С мелочей

В следующие дня три-четыре Илье было не до параноидального наблюдения за жизнью клинеров. Перед новым годом состоялись последние совещания, подчиненные рассказали руководителям о своих достижениях и, конечно, выяснилось, что все не так. В родной конторе начальство тоже вспомнило, что у них тут объект открывается и заглянуло в документы. В связи с этими обстоятельствами мозг Илье выклевывали в режиме двадцать четыре на семь. Вернее, семнадцать на семь — перед сном телефон он все-таки отключал. Он только отметил, что клинеры во главе с Эльдаром оказывались на объекте раньше него, а уходили, как правило, чуть позже. Музыку не включали, как и договаривались. Гвоздей, вроде,тоже не перли, по углам не харкали и вообще вели себя прилично. Кажется. Илья подозревал, что сейчас в торговом центре можно спокойно спрятать слона — он, согнувшись над ноутом, не заметит. … — Нет, Сережа, у нас будет “Перекресток”. Да откуда я знаю, на хрена там в районе пятый “Перекресток”? Значит, нужен, раз они ставят… Сережа, ты там охренел что ли? Какая “Азбука Вкуса”? На какие, блин, бабки жители спального района там будут отовариваться? Сереж, да я сам туда как в музей хожу! …Ну подумаешь элитный ЖК, он там один, а все остальное в панельках! — Илья на минуту отодвинул телефон от уха и сосчитал до пяти. — Сереж, честно, иди ты в жопу со своей “Азбукой”, а. Вон Суховееву ее задвинь, у него проект в элитном районе… Да. Ага. Давай. Телефон грел кожу даже через карман. Илья отправил мэйл, снова открыл ящик и мысленно взвыл — за пять минут разговора нападало еще десять сообщений. Особенно вызывало тревогу одно, с многообещающей темой “RE: ВАЖНО! Договор, новое (51)”. Илья прикрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул и аргументированно доказал себе, что если выйдет за кофе, мир не рухнет. Пока спускался по черной лестнице до первого этажа, отметил — стало чище. На первом этаже исчез мусор, входную группу явно помыли. Илья отметил себе, что надо бы узнать у Ларки, предоставляют ли ребята постоянные услуги. Хороший клининг и проходимость повышает, и издержки экономит. За кофе он ходил почти до метро, в мелкую кафешку под странным названием “Три собаки”. На вывеске улыбались наркомански нарисованные бульдог, лайка и колли, а баристы носили ободки с ушками, но кофе делали пристойный. — Большой латте с кленовым сиропом, пожалуйста, — Илья поводил глазами по витрине, решая, хочет ли он розовый пончик, вредный и калорийный даже на вид, не говоря уже о составе. — Что-нибудь перекусить? — предложила бариста. На голове у нее сегодня были забавные висячие уши таксы. — Возьмите новинку — кесадилью с курицей. К кофе в самый раз. — Спасибо, не нужно, — Илья с сожалением покачал головой. — Пока несу, будет холодная, а микроволновки у меня нет. — Вообще-то есть, — возразили из—за спины. Илья обернулся. У стойки с сахаром и добавками стоял Эльдар со стаканчиком в руках. — Микроволновка есть, — повторил он. — Нам еще в первый день привезли для обедов. Я подумал, может вы забыли. Илья помотал головой. Как он этого дылду при входе не заметил? Точно надо брать пончик, сладкое для мозга полезно. — Давайте свою кесадилью, раз такое дело, — сказал он баристе. — И пончик еще давайте, черт с ним. Обратно шли вместе. Эльдар прихлебывал из картонного стакана и молчал. В своих заляпанных рабочих брюках и дутой куртке он все еще не смотрелся бомжом или маргиналом. Обычный парень. Ну, руки в известке слегка, подумаешь. Работяга значит, только и всего. Руки, кстати, были красивые, с сильными длинными пальцами и аккуратными полукружьями ногтей. Илья исподтишка разглядывал торчащие волосы, аккуратные уши, сильную шею в раскрытом воротнике куртки. Интересно, если он бригадир — значит, не бомж? Или у них дослужиться можно? Типа, пришел рядовым уборщиком, а потом карьеру сделал? А вдруг он сидел? Не похоже. Зэки вроде в наколках должны быть, нет? За свою не сильно благополучную жизнь с сидельцами, тем не менее, Илья дела никогда не имел и знал о них только из криминальных сводок и сериалов. — Как вам? — неожиданно спросил Эльдар. Илья, секунду назад залипнувший взглядом на скульптурном подбородке, подавился кофе, а потом сообразил, что спрашивают не о том. — Да я с инспекциями пока не ходил, — признался он. — Некогда. Все как с цепи сорвались, одному вендинговые автоматы помешали, второму супермаркет, третьему непременно про магазин одежды узнать нужно… — Я так и понял, — Эльдар улыбнулся. Улыбка у него была славная — неширокая, но открытая. — Двери нет, слышно иногда, как вы …разговариваете. Илье показалось, что он хотел сказать “орете”, но в последний момент передумал. — Люди все разные, стиль общения с каждым свой, — проговорил он. Вроде бы не звучало, как оправдание. — Вы же бригадир, знаете. Эльдар кивнул, соглашаясь. Они подошли к центру, поднялись на второй этаж. Эльдар провел его в соседний отсек, через стенку от комнаты, где рабочие оставляли вещи. Там действительно стояли две микроволновки. — Чтобы очереди не было, когда обед привозят, — пояснил он. — А то долго будет. У нас до обеда еще полчаса, так что пожалуйста, грейте. Кесадилья медленно вращалась, подсвеченная лампочкой. Микроволновка, кстати, была по виду не новая, но и не с помойки. Надо же — полный сервис. — У вас кейтеринг? — поинтересовался Илья. — Обычно клинеры с собой все носят. — Готовые обеды, — пояснил Эльдар. — Сотрудничаем с одной мелкой конторой. Когда каждый с собой что-то берет, то и перерыв получается у всех разный. У кого-то нет возможности — это значит, до кафешки надо дойти, или до магазина… А так все сразу сели, поели, встали, дальше работают. Времени уходит меньше, соблазнов тоже минимум. — Кто хочет, наверное, все равно смыться может, — Илья кивнул на его стаканчик с кофе. Эльдар пожал плечами. — Это же не тюрьма, а трудовой договор. Какой-то он был весь спокойный, основательный. Илья привык, что бригадиры в присутствии заказчика держатся настороженно. Его часто и почти агрессивно спрашивали, почему он постоянно на объекте — не доверяет, контролирует? Эльдар не спросил ни разу, как будто ему было все равно. Или просто был так уверен в команде? — А как же ваша… благотворительность? — Благотворительность тоже имеет границы. Кто хочет — тот вылезет, если ему дать возможность. Кто не хочет — тому и возможности не помогут. Вы не волнуйтесь, — он снова улыбнулся. — Все будет в порядке. Никакого алкоголя — меня Лариса предупреждала, у вас с этим строго. У нас тоже. Илья было разозлился, что его успокаивают, как неврастеника. И мысленно фыркнул — а скажи, Фомин, ты разве не оно самое? Спросил: — Что, так заметно? Эльдар снова пожал плечами — Ну я же не первый день работаю, понимаю, что люди думают. Придут разные бомжи, все перепортят, подерутся, запьют… Так ведь? Илья кивнул. Кесадилья все еще вращалась в микроволновке и он прислонился спиной к стене напротив, чтобы не спускать с нее глаз. Эльдар встал рядом, касаясь плеча. — Но тебе хотя бы стыдно за эти мысли, — заговорщицки сказал он, ненавязчиво переходя на “ты”. — Редкость. Илья обернулся. У Эльдара оказались карие глаза в светлую крапинку и длинные ресницы. И он опять слегка улыбался, самыми уголками губ. Очень захотелось улыбнуться в ответ. — И ни капли мне не стыдно. — Ты краснеешь, — сообщил Эльдар. Илья завороженно проследил за движениями губ. — И кесадилья. — Что кесадилья? — Согрелась. Илья перевел взгляд на погасшую микроволновку, мысленно чертыхнулся и поблагодарил. Уходя, снова окинул Эльдара взглядом. В груди потеплело от позабытого чувства предвкушения чего-то хорошего. Все равно не похож на маргинала, хоть режьте. Макс, кстати, тоже не был похож. Даже в школе, когда жил в настоящем бомжатнике — это пока их с сестрой не забрала опека в первый раз. Всегда был такой чистый, красивый мальчик. Ну, может, не совсем чистый, но такой обаятельный, что всем было плевать на несвежую рубашку или оторванный карман брюк. Учителям класса до седьмого не приходило в голову обращаться в опеку. Макс врал про родителей что-то невообразимое, но ему верили. А бабушка Ильи ходила на собрания за две семьи. Макс должен был вырасти забитым волчонком, асоциалом, но срать он хотел на все законы психологии. В универе потом его часто принимали за мажора, хотя они с Ильей ютились в крошечной съемной однушке, ели не каждый день, и круглый год ходили в кроссовках, потому что другой обуви не было. Макс носил эту пару кроссовок и драную кожанку небрежно, как король. Лежа на продавленном матрасе, они мечтали, что когда-нибудь Макс будет директором их собственной фирмы и будет так же небрежно носить дорогой костюм. Чем фирма будет заниматься, так и не решили, но вот Макс точно должен был быть директором. Чтобы ходить по важным встречам, здороваться со всеми за руку и очаровывать. — А ты будешь считать деньги, Илька! — говорил он. И улыбался — так широко, что Илья забывал об урчащем желудке и драных кроссовках. Вообще обо всем, кроме него забывал. Макс не выглядел маргиналом, даже когда пил каждый день. Даже когда начало сдавать здоровье. Даже когда пьяный орал на Илью матом под ночным фонарем у своего нового дома. Такая у него была супер способность. … Илья в недоумении смотрел на индикатор зарядки смартфона. То есть как это двадцать один процент? Он чертыхнулся, вынул из рюкзака зарядку, запихнул вилку в розетку и подключил телефон. Тот остался безучастным. Так и есть — сдохла, зараза! Ну пиздец теперь — пара звонков и привет. Конечно, в ноуте оставались мессенджеры, но без смарта все равно как без рук. Во блин… Можно было по-быстрому сгонять до метро, там вроде был киоск с разной цифровой дребеденью. Илья скривился — он не любил покупать такие важные вещи как зарядка где попало. Да и запасная дома есть… Поднявшись, он решительно направился в отсек к клинерам. — Извините, а зарядки… Кажется, он попал на время обеда — весь отсек был забит людьми. Илья раньше не думал, как они едят и где сидят, зато теперь увидел. Ели действительно все вместе, а сидели на полу, кто на чем, в основном на рюкзаках. С его появлением все разговоры резко смолкли. — Извините. Приятного…аппетита. У заросшего мужика справа от входа на руке не хватало двух пальцев. На правой. На левой — одного. У женщины, сидевшей рядом с ним, под глазом красовался синяк. Глаз смотрел настороженно. Молодой парень в центре комнаты держал контейнер с едой совершенно синими от татуировок руками. Такие явно не набивают в салонах. — Илья! — Эльдар поднялся со своего места и подошел ближе. — Что-то хотели? — Д-да, — Илья ненавидел дрожь в своем голосе. Господи, ну соберись уже, тоже мне нашел вьетнамские флэшбеки.— У вас зарядки на андроид нет случайно? Моя сломалась, и телефон… — Сейчас. Разговоры не возобновлялись. Много, казалось что десятки пар глаз смотрели на него настороженно и враждебно. Да не может такого быть. Господи, Фомин, продышись и успокойся, пока в штаны не наложил. — Вот, возьмите. Эльдар вежливо улыбался. Илья кивнул, пробормотал что-то типа “спсибльшое” и ретировался к себе. Подключил телефон — зарядка работала. Подождал пару минут и набрал Ларку. — Привет, биг босс! — от знакомого жизнерадостного голоса в трубке немного отпустило. Илья воровато оглянулся и отошел вглубь своей клетушки, к самому окну. Смотреть на заснеженную улицу было спокойнее, чем в темные коридоры. — Привет. Как у вас там? — Иль, случилось чего? — насторожилась Лариска. — Почему именно “случилось”? — А ты просто так не звонишь. Или потоп, или пожар, или уж, пиши пропало, экзистенциальный кризис. Илья помолчал. На улице крупными хлопьями начал сыпать снег. Пара мальчишек волокли куда-то во дворы охапку еловых ветвей на санках. Некстати вспомнилось, что у него в квартире ничего не украшено. Да и игрушек новогодних тоже, в принципе, негусто. Гирлянду купить, что ли? — Лар, ты Макса вспоминаешь? Судя по звукам, Лариса тоже отошла куда-то вглубь офиса — фоновые звуки стали тише. И голос у нее тоже понизился, потеплел. — Конечно. Вечером обычно. Сашка когда на работе допоздна, я в квартире одна сижу, коты спят. Тихо так, знаешь, аж противно. Илья кивнул, тишину он тоже не любил. Тишина обычно кончалась какой-то гадостью. — Я что-то в последнее время чуть не каждый день… — он запнулся, подбирая слова. — Зима, что ли действует. Боюсь, скоро как в мелодрамах буду просыпаться и думать, что он в квартире. Снег продолжал валить. Илья видел свое отражение в стекле, как в зеркале — от носков ботинок до взъерошенных волос. Отблески фонарей заставляли глаза светиться нездешним огнем. Наверное, это было странно — позвонить в разгар рабочего дня и начать вспоминать о мертвом друге. — А мне он снится, — подхватила Ларка. — Как будто он у тебя опять зависает, а мать скоро вернется, и нужно к вам идти, через двор. И все сразу хорошо станет. И я как будто с кровати встаю, колготки натягиваю, свитер, штаны… и просыпаюсь. Иль, плохо, да? Илья думал было отрицать очевидное, но не нашел сил. Да и нечестно. — Плохо. Помнишь, ты мне читала симптомы панической атаки? Мне кажется, я теперь маргиналов боюсь. Ларка тяжело вздохнула. — Иленька, да я все ждала, когда тебе прилетит. А ты все как статуя пионера — работа, дом, отбой, упал-отжался. Надо не голову в жопу прятать, а заняться своей психикой. — Не буду, — торжественно пообещал Илья. — Честное пионерское, выну голову. Вот праздники закончатся — и сразу прямо пойду за лопатой. — В твоем случае бур понадобится, — съязвила Лара. — У тебя невроз на неврозе, помноженный на недотрах. Илья аж задохнулся от возмущения. — Чего-о? — Того. Мужика себе найди. Ей-богу, как маленький. Я тебе еще летом говорила, что тот парень из чайного магазина не просто так у нас договор забыл и возвращался. А ты — “показалось”, — передразнила она. — Сводница, — припечатал оскорбленный Илья. Парня из чайного магазина ему самому было жаль, неделю потом сам на себя злился за недогадливость. — Пидорас, — не осталась в долгу Ларка.— Впрочем, это не новость. И где ты маргиналов нашел, рыба моя? — На обед к нашим клинерам заглянул. Лар, это пиздец. Помнишь, мы Макса из какой—то жуткой наливайки на васильевском выковыривали? Вот я как будто там же оказался. Один в один. — Фомин, ну ты опять… — Не “опять”! — перебил Илья. — Ты их рожи видела? Там у мужика пальцев на руке нет — ты знаешь, что это самая популярная травма у алкашей? Идут пьяные, в снег брык и привет, отмораживают себе всякое. А баба рядом сидела — с фингалом! — Ты прямо как принцесса в трущобах. Ну подумаешь, пальцы или фингал… — Не подумаешь! Это другие лица, Лара! Там вообще ничего человеческого нет. Опухшие, осоловевшие рожи. Мне с ними в одном пространстве находиться стремно. Бригадир их только вроде как нормальный парень, улыбка славная. — Илька, если только один парень в твоем вкусе, это не значит, что остальные бомжи, — ввернула Ларка. — Да иди ты! — вспылил Илья. — Дело не в этом! Может он тоже наркоша или сиделец. Может, он с такой же улыбкой кому—то в печень нож втыкал! Может, тоже алкаш, только в завязке. А развяжет — станет такой же, как эти, как все они. Как Макс! Илье показалось, что за спиной что-то зашуршало. Он затравленно обернулся и встретился глазами с Эльдаром. “Слышал!” — затрепыхалось в голове. — “Все слышал. Черт!” — Илька? — ожил голос в динамике. — Иль, ты там? Чего молчишь? Эльдар медленно отвел взгляд, повернулся и ушел. Илья молча повесил трубку. У него горели щеки.