — Я более, чем уверен, что пацан получил бы невероятный кайф и справился бы с вождением куда лучше, чем те, кого мы встретили. Ты, кстати, умеешь водить?        В этом «путешествие» они хоть немного узнали друг друга получше, и даже успели вступить в полноценные отношения, если их можно таковыми назвать. Деккер отворачивается к окну, наблюдая за тем, как небо из голубого превращается в оранжевое и усмехается. — Я села за руль в четырнадцать лет, — отвечает она, — Папа посадил меня к себе на колени и управлял педалями, а я поворачивала руль на поворотах, — женщина прикрывает глаза от приятных воспоминаний и улыбается, понимая, что можно больше не бояться говорить об отце. В отличие от Маркуса, Морнингстар действительно её слушает. — Это, наверное, было очень весело, — усмехается мужчина. — До тех пор, пока я не сбежала из дома на вечеринку с друзьями и не въехала в столб, — продолжает она, — Папа тогда так испугался, когда ему позвонили из больницы. У меня до сих пор остался шрам на лбу от удара об руль, — он поворачивает голову, когда она зачёсывает правую часть волос назад и открывает уголок. Это небольшой, едва заметный шрамик, к которому он хочет прикоснуться, поцеловать и пожалеть её за тот случай, — И я тоже. Поэтому, я не хочу, чтобы мой сын начинал водить так рано. Это очень небезопасно. — Да ты была бунтаркой, — смеётся он, когда они осторожно въезжают в глубокую и острую яму на маленькой скорости. Сейчас им только колесо проколоть не хватало для полного счастья. Вряд ли в деревне, в которой они сейчас находятся, найдётся шиномонтаж. И это будет достаточно рискованно, потому что здесь всё же ещё есть цивилизация и интернет. — Была, — она продолжает смотреть в окно и делать вид, что это действительно очень интересно. — Тебе больше не нужно скрывать себя настоящую, детка, — он кладёт ладонь ей на колено и слегка сжимает, оставляя руку на том же месте. Она вздрагивает от неожиданности, но позже поглаживает его тыльную сторону, показывая, что с ней действительно всё в порядке.        Воздух становится ещё прохладнее и поэтому её начинает уже слегка потряхивать. Люцифер как раз сворачивает на очередную разбитую дорожку и останавливается прямо посередине, чтобы снять с себя пиджак. Его стиль заставляет всех других женщин исходить слюной, особенно тогда, когда на нём чёрный костюм, как сейчас и белая рубашка. Он выглядит таким брутальным в этом, но при всём он всё равно резвился на колонке, обливая её с ног до головы.        Пиджак оказывается у неё на плечах, он осторожно поправляет его на ней и она чувствует его запах. Такой вкусный, принадлежащий именно ему. Она не может представить кого-то, кто будет также пахнуть. Это только его, и она зарывается носом в его одежду, на что он лишь счастливо усмехается. Ему так нравится, как его вещи смотрятся на ней, и он задумывается, что хотел бы увидеть её в своей рубашке.        Она трёт замёрзшие ладошки друг о друга и дует на них тёплым воздухом изо рта. Они уже почти близко к тому дому, где должны будут сегодня переночевать. Хлоя надеялась, что там хоть какая-нибудь дряхленькая печка есть, Люцифер же понимал, что, скорее всего, её нет, и им придётся греть друг друга своим телом на одной кровати. Однако, выбора им никто не предлагал, и никто не говорил, что будет легко.        Они паркуются возле маленького деревянного домика, как в сказках про Бабу Ягу, и Хлоя усмехается, вспоминая, как часто читала подобные сказки своему сыну. Он всегда так жалел эту старуху, и говорил, что она злая, потому что все её довели. Как же её ребёнок умён, когда говорит подобные вещи. Она не знает, стала бы такой же бабой Ягой, если бы и дальше осталась жить с Маркусом, или, быть может, нет, но сейчас единственное, о чём она думала — тепло. Облиться из колонки было хорошей идеей, когда была жара, но никто и предположить не мог, что она спадёт настолько быстро, что одежда не успеет высохнуть. — Мне жаль, что тебе придётся ютиться со мной в этом доме, — говорит Деккер, вылезая из машины. Она обнимает себя руками и передвигается с одной ноги на другую, вжав голову в пиджак Морнингстара. — А мне вовсе не жаль, — отвечает мужчина, — Не жаль, потому что с тобой я готов поехать хоть на край света. Главное, чтобы ты была рядом и я мог знать, что ты в безопасности. — Ты ведь знаешь… — Мы обсуждали это уже, — он встаёт напротив неё и берёт её холодные руки в свои, поднося их к лицу, — Я хочу этого. Я хочу помочь тебе. Это моё решение, и, чтобы со мной не произошло, я ни о чём никогда не пожалею и никогда в жизни не обвиню в этом тебя. Тем более тебя.        Она глубоко вздыхает и снова смотрит на деревянный коричневый дом. Выглядит всё, конечно, не настолько плохо, как казалось бы, но всё равно уже не то, что хотелось бы. У них действительно нет никакого выбора, но здесь были заброшенные дома и получше этого.        Хлоя думает о том, что она не имеет права жаловаться на всё, что у них сейчас есть, потому что, судя по всему, Бог — большой шутник, и, если тебе что-то не нравится в твоей нынешней жизни и ты на неё жалуешься, он может сделать ещё хуже. Она поняла это уже давно, вспоминая, как ей было стыдно приходить к матери в приют и жить там вместе с ней, лишь бы никто не заметил. Дожаловалась. Сейчас она больше не будет совершать подобных ошибок.        Внутри тепло и сухо, пахнет деревом и при входе есть даже выключатель, который, как и предполагалось, не работает. Мейз говорила о свечах, которые она впихнула им в сумки, когда они уезжали, уже предвидя, что они им понадобятся. Возможно даже не в том направлении, в котором нужно. Однако говорить о чём-то большем в их отношениях, они пока не осмеливались. У Хлои до сих пор были образы мужа-тирана, который насиловал её на протяжении десяти лет, а Люцифер понимал, что только доломает её окончательно. То, что она с ним чувствует себя более уверенной и раскрепощённой, ещё не значит, что они могут перейти к чему-то большему. Это должно быть ясно даже дураку.        Морнингстар проходит первым, вытаскивая из кармана брюк зажигалку. Окон в доме всего два и они находятся в комнате, до которой ещё добраться нужно. Он одной рукой держит их новый источник света, а другой ладонь Хлои, чтобы быть уверенным, что она рядом. Как будто, если он не будет держать её, она может куда-то испариться.        В комнате тоже темно, но, как только мужчина отрывает прибившие к окнам доски, свет разливается по всему помещению. Они осматриваются и первое, что бросается в глаза — односпальная кровать, на которой едва ли поместится один человек, не то, чтобы два. Однако эту проблему они решили оставить на потом, потому что постепенно, в доме начинает становиться холоднее. Солнце окончательно скрывается за горизонтом, торчат лишь небольшие его лучики и на улице начинает стремительно падать температура. Из этого выходит их самая главная проблема, потому что печки здесь действительно нет.        Люцифер думал о том, чтобы переночевать в машине, но в незаведённом виде, там будет примерно также, как и в доме, а тратить бензин они тоже не могут. Это становится похоже на какой-то замкнутый круг, в котором кто-нибудь из них завтра обязательно простудится, и почему-то, мужчина был в этом полностью уверен, этим кем-то окажется Хлоя, в мокрой одежде.        Первым делом он заставляет её переодеться во что-то сухое, хотя она и без него об этом прекрасно знала. Она дрожит всем телом и как только снимает футболку, будучи уверенной, что в комнате никого нет, он находит именно этот момент подходящим, чтобы войти.        Вся спина, которой она повёрнута к нему, покрыта различными синяками, которых он не видел, когда оперировал её. На самом деле, тогда он не обращал на неё внимание, но эти отметины слишком чётко бросаются в глаза, и он не может себя сдержать, чтобы не подойти к ней и не прижаться к каждой ранке губами. — Прости меня, — шепчет он ей на ушко, когда она резко вздрагивает. Он покрывает всю её спину поцелуями, плечи и шею, не осмеливаясь развернуть её к себе лицом. Мужчина слегка приспускает бретельки от лифчика, чтобы было более удобно, и слышит, как она вздыхает носом, но не возражает против всего, что он делает, — Мне так жаль, что тебе пришлось так пострадать, прежде чем до меня, наконец, дошло, что тебя нужно вытаскивать из лап этого ублюдка.        Она сама разворачивается к нему лицом, чтобы видеть его взгляд. Взгляд, с невероятной болью в глазах, с огромным сожалением и такой любовью, что она не может сдержать слёз. Он мгновенно протягивает руку к её лицу, чтобы стереть влагу, но Хлоя уже не может остановиться.        Он проводит руками по её предплечьям, спускается к запястьям и целует их, он садится на колени возле неё, утыкаясь, в когда-то разрезанный, живот и чувствует, как она содрогается от рыданий. Его девочка, его любимая… Он не может сдерживать глубокий вздох, когда поднимается на ноги и крепко притягивает к тебе. — Моя маленькая, — шепчет он ей, когда она утыкается носом в впадинку между ключицами. Она всхлипывает и обвивает руки вокруг талии, — Я обещал тебе, и снова обещаю, что, пока я рядом с тобой, тебе больше никто не причинит вреда. Никто больше не сделает тебе больно.        Она кивает и он чувствует её мокрые ресницы на обнажённой груди. Он расстегнул рубашку, когда возвращался к ней, но никак не думал, что увидит её такой раненой, убитой, такой маленькой и беззащитной снова. — Давай оденем тебя во что-нибудь тёплое, — говорит он, когда чувствует, как она дрожит от холода, пробирающего до костей. Он проходит к её сумке и достаёт толстовку с капюшоном. Она выглядит достаточно тёплой, по сравнению со всеми вещами, которые они впопыхах успели собрать.        Они вместе переодеваются, наблюдая друг за другом. Хлоя засматривается на его обнажённое тело слишком долго и слишком поздно отводит взгляд, когда он это замечает, ухмыляясь. Она смущённо опускает взгляд вниз, и он думает о том, что им ещё многое предстоит обсудить, но уже не сегодня. Сейчас единственное, что он хочет — лечь спать и прижать её к себе, чтобы согреть и быть уверенным, что она рядом.        Когда он так крепко обнимает её, прижимает к себе и с такой нежностью целует в макушку, она позволяет себе прикрыть глаза лишь на мгновение, потому что знает, что он хотел ещё о чём-то поговорить, но уже на задворках сознания, спустя, казалось бы мгновение, она понимает, что больше не может бороться с собой, когда проваливает в крепкий сон. — Всё будет хорошо, — шепчет он ей в волосы, обязательно зная, что именно эти слова — залог её хорошего сна. Он всегда говорит их ей перед сном, и после них она не просыпается до самого утра. Он надеется, что сегодня, на новом и достаточно странном месте, будет тоже самое.

***

       Он просыпается, когда на улице ещё слишком темно, а часы на стене показывают три часа ночи. Его разбудил её кашель и он проклинает себя за то, что облил её из той злосчастной колонки. Они так опасались брать с собой Фредди из-за этого, и вот тебе другой исход ситуации — больная Хлоя.        Люцифер проверяет её лоб на наличие температуры и с облегчением выдыхает. Уж, с одним кашлем они точно справятся, главное, чтобы не было температуры, потому что в таком случае, им придётся здесь немного задержаться. Он не собирается тащить её в таком состоянии куда-либо.        Продуктов у них скудненькое количество. Молока нет, мёда, имбиря и различных других ингредиентов у них тоже нет, поэтому он судорожно роется в своём чемодане с лекарствами, в поисках чего-нибудь, что может помочь. И при этом он не забывает себе напоминать о том, что он — идиот, который должен был думать мозгами, а не своим гребанным сердцем, когда ставил её под ледяную воду. О чём он, вообще, думал? — Это всего лишь кашель, ты, как врач, должен это понимать, — заверяет его Хлоя, переворачиваясь на другой бок, чтобы помочь носу спокойно дышать. Она умолчала о том, что у неё заложен нос, потому что понимала, что тогда они с утра и с места не сдвинуться, а быть пойманной из-за своей тупой болезни она явно не хотела. — Ну температуры нет, — более спокойно продолжает он, усаживаясь рядом с ней и беря её руку в свою. Мужчина тянет тыльную сторону ладошки к своим губам и оставляет на ней невесомый поцелуй, — Это я виноват. Прости меня, дорогая. — Ты не виноват в перепадах температуры, — она улыбается ему и он слышит булькающие хрипы в её груди, перед тем, как кашель снова вырывается из её горла. Она кашляет долго и кажется, что готова выплюнуть бронхи и лёгкие вместе взятые.        Люцифер чувствует себя отвратительно, как морально, так и физически. Возможно, ему тоже не стоило обливаться водой вчера с колонки, но в таком случае, они бы не доехали сюда. Им нужно было хоть как-то охладиться, но кто же знал, что уже, буквально, через полчаса, жара спадёт. В Лос-Анджелесе не было никогда таких резких перепадов температуры, и они уже привыкли к этому.        Под утро у него начинается насморк и они оба, мягко говоря, не выспались. У Хлои кружится голова, а он просто чувствует себя через чур простуженным, чтобы садиться за руль. В конечном итоге, Деккер всё же уговаривает его поменяться местами и Морнингстар забирается на пассажирское сиденье, отодвигаясь назад из-за невозможности уместить там ноги. Он и забыл, насколько она меньше него, когда садился туда.        Они долго собираются, спорят о том, что стоило бы остаться и никто не будет искать их в такой глуши, и по итогу Хлоя обижается на него, не разговаривая с ним половину их пути. Она внимательно смотрит на дорогу, периодически кашляя в ладошку, когда мужчина отвернулся к окну и, ей так кажется, даже задремал. — Куда мы едем? — снова спрашивает она, когда он говорит ей снова свернуть на просёлочную дорогу. На этот раз они едут вдоль леса, и это довольно-таки завораживает. Чтобы она там не говорила о Маркусе ранее, они с сыном часто выбирались куда-нибудь на природу, и ей это нравилось. Безумно нравилось. Не только из-за того, что на этот период Пирс забывал о своих пытках по отношению к ней, но и из-за того, что это было невероятно красиво. — Ты сказала, чтобы мы молча ехали. Так вот молча и едь, — грубо отвечает он и что-то больно бьёт где-то в районе сердца. Она закусывает губу от обиды и для того, чтобы подавить слёзы. Ей тоже достаточно нехорошо сегодня, и она понимает все его чувства, но это всё равно бьёт слишком больно.        Она не говорит ему больше ни слова, когда они стоят на светофоре, не говорит с ним, когда им приходится остановиться, чтобы он сходил в туалет, хотя ей самой это тоже было нужно, и молчит, когда они едут по пустой дороге, по бокам лес и больше никого. Она также не говорит ему, что устала, и что у неё побаливает нижняя часть живота от постоянного сидения в одном месте, а он не смотрит даже в её сторону. Вот так вот просто они поссорились из-за, казалось бы, ерунды, и теперь так безразлично относятся друг к другу.        Хлоя останавливается на обочине и кладёт голову на руль, пытаясь снова сосредоточиться на дороге, и это, наконец-то, привлекает его внимание. На улице всё ещё светло и солнце ярко светит, но уже не печёт так сильно, как вчера, и при его свете он видит, что она снова слишком бледная. — Меняемся, — без доли сомнения, он выбирается из машины и обходит её, чтобы открыть дверь с её стороны. — Ты болеешь, — даже когда он сам её отстёгивает, она продолжает сидеть на месте и смотреть на приборную панель. Им скоро придётся заливать ещё одну канистру бензина и с каждым разом его становится всё меньше, что не может не напрягать. — Ты тоже, — подмечает мужчина, — Давай, вылезай, или я сам тебя отсюда вытащу. — Люцифер, — зовёт она его. — Что? — Прости меня, — она поворачивает к нему голову и её нижняя губа начинает трястись от подступающих слёз. Он чувствует себя отвратительно, потому что всю дорогу вёл себя как истеричка по отношению к ней и теперь это она считает себя виноватой. — Это ты прости, малыш, — мужчина тянется к ней руками и всё же вытаскивает на дорогу, поставив между собой и дверцей машины, — Давай, садись на своё место, — он подталкивает её обойти автомобиль и она слушается его. Он садится на водительское место, обводя руль руками, ожидая, пока она усядется. — Так ты не скажешь, куда мы едем? — спрашивает Деккер, потянувшись за ремнём безопасности. — А ты обещаешь мне, что воспримешь это нормально, и не будешь меня отговаривать? — он глубоко вздыхает и поворачивается к ней лицом. Её глаза всё ещё немного красные от того, как долго она сдерживала слёзы и обижалась на его поведение. — Я постараюсь, — отвечает Хлоя, поджав одну ногу под себя и разворачиваясь к нему. Он берёт её руки в свои и поглаживает их большими пальцами, смотря сначала вниз, а потом усмехается и смотрит на неё. — Объясню, сначала, как мы с ним встретились, — начинает Люцифер, — Лет пять назад ко мне на операционный стол привезли женщину после аварии. Она истекала кровью и время шло на минуты. Я оперировал её, и я же стал её лечащим врачом. Как оказалось позже, она была не просто жительницей Лос-Анджелеса, и не просто обычной женщиной… Её муж большая шишка и, когда он забирал её из больницы, сказал, что я могу обратиться к нему с любой проблемой, и он обязательно мне поможет… — Ты хочешь воспользоваться его услугой из-за меня? — в недоумении спрашивает она. — Тебе не стоит этого делать. Вдруг, у тебя появятся проблемы серьёзнее и важнее моей? — Ты же знаешь, что важнее тебя у меня ничего нет, — продолжает он, — Я готов отдать тебе всё, если это означает, что с тобой и мелким засранцем всё будет в порядке.        На мгновение повисает тишина и она снова облизывает губы, нервно посмеиваясь. — Ты знаешь, что ради меня никто ничего подобного не делал, — отвечает она на его немой вопрос, — Я всегда со всем справлялась сама. Мой муж не проявлял ко мне никаких чувств, не то, чтобы заботы… Для меня в новинку, что кто-то, кроме меня самой, заботится обо мне. И я не понимаю, чем заслужила этого. — Ты невероятная женщина, Хлоя, — просто говорит он, — Не нужно никаких причин, чтобы заботиться о тебе, помогать тебе, любить тебя… Я люблю тебя за то, что ты — это ты. И это никогда не изменится. И ты должна это понять и принять тот факт, что есть кто-то, кто готов горы свернуть ради тебя, — он подносит её руки к своим губам, а потом тащит на себя, пока она судорожно пытается отстегнуть ремень безопасности. Когда он всё же притягивает её к себе и покрывает поцелуями её макушку, не имея возможности остановиться, она всё решается спросить то, что её мучает. — Кто этот мужчина, к которому мы едем? — Морнингстар целует её лоб, щёки, нос и губы, прежде чем ответить. — Джо Байден, — шепчет он, боясь, что это может прозвучать слишком громко и она подумает, что это шутка. Но, кажется, что она ему верит, потому что в салоне наступает гробовая тишина, которую никто не в праве нарушить.