Другая сторона медали

— Что с тобой, малышка? Я уничтожаю тебя? — Вильхельм уложил скрюченное тело справа от себя, подальше от окна, чтобы скрыть свою Люси от всего мира, и обнял её, поглаживая ее ладошки. — Я пришел не за этим, а чтобы создать тебя заново, ты была блудницей, а я сделаю тебя святой. Мы перепишем историю нашей любви, мы создадим новый мир, моя малышка! Ты слышишь меня? — О чем ты говоришь, Вилли? Я не понимаю! — Люси вытерла лицо и присела на коленях перед ним. — Твоя главная роль впереди, Лю! Я давно уже не живу с Евой, мы наскучили друг другу вконец, и она несколько раз просила развода. Мы уже оформляем все необходимые бумаги, а завтра она начнет собирать вещи, чтобы отправиться в путешествие по Италии. Я хочу жениться на тебе, моя малышка! — Вилли. — Люси тяжело вздохнула. — Меня никогда не примут. Я — никто, неужели ты не понимаешь? — Не говори так. Я знаю тебя с детства. Ты-самое прекрасное, что было в моей жизни, Лю. И я не в силах предположить, на что ты способна. Доверься мне. — Вильхельм поцеловал её согнутую руку. — Вспомни, кем были изначально Иисус, Жанна Д`арк? Детьми никому не известных простолюдинов. Ты найдешь ключ к сердцам людей еще быстрее. Я знаю, что делать. — Хорошо. — Люси жадно приникла к его губам. — Если кто-то спросит, то имей в виду, что мне двадцать пять лет. — Грустно улыбнулась она, глядя в страстные глаза князя. — Я немного плутую, чтобы получить работу. — Не может быть! Тебе двадцать четыре! Посмотри только на этих простолюдинок! Косые, кривые, жирные, у каждой по пятьдесят абортов! Тебе нужно играть принцесс и фей, моя богиня! Вот что… Люси прижалась к нему, с интересом ловя каждое слово. Следующим вечером она с гордостью рассказывала своим товаркам, как вчера сам князь разглядел её среди массовки и их чувства вспыхнули вновь. — Он проводил меня домой и мы занимались любовью до самого утра! А завтра едем заказывать для меня новые платья и драгоценности! И еще мне нужно новое белье! В этот момент посыльный внес огромный букет из белых роз, присланных князем в ознаменование начала новой жизни Люси и ее очищения от грехов прошлого. Так рождаются мифы, и скоро уже полгорода обсуждали загадочную незаконную дочь бедного дворянина, ставшую фавориткой правителя. Евангелика уехала на Юг после их развода с Вилли, её слуг распустили, и все деньги князь теперь тратил на свою новую старую любовь, проводя с ней столько времени, сколько мог. И от этих чувств, вместе с дорогим уходом, Люси расцвела, похорошела и впрямь стала выглядеть намного моложе своих лет. Тогда ей начали доверять роли принцесс, волшебниц и главных героинь. Теперь она называла себя Люсиль, так как это имя ей больше нравилось, и оно появилось в её новых документах. — Работай над произношением. — Говорил ей Вильхельм, когда они ночевали в её отремонтированной, хорошо обставленной комнате. — Это очень важно. Твоя главная роль впереди! И в один день они сыграли тихую свадьбу, чтобы не привлекать лишнего внимания. Гертхард был очень рад видеть Люсиль вновь, да еще такой счастливой. Ведь вместе с тем, как менялась она, менялось и отношение к ней Вильхельма. Он обращался с ней не хуже, чем с юным Людвигом, вновь окружая любовью и заботой. — Теперь пора двигаться дальше. — Вильхельм перенес возлюбленную через порог своей комнаты уже как законную жену. — Все уже готово. — Вилли! — Люсиль приникла поцелуем к его щеке. — Мне так страшно вступать в эту новую жизнь, быть на виду у всех, быть твоей княгиней! А вдруг меня вновь попытаются убить? — Вспомни, сколько лет тебе удавалось играть Людвига, моя любовь! Его так никому не удалось раскрыть. — Он бережно опустил супругу на постель и медленно расстегнул парадный мундир. — Что ты… Мы будем делать, если я того… Обратно? — Тревога мучила Люсиль, и чтобы ее унять, она решила еще раз взглянуть на проект благотворительного фонда имени самой себя. Вместе с князем они спланировали весьма рискованный проект, который мог стоить жизни им обоим. — Значит, мне придется стать безутешным вдовцом. А моему другу — вернуться из далекого и очень секретного странствия. Да ты вся дрожишь, малышка. Это может быть лихорадка. — Это нервы, Вилли. И… очень сильное желание. С этими словами она жадно набросилась на него, и они занимались любовью еще очень долго среди разбросанных документов. В государственных архивах до сих пор хранятся бумаги с подтекшими цифрами, коим не посчастливилось попасть под щедрый на выделения дождь из новообретенных половых органов Её Сиятельства. На следующее утро князь и княгиня собрались, почистили зубы и разошлись по разным этажам. Люси принимала прошения самого разного рода от беднейших слоев населения на первом, в бывшем бальном зале, где для нее поставили стол и стулья. На втором этаже, в своем кабинете Вильхельм добывал для нее деньги. Конечно, налогов и добровольных пожертвований почти ни на что не хватало, поэтому он направлял с проверками на фабрики, в крупные торговые лавки тех же людей, что когда-то приходили за имуществом самого Людвига. Если с ним отказывались делиться, злопамятный князь припоминал руководству все старые грехи, и тогда деньги начинали поступать. Ночью же его супруга нежно нашептывала на его ухо фамилии и примерные размеры богатств новых жертв, которым не повезло перейти ей дорогу в «прошлой жизни» или просто вызвать зависть, чтобы утром надеть платье попроще, уложить светлые волосы в косы и идти в новых туфлях играть роль благотворительницы, выслушивая чужие истории, которые откровенно в клитор не уперлись Первой Даме, и распоряжаться деньгами князя по своему усмотрению. Однако же в течении следующего года им удалось решить все основные государственные проблемы и заручиться поддержкой широких слоев населения. Люсиль торжествовала: наконец-то она находилась в центре внимания, и все говорили только о ней, расхваливая её красоту и доброе сердце. — Мой родной, ты устал? — Супруги заканчивали работу ровно в одно и то же время и ужинали вместе возле своих же портретов, обсуждая прошедший день и планы на будущее. — Да, устал. — На висках князя появились седые волоски. — Но это ничего, ведь и сделано немало, ведь так? Люсиль не ответила, продолжая поглощать салат поджатыми губками. Её счастье было неполным-ей чего-то не хватало. Конечно, князь интересовался её желаниями и по возможности исполнял их так же, как когда они только начинали жить вместе, но из их отношений ушла та острота, что исказила её восприятие мира, сделав Вильхельма чуть ли не живым Богом, от настроения которого зависела её жизнь и жизни ее близких. — Я собираюсь направиться в небольшую поездку по стране. Если что, не принимай важных решений без меня, хорошо. — Князь внимательно посмотрел на нее. — Конечно. Я не прощу себе ошибки, ты же знаешь. — Улыбнулась Люси одними губами. — Буду только раздавать продукты, ну, максимум, кур. Может, хочешь пошлепать меня по попке? — Смотря чем. У меня руки устали от письма. — Вильхельм отложил нож и вилку, кинул на стол салфетку, приобнял Люсиль за талию и повёл наверх. Дальше следовал недолгий массаж, щипки ягодиц, шлепанье ладонью по ним, недолгий половой акт без окончания внутрь и запоздалые ласки выщипанных после долгих уговоров подмышек княгини языком. — Какая ты у меня красивая, самая лучшая! — Вильхельм уложил Люсиль поперек кровати лицом к лунному свету, лаская пальцами ее клитор. — Чем же я заслужила все это, Господи! — Разметывая светлые копны волос, она изнемогала в его нежных и сильных руках. Ей было страшно, что все ее проблемы решились так легко и быстро, да и с её детьми все было лучше, чем когда-либо. Ощущалась какая-то скрытая опасность. — Там, что ты есть. — Вильхельм вытирал её слезы и покрывал нежными поцелуями лицо. Люсиль не верила ему. Ей казалось, что он ласкает и превозносит её из чувства долга или рыцарского настроения, или ощущения своей вины, сам оставаясь не до конца удовлетворенным, что могло накопиться и вылиться в нечто невообразимо ужасное со временем. — Вилли. — Снова заговорила она, уже лежа за его спиной и старательно почесывая за ушами между шелковистых прядей темно-каштановых волос. — Когда я была слабее и выглядела хуже, чем сейчас, у тебя было ко мне больше страсти. Я помню, как ты просил меня медленно обнажаться, вставать в разные позы, какими глазами ты смотрел на меня, играя моими костями, сколько всего до нежности ужасного говорил, и просил сделать, и просил меня сильнее кричать и плакать от боли, даже если я ее не испытываю, когда мы этим занимались. Ты жалеешь, что этого больше нет? Вильхельм тяжело вздохнул. Ему не хотелось поднимать этот разговор. — Человек выбирает, каким ему быть, и по какому пути идти. Я решил подарить тебе жизнь твоей мечты, потому что ты лучше всех женщин и мужчин, которые у меня были. А поскольку ты мудрее всех, кого я касался, то ответ тебе заведомо известен. Не важно, чего я хочу. Важно то, что лучше для нас, для наших семей, для укрепления нашей власти. Люси обняла его и вздохнула. Ответ успокоил её, но не обрадовал.