Контракт на искупление

Нужно отдохнуть, но сон не идет. Если бы я мог, то пошел бы побродить по окрестностям, чтобы хоть немного себя успокоить. Чертова голова все еще кружится. Слабо надеюсь на свою регенерацию, но может, к утру и пройдет? Пытаюсь закрыть глаза, но вместо спасительной темноты перед глазами плывут зеленоватые клубы Потока, свиваясь в знакомые силуэты. Андж, Зак, ну, потерпите еще немного! Я должен утром сохранить жизнь этой невинной девочки, если это еще возможно. А потом, если Минерва не обманула, я наконец присоединюсь к вам. Странно, что я не вижу рядом с вами Генезиса. Наверное, он все же каким-то чудом остался жив. Вытянул таки счастливый билет. Или?.. Еще один силуэт явился по мою несчастную душу. Она так стыдливо прячется за спиной Зака, глупышка. Зачем? Я ведь скоро буду рядом. Возможно, любовью то, что я к ней ощущал, и не было, в том смысле, в котором я обычно себе это представлял, но что я, в конце-концов, знаю о любви? Вот и Аэрис сказала сегодня вечером, что любит меня, а я? Смог бы я полюбить ее, если бы у нас было больше времени? Что бы я чувствовал к ней? Такую же грустную нежность, как к Джесси, или это было бы что-то иное? Не знаю и не узнаю больше никогда. Почти прозрачные лучи восходящего солнца дразняще касаются моих ресниц. Утро. Пора! Я прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что голова почти прошла. Хоть что-то сегодня радует. Тихонько поднимаюсь с земли, разминая затекшие за ночь мышцы. В лагере все еще спят, кроме неподвижно сидящего возле потухшего костра Валентайна. Он молча кивает мне, приглашая сесть рядом, а потом внимательно смотрит в мои глаза. Удовлетворившись увиденным, изрекает: - Голове лучше. В принципе, не ожидал, что ты так быстро прочухаешься. Это радует. Что скажешь? - Хорошего ничего, - тихо произношу я в ответ. - Вы ведь с Руфусом вчера об этом уже говорили. Или я не прав? - Говорили, - соглашается со мной оборотень и пытливо смотрит на меня. - Но я и от тебя хочу это услышать. - У меня лично шансов нет, - спокойно сообщаю я. - Но вот девочка... Я, конечно, сделаю все, чтобы она жила, но боюсь, что Пресветлая нас хорошо так обставила. Если Черная и Белая Материи тождественны, то за активацию Святости потребуется добровольная жертва. Не менее серьезная, чем сама Материя. Последняя из рода Древних... Ты понимаешь мою мысль? - Вполне, - соглашается с моими доводами Валентайн, а потом внезапно задумчиво добавляет: - Лукреция... В её жилах тоже была кровь Цетра. Ты понимаешь, о чем я? Если эта девочка так важна для всей Планеты, а ты все равно не жилец, то, возможно, получится вас поменять... О, а вот об этом я и не подумал! И сейчас я, наверное, готов на радостях крепко обнять оборотня и... А что еще можно сделать для него в знак благодарности? Я не знаю. Винсент лишь качает головой, заметив мое прояснившееся лицо: - Эй, я же только предположил. Кто его знает, сработает ли это. И потом, ты хоть умеешь эту штуку активировать? Я отрицательно качаю головой, но тут у меня в голове созревает совсем дурной план. Я вдруг очень явственно понимаю, что и как я должен сделать, чтобы спасти Аэрис и... Поймать Страйфа на живца. Он ведь тоже должен попасть под влияние Святости. И тогда, возможно, его личность наконец освободится от влияния Дженовы и он вернется к своей матери и Тифе. - Зачем ее вчера прогнал? - внезапно спрашивает меня Валентайн. Я с недоумением смотрю на него. Что, выходит, практически все тут в курсе ее чувств ко мне? Или он просто сам догадался? - Извини, это закрытая тема, - онемевшими губами шепчу я. Ну, что теперь, каждому объяснять, почему, да? Не имею я прав ни на её, ни на чьи-то там еще чувства. Я - смертник, расходный материал, и меня уже давно заждались в Потоке. - Зря, - осуждающе качает головой Валентайн. - Девочка на самом деле тебя любит. Ты ей сердце разбиваешь. Я это знаю. Знаю, что на самом деле. Как и Джесси. За столько лет я понемногу научился видеть и чувствовать, кто на самом деле ко мне хорошо относится, а кто видит во мне лишь красивую картинку, популярного генерала с плаката. Что могли знать обо мне настоящем эти многочисленные поклонницы, заваливающие меня тоннами писем и смс-к с любовными признаниями? Они любили тот образ, что создала для них Корпорация, а сам я, вот такой, какой есть на самом деле, живой человек со своими радостями и печалями, был им не нужен и не интересен. Пару раз на торжественных приемах в Шин-Ре ко мне весьма навязчиво пытались приклеиться вечно ошивающиеся там красотки из местной элиты, но после пары минут общения со мной они просто и откровенно намекали на то, что от меня им нужно лишь одно. И я, полностью разочарованный попытками подобного общения, замыкался, и в достаточно ледяной манере обрывал все их поползновения повиснуть у меня на шее. Конечно, обычная физиология, наверное, тоже важна, но мне была искренне противна одна лишь мысль о любом физическом контакте с подобными недалекими существами. И быть для них всего лишь экзотичной игрушкой на одну ночь совершенно не хотелось. Джесси и Аэрис же были совсем другими. Их чувства были неподдельными и настоящими. Они обе знали обо мне все, но не побоялись меня вот такого, искалеченного, сумасшедшего, падшего. Для них я все еще был человеком, живым и настоящим, со своими проблемами, болью, страданиями. И оттого мне сейчас больнее и невозможнее ответить на их искренние теплые чувства. Да и что это им даст? Кроме страшного для них конца? Оружие нельзя любить. Оно однажды может уничтожить. И пусть в смерти Джесси лично моей вины почти нет, кроме того, что я мог бы ее спасти, но банально не успел, для Аэрис я такого конца не желаю. Мне кажется, что Винсент читает мои мысли, словно открытую книгу. Ну и пусть. Я не допущу второй Джесси. Оборотень тихо разочарованно вздыхает: - Ну, может, ты и прав. И что собираешься теперь со всем этим делать? - Если получится, то сам проведу этот багамутов ритуал, - неопределенно пожимаю я плечами. - А если объявится Страйф, а он обязательно объявится, то будет иметь дело со мной, а не с беззащитной девочкой. И думаю, что у меня хватит сил вправить ему мозги и вернуть Тифе. А еще я надеюсь, тех клеток Цетра, что есть во мне, хватит на то, чтобы активировать Холи. - Клеток... Цетра? - от неожиданности я чуть не вскакиваю на ноги. Так неслышно! Когда она успела подойти, и почему я ее не заметил? Непростительная безалаберность с моей стороны! Но Аэрис, кажется, игнорирует мое удивление и только испытующе смотрит на меня: - Ты, выходит, тоже..? - Во мне их совсем мало, - тяжело вздыхаю я. - Если верить Винсенту, моя настоящая мать была полукровкой. Именно потому отец и решился на этот эксперимент. Он очень хотел получить доступ к сокровищам Древних, но, как понимаешь, у него ничего не получилось. Хотя, может, этого хватит, чтобы активировать эту Ифритом проклятую Материю? Она наклоняется ко мне, и я чувствую легкий сладковатый аромат цветов, исходящий от её одежды и волос. Аэрис задумчиво смотрит в мои глаза, долго сохраняя зрительный контакт. Другие бы давно уже сбежали, не в силах вынести мой взгляд. Обычные люди считали мои глаза слишком странными и пугающими. Но маленькая Цетра не отводит взгляд, а потом тихим, но твердым голосом сообщает нам: - Ритуал ты провести, к сожалению, не сможешь. Да, в тебе есть наследие Древних, но его ничтожно мало, и оно слишком тесно связано с клетками этой твари. Холи на твою молитву не откликнется, или же, если все же услышит ее, то последствия будут совершенно не предсказуемы. - Плохо, - мрачнею я. У меня была безумная мысль переодеться в девчонку и попытаться провести обряд самому, выманив Страйфа. Теперь остается только один выход - во время проведения обряда окружить Аэрис плотным кольцом охраны. Но если это и спасет от самого Клауда или даже от Матери, навряд ли поможет от побочного влияния Святости, если оно такое же, как и у Черной Материи. Кажется, Аэрис понимает мои опасения и только солнечно улыбается: - Не бойся! Сегодня ночью мне было видение. Я не умру, если ты об этом. Со мной все будет хорошо, поверь. И я верю, что и ты тоже... Я буду молить об этом Пресветлую во время Ритуала. И я очень надеюсь, что она меня услышит!