Контракт на искупление

Аэрис долго смотрит на меня, словно что-то про себя решая, а потом внезапно серьезно говорит: - Это не ты. - Чего, не я? - сейчас я пока очень плохо соображаю, голова все еще плывет, и это не очень хорошо. Я должен восстановиться как можно быстрее. Мы ведь уже а Аджите, а значит, скоро к нам нагрянут наши драгоценные симбионты с недружеским визитом. Нет, конечно, кроме меня есть еще кому защитить маленькую Цетру, но я больше не хочу рисковать своими новыми друзьями. Да и потом, у каждого из них, кроме меня, есть тот, ради кого им нужно жить дальше. У Руфуса есть Юффи, Тифа все ждет своего Страйфа, Баррет очень любит малышку Марлен, а у Аэрис есть её мама, пусть и приемная, но от этого не менее любимая и родная. Меня же здесь не держит ничего и никто, кроме обещания закончить свою миссию, и это чертовски правильно. К тому же, там, в Потоке, я думаю, меня давно заждались Зак и Андж... И еще... Аэрис слегка хмурит свои тоненькие брови и прерывает мои невеселые мысли: - Я говорю, что там, в Кратере - это не ты. Не твое тело. Ты весь и целиком тут. Я это чувствую. Ты забыл, что я умею говорить с Потоком? Ах, вот оно что? Я на секунду замираю, пытаясь понять ее слова. Но ведь тогда здесь в Кратере... Кто? - Дженова. Основная колония, - вздыхает Цетра, словно читая мои мысли. - Она ведь далеко не человеческое существо. Скорее, что-то очень аморфное, и потом, если ты помнишь, она - инопланетный вирус. В древних легендах Цетра говорилось, что она была похожа на простую биомассу, но при этом умела управлять мыслями и чувствами тех, кого успела заразить своими клетками. Они становились частью этой разумной колонии, а так же ее глазами, ушами и руками, и делали то, что она хотела. Её же желание было - впитать в себя всю жизненную энергию Планеты, выжрать ее без остатка, оставив после себя лишь мертвый каменный мир, а потом снова лететь через весь космос в поисках новых и новых жертв. Но правительница Цетра, видя, как гибнет ее народ и страдает Планета, заключила ее в своем теле. Она погибла, добровольно отдав свою оболочку вирусу, но её сил хватило лишь на то, чтобы временно запечатать его и остановить распространение заразы. Вот ее-то тело и нашел... мой отец. Я вздрагиваю, как от удара, и смотрю на нее, широко открыв глаза: ее... отец? Не может быть! Хотя, а почему нет? Я не видел ее досье в архиве научного отдела, но знаю, что Ходжо очень настырно искал ее, как последнюю представительницу народа Цетра. Память очень услужливо подкидывает мне мои собственные воспоминания из раннего детства. Фаремис Гаст показывает мне маленькую фотокарточку, на которой изображена очень красивая женщина с зелеными глазами и длинными каштановыми волосами. "Это моя жена, Ифална, - мягко произносит профессор. - Знаешь, Сефирот, у нас с ней скоро будет ребенок. И я думаю, что однажды вас познакомлю, и вы обязательно подружитесь!" Гаст всегда был ко мне так добр и подолгу со мной говорил обо всем на свете, чем постоянно заслуживал злые комментарии и взгляды Ходжо. Я никогда не видел его жену в реальности, но однажды мой сумасшедший папаша вскользь упомянул, что она - чистокровная Цетра. Аэрис ведь тоже была в лаборатории тогда? Только очень недолго, а потом исчезла вместе с... Кем? Ифална? Голова снова наливается свинцовой болью, но не из-за близости Дженовы, нет, её пока тут нет. Но вот догадка... Аэрис коротко кивает и виноватым голосом подтверждает мои самые страшные мысли: - Да, ты прав. Я - дочь Фаремиса Гаста. И твой отец давным-давно застрелил моего папу, а потом забрал нас с мамой из дома в свою лабораторию. Он долго мучил мою маму и меня, и потому, когда нам с ней наконец удалось сбежать, мама не выдержала и умерла, а я... Меня нашла и воспитала Эльмира. И она дала мне свою фамилию. Я ее очень люблю, но настоящих родителей тоже никогда не забуду, как и того зла, что совершил профессор Ходжо. Но ты ни в чем не виноват, не стоит так на меня смотреть. Ведь тебя он мучил в своих лаборатория не меньше, чем нас... Приплыли! Она снова меня жалеет, но я вовсе не нуждаюсь в чьей либо жалости, да и не заслужил ее, особенно, от нее. Видимо, у меня на морде это написано очень крупными буквами, и она снова пытается извиниться: - Эммм, я совсем не то хотела сказать. Ладно, проехали. Значит, мы не должны соваться ни в Джунон, ни в этот жуткий Кратер. Мало нам того существа, что за нами так настырно бегает! Думаю, то, что осталось там, в Кратере, не менее живуче и разумно, чем оно. Хотя и выглядит, скорее всего, совсем иначе. Не стоит его провоцировать, пока мы не применим Холи. Святость должна будет его уничтожить, равно, как и того, ну, твоего двойника. - Ты про Мать? - тяжело вздыхаю я. - Но ты же сама говоришь, что она - что-то вроде гибрида с этой вашей древней правительницей. Тогда, получается, в ней есть и клетки Цетра. И мне, если честно, немного не по себе от мысли, как повлияет на нее Святость? - до меня весь ужас нашей ситуации доходит только сейчас. Ведь Дженова за столько столетий буквально срослась с генотипом Цетра и мутировала настолько, что перестала быть просто агрессивной заразной протоплазмой. Мать вполне себе автономна от основной колонии и достаточно разумна. Плюс ее бешеная регенерация... Сможем ли мы победить это вот существо только при помощи Святости? И уничтожим ли мы его окончательно? Ведь и сама Минерва не дает нам, по сути, никакой гарантии нашей победы. - А знаешь, - теперь уже и Аэрис смотрит на меня с искренним испугом и заметно бледнеет. - Я ведь об этом как-то и не подумала. Сдохнет ли этот монстр окончательно? Или мы обречены? Как бы я хотел напрямую спросить сейчас об этом Минерву, но, увы, это не возможно. Хотя испуг Аэрис мне совсем не нравится. Равно, как и свои собственные нехорошие предчувствия. В любом случае, я сейчас очень рад, что додумался позвать Валентайна, и что в нашем отряде есть Руфус. - Не бойся, - я пытаюсь ее немного успокоить и приободрить. Эх, кто бы еще меня самого успокоил и обнадежил? - Я не дам им до тебя добраться. К тому же, кроме меня у тебя есть еще отличные защитники и верные друзья... - Дело не в них, - потерянно качает она головой. - Я знаю, что вы все меня защитите. Но кто защитит всю Планету, если наши усилия будут напрасны? Мы ведь не сможем вечно прятаться и убегать. К тому же, эта тварь умная и хитрая, и скоро догадается, что люди Руфуса-сама нам помогают. - И все же мы должны попытаться, - я наконец нахожу силы приподняться и сесть, подавив тошноту. Да уж, Тифа постаралась! И как она мне череп не проломила? - Знаешь, я ведь договорился с Минервой о том, что обязательно спасу тебя. И я думаю, Пресветлая все же лучше нас с тобой знает, чем все это закончится. И, если уж она дала мне шанс все исправить, значит, считает, что у меня на это хватит сил, и у нас все получится. Аэрис очень странно смотрит на меня, а потом внезапно порывисто повисает у меня на шее, уткнувшись лицом в мое плечо, и горячо шепчет: - Я боюсь. Боюсь завтрашнего дня. Не потому, что у нас может не получиться, а потому что... Потому что тогда... - она не договаривает и медленно поднимает на меня совершенно белое лицо. Её глаза полны слез, которые капельками срываются с острых ресниц и тонкими ручейками бегут по бледным щекам. Её губы нервно мелко подрагивают, словно сейчас она разрыдается в полную силу. Я пытаюсь ее успокоить, осторожно вытирая пальцами ее мокрые щеки: - Ну, не надо так сильно бояться. Я же буду рядом и не подпущу к тебе никого, даже если мне придется за это отдать свою жизнь... Ох, а вот этого, видимо, и не следовало мне говорить, потому что девчонка начинает рыдать уже всерьез, судорожно вцепившись в мои плечи и, горько всхлипывая, наконец выпаливает: - Вот этого-то я и не хочу! Я хочу, чтобы ты жил!!! Я не хочу, чтобы все закончилось вот так! Не такой ценой, как ты не понимаешь? Как не понимаешь, что я... - она останавливается, но лишь затем, чтобы выдать мне то, о чем я уже практически догадался по дороге из "Блюдца": - Я тебя люблю! - ее щеки заливает яркий румянец смущения, и сейчас она выглядит такой красивой, хрупкой и потерянной. Но я, к сожалению, не могу себе позволить воспользоваться ее внезапной истерикой. - Аэрис, - мягко произношу я, осторожно и ласково гладя ее по голове, как маленького капризного ребенка. - Ты заблуждаешься. Тебе просто стало меня жалко, вот ты и приняла это сожаление за что-то иное. И потом, меня нельзя любить. Я ведь всего лишь ходячие оружие, я умею только убивать, а любить меня никто и никогда не учил. Да и нет у меня на это теперь времени, сама же знаешь. И потом, ты же Зака любила? - Это-то тут причем? О, а слезы у нее разом высохли и в глазах зажглись злые огоньки. Правильно, девочка, вот так и смотри на меня. Я ведь был твоим врагом, я ведь убил тебя тогда. Не надо, не думай обо мне. Не повторяй ошибки Джесси. Мне и её жертвы хватит до конца времен. - Да, я его любила! И до сих пор люблю! Но он ведь давно погиб, а мы... Мы ведь живы. Пока что живы! Почему ты меня отталкиваешь? Завтра мы оба можем уйти в Поток, если что-то вдруг пойдет не так. Но пока мы живы... - она пытается прижаться ко мне, чтобы... Чтобы что? Поцеловать? Меня? Но я мягко ее отстраняю. У нее просто истерика перед завтрашним утром. Она боится, и это правильно. Это нормальная реакция. Но вот то, что она решила таким способом побороть свои страхи, уже совсем не правильно. - Аэрис! - я в последний раз пытаюсь достучаться до её здравого смысла. - Послушай, я не хотел тебя обидеть. Но я не могу ответить на твои чувства... - Из-за Зака? Или?.. Джесси, да? - она опять понимает все по-своему, и понуро опускает голову. - Возможно, ты и прав. Я веду себя... Недостойно. Просто ты на самом деле мне нравишься, и я, правда, тебя люблю. Как бы странно это ни звучало. Очень люблю, и готова ждать. Ну, хорошо, - она отворачивается от меня и старательно вытирает свои щеки. - Давай, до конца завтрашнего обряда забудем об этом. Но все же, пообещай мне, что, если у тебя будет хотя бы один шанс из тысячи, ты постараешься остаться живым? Не ради меня... Я уже поняла, что бесполезно тебя просить о чем-то большем. Ради всех нас, ладно? Ради Планеты, и ради тех, кто отдал свои жизни, пытаясь бороться за наше общее будущее. Минерва, я подозреваю, что ты там, в Потоке, просто помираешь со смеху, смахивая слезы умиления, но внезапная веселая злость так и подмывает меня кивнуть ей в ответ. Я знаю, что шансов почти нет, но все равно очень сильно постараюсь.