Мы встретились в скейт-парке, а потом он издевался надо мной

***

3:08, 18 сентября, 2022 г. Ещё около часа назад народ начал расходиться. Уже ближе к трём, в доме остались только Чонгук, Тэхён, Чимин и Юнги. Последнему пришлось буквально тащить на себе пьяную тушку Чимина в их комнату на третьем этаже. Он поблагодарил всё на свете, что не пьёт так, что на ногах устоять невозможно. Он умеет пить, чего не скажешь о Паке. Тот, плюсом ко всему, любит в этом состоянии приставать и говорить, что не пьян и давно не маленький, так что может сам о себе позаботиться. Потом же, утром, Юнги обязательно напомнит ему об этом и будет стебать его, неделю так точно. Нефиг так нажираться. Но в этом есть свои плюсы. Пак хорошо извиняется за это. Именно так, Чимин делает шикарные минеты. С любовью. Сокджин, как единственный трезвый на этой тусовке, сначала выпроводил всех домой, а потом взялся самому отвезти пьяного Намджуна домой.

***

3:11.  — Ты мне сразу не понравился, свинья ты ужранная. — жаловался Джин, таща пьяного Намджуна к нему домой.  — А мне кажется, всё как раз таки наоборот, конфетка. — Нам откровенно заигрывает с ним. Джин на это только глаза закатывает.  — Не называй меня так.  — Почему же, конфетка?  — Зачем я вообще это делаю? Надо было тебя там, в гостиной кинуть.  — Ты же останешься со мной на ночь? Мне страшно за тебя. Если тебя, такого красивого, какой-то маньяк заметит? Поминай как звали. Ты этому миру ещё нужен. Таких по пальцам пересчитать можно.  — Боже. Гораздо страшнее с тобой на ночь остаться. Вдруг, такого красивого, изнасилуют? — язвит Джин.  — Не бойся, я смогу тебя защитить. Я крепкий парень, если ты вдруг ещё не заметил.  — Не заметил. Ты на ногах не можешь нормально стоять. И как мне тебе доверять?

***

 — Чонгук, тебе уже хватит.  — Ну, Тэхёнчик, прошу, последнюю. — уселся на коленях старшего и ёрзает на них.  — Прекрати, вставай. Не умеешь пить — не хлещи, как не в себя. А лучше вообще не пей.  — Хаха, ты же научишь меня? Всему. — внимательно и доверчиво смотря на старшего, пьяно сказал Чонгук.  — Прекращай.  — А то что? А? — минутное молчание — Ты меня уже достал, Тэхён-а. Неужели, не понимаешь, что нравишься мне? А?  — Ты тоже мне нравишься, Гук. Ты хороший друг и...  — Ну почему ты такой глупыш? А? Ты мне как парень нравишься. Как па-ре-нь. — всё ещё сидя на коленях и тыча пальцем в грудь старшего, пытается донести до того свои слова. — Знаешь, как мне трудно находиться рядом с тобой? Я так хочу тебя, ты даже не представляешь.  — Чонгук, пора ложиться.  Ким старается не обращать на его выходки внимания. Спихнув того со своих колен, двигает того к кровати.  — Не хочу. Хочу целоваться. — дует губки.  — Давай, кролик, ложись. Всё завтра.  — Знаешь, что кролики любят делать? — пристально смотрит на старшего.  — Боже, Чонгук. Спи. — пытается уложить его спать — Раздевайся.  — Что, хочешь меня? — с огоньками в глазах смотрит на того, с кем не первый год хочет.  — Да. — пробует перехитрить его.  — Сначала поцелуй!  — Вот же засранец! — думает Ким.  — Неа, раздевайся. — не поддаётся провокации Тэ.  — Ну уж нет. Чонгук резко берёт Тэхёна за толстовку и притягивает к себе, пытаясь поцеловать.  — Чонгук, что ты делаешь...  — Поцелуй меня.. Один разочек.. Пожалуйста, Тэхён-аа...— последнее уже в самые губы сказал он. И Тэхён не смог отказать. Чонгук добился своего. Тэхён осторожно притянул его к себе и начал целовать, пока не углубляя поцелуй, наслаждаясь, растягивая удовольствие. Затем он просунул свои руки под футболку младшего, и тот тут же задрожал от внезапных холодных прикосновений. Возбуждает. Ким решил зайти дальше и углубляет поцелуй, проталкивая свой язык в рот Чонгука. Тот почти полностью растаял в его руках и…разорвал поцелуй.  — Чувствуешь что-то? — довольно, с надеждой в глазах улыбнулся и уже почти отключился. А Тэхён всё за эту кроличью улыбку готов отдать, но никому об этом не скажет, не сейчас.  — Гук-и, нет смысла говорить сейчас, ты пьян. Слишком пьян.  — Зануда. Обещай, что завтра мы поговорим об этом.  — Обещаю. Чонгук быстро притянулся к Тэхёну и чмокнул того в губы.  — Я наконец-то сделал это! — ликовал Чон, радуясь своему долгожданному первому поцелую, ещё и с Тэхёном.  — Всё, иди спать. — это смутило старшего. Чонгук тут же грохнулся на кровать и, перевернувшись на бок, заснул. Ким лёг рядом и ещё долго не мог улечься, раздумывая над произошедшим.

***

12:46. Чонгук проснулся в, мягко говоря, не очень хорошем состоянии, с больной головой, провалами в памяти и Тэхёном под боком.  — Т..Тэхён? Ты что здесь делаешь? — Чон смущён.  — Сначала пытаешься затащить меня в постель, а теперь недоволен тем, что я рядом лёг? Ты уж определись, крольчонок.  — Ты что мелишь? С чего ты взял, что я хочу спать с тобой? — он искренне не понимает, что происходит. Или уже произошло?  — С того, что ты вчера мне сам признался. Ничего не помнишь? — с грустью смотрит на того Тэхён.  — Н-нет. Что я ещё натворил? — и надеется, что это всё.  — Ничего. Только нажрался и приставал ко мне. Хотел, чтобы я поцеловал тебя. — спокойно сказал Ви.  — И это ничего? — Чонгук сейчас сгорит от стыда и смущения. — И ты поцеловал?  — Нет. Я же понимал, что ты в бреду.  — Ясно. — с грустью ответил младший. Да, Чонгук многое забыл, но не это. Он искренне не понимал, почему Тэхён врёт.  — Я всё помню, Тэхён. Я помню, что ты поцеловал. И тебе, вроде как, понравилось. Почему врёшь? Я не понимаю тебя.  — Чонгук, я не хочу, чтобы наша дружба кончилась, так толком и не начавшись.  — Ты обещал, что утром мы поговорим об этом.  — Ну, давай поговорим. — боится.  — Я нравлюсь тебе? Если нет, то так и скажи, Тэхён. Мы продолжим дружить, не волн…  — Да. Наверное. Я не уверен. Но ты знаешь, что меня тянет к тебе. И я, кажется, понял, что это.  — Тэхён, ты можешь сказать мне правду. Я пойму и, конечно, не обижусь. Нам же не по пять лет.  — Да, мне понравилось целоваться с тобой, Чонгук-и. Наконец-то, до Тэхёна дошло, что нет смысла скрывать свои чувства. Один раз ведь живём, не так ли?  — Ты сейчас серьёзно? — Чон не верит.  — Абсолютно. Старший тут же прильнул к тому и поцеловал, уже вкладывая свои <i>чувства</i> в этот долгожданный и невероятно приятный поцелуй.

***

Намджун, в отличии от Чонгука, действительно ничего не помнил. Проснувшись, он вообще не понял, где находится. Это явно была не его квартира.  — Проснулся? Таблетки рядом, на тумбочке. Что смотришь? Голова разве не болит? Мне казалось, ты перебрал. — Джин стоял перед ним в домашней одежде и кухонном фартуке. — Ах, да, мы у меня дома. Ты толком не смог мне рассказать, где живёшь, поэтому, я решил, что переживу, если ты останешься на одну ночь.  — А ты… А мы…Что-то было?  — Таблетки на тумбочке, придурок. Ты не без трусов, а я не рядом с тобой нежусь. Конечно, не было. — конечно он возмущён. —Но, если тебе интересно, ты постоянно подкатывал ко мне, а когда мы пришли ещё и приставал. Я завтрак приготовил. Только душ прими сначала, пожалуйста.  — А, прости, спасибо, я не голоден.  — Запомни, раз и навсегда, завтраки пропускать нельзя. Уяснил?  — Да. Я быстро. Не хочешь со мной?  — В больничку? Нет, я не твой родственник, меня не пустят.  — Понял. Что-то всё-таки есть в этом Джине, подумал Намджун.

***

 — Юнгиииии… — мучительно тянет Чимин. — МИН ЮНГИ!  — Чего тебе, алкаш мой? — насмешливо смотрит на того.  — Голова болит.  — Удивительно, почему. — усмехается Мин.  — Котёнок, принеси таблетки и полежи со мной. — Чимину, похоже, правда очень плохо. — Прошу.  — Хорошо, сейчас. Потерпи. — вышел из комнаты и направился на кухню.  — Я уж постараюсь. — хитро сказал Пак, когда Мин его уже не слышал.  — Я принёс. Эээ..Тебе точно плохо?  — Точно. — он лежит только в трусах и футболке, из-под которой виднеется проблемка, из-за которой ему плохо. — Ты же поможешь мне?  — Знаешь,…нет. — пусть помучается.  — Ладно, тогда я сам. Чимин осторожно снимает трусы и плюёт себе на руку, для большего скольжения, медленно, мучая самого себя, дотрагивается до своего члена и издаёт протяжный стон. Юнги не может смотреть на эту картину, ведь у самого в штанах уже слишком тесно. И хочется, неимоверно хочется трахнуть одного мальчишку, что дразнит, дразнит его уже как три года. Пак уговорил его переспать с ним уже через полтора года их отношений. Видите ли ему очень хотелось Мина. А Юнги боялся. Боялся сделать больно, навредить, осквернить чистого мальчишку. Но, как оказалось, лишить его девственности было не такой уж и плохой идеей, потому что Пак отдаётся ему полностью, без остатка. Мальчишка хочет делать ему приятно. И делает. Да так, что у того звёздочки в глазах ещё до оргазма, что, к слову, просто не описать словами. А когда тот просит кончить в него, то Юнги кончает, сразу же, потому что невыносимо. Он невыносим. Он помнит их первый раз. Помнит, как тот смущался его, боялся, что больно будет, что Юнги не понравится. Но Юнги понравилось. Очень. И то, как он минут тридцать растягивал его, и то, как мучительно медленно входил в него, и то, как мальчишка испугался своего же стона, когда Мин задел простату. То, как он быстро кончил из-за неопытности. Юнги всё понравилось. Он Юнги нравился. Юнги не выдерживает и срывается к нему и, почти сразу же, поцеловав страстно и, в то же время, нежно, берёт в рот и наслаждается, наслаждается своим мальчиком, что стонет под ним неимоверно и выгибается так, что спина, кажется, вот-вот сломается. Но не ломается. И раз за разом, проводя языком по его члену, мучает себя самого. Хватит. Раздеваясь, видит огонёк в глазах родных и ускоряется, не желая больше мучить ни себя, ни его. И, входя в тело подтянутое, ловит те самые звёздочки, что количество назовёт в любом месте, в любое время. Вид, как извивается его бойфренд под ним очень льстит ему. Ему нравится делать своему мальчику приятно и он не видит в этом ничего постыдного. Ему нравится его вкус. Он не против, если малыш кончит ему в рот. Не против, если захочет чего-то новенького. Он весь его. Весь своего малыша Чимин-и. Чимин любит нежно, но потом обязательно жёстко, чтобы контраст был, чтобы помучится и пребывать в экстазе, чтобы кончить смачно, с чувствами. Он сучка в постели и не отрицает этого. Он любит это. Любит быть таким и может себе позволить. Он Юнги любит очень и пытается показать это ему, когда не жалеет стонов, когда по простате проходится член его. Ничего не жалеет. Любит. Очень любит. И знает, что тот также любит его.  — Юн..Юнгии, быстрее...я....Аах..я скоро... — Чимин уже не выдерживает, но терпит, желая растянуть удовольствие.  — Малыш… — хрипит в ответ старший. Он всё быстрее вбивается в тело, которое принадлежит ему.  — Ааах....Кончи в меня, Юнги-а, прошу. А у него от этого «Юнги-а» мурашки по коже и так приятно на душе.  — Ахх, Чимин..... Он кончил в него. Как тот и хотел. Он сделает всё, что тот захочет, потому что любит. Любит больше жизни.  — Юн..Юнги-ааа…Ааах… Он кончил себе на живот. А Юнги аккуратно выходит из него, наблюдая за тем, как сперма медленно вытекает из Пака. После чего вытирает живот простынёй, которую он потом кинет в стирку. (Главное, чтобы отстиралось, чужая ведь...) Ложится рядом и обнимает. А потом, передохнув, пойдут вместе в душ. Всё, что было в прошлом, только укрепило их отношения. И всё, чего они хотели, так это быть вместе, быть рядом, быть семьёй. Сейчас они семья. И будут ей всегда. Они знают это. Они верят в это.

***