Параллельные

Серёжа, Даша, Аля, Настя, Никита — они все уехали в Москву. Ненадолго, даже не на весь месяц, а просто поработать, доделать, додумать новый спектакль. Разобраться в себе, прочувствовать суть, может что-то новое найти и применить в этом грандиозном проекте. Ну и погостить у Вернер конечно. И они вот-вот должны вернуться, буквально со дня на день, а у Ильи мурашки с рук не сходят и сон в голову не идёт — так он ждёт этого, так он соскучился по друзьям. По Але очень соскучился, по Насте, и обещал им обеим выпить после встречи, но не так взволнованно ждал он встречи с ними, как с Серёжей… Посмотреть в горящие изумрудами глаза, прикоснуться руками к одной щеке, потом ко второй, пересчитать заново все белые пятна витилиго на его лице, взъерошить отросшие волосы и повиснуть наконец на широких покатых плечах, всё шепча на ухо, как сильно он по нему скучал. Якубовский мечтал об их встрече, считал дни до возвращения, но вот уж пора собираться на вокзал и встречать их, а Илью как парализовало: всё сидит на подоконнике и смотрит, как через чуть приоткрытую форточку капля за каплей дождь проникает в уютную квартиру. И ни пошевелиться, ни вздохнуть — только сидеть недвижимо, незаметно… Из небытия вырвал звонок Антона и крик в трубку: «Илья, ты же обещал!» И тут его осенило — он ведь правда обещал приехать и встретить их! «Дурак! Якубовский, ты такой дурак!» — ругался он сам на себя, стоя в прихожей и надевая сапоги. Так же ругался, будучи совершенно не по-питерски бегущим вверх по эскалатору в метро в слабой надежде успеть к прибытию поезда. И успел! — Привет! Я так рад, что ты здесь, Якуб! Не представляешь, как рад! — Сережа не смог сразу подлететь к Илье, потому что помогал Дарье с чемоданом, а самого Якубовского уже расцеловывали девчонки. Он подошёл, когда все перекинулись на Тоху, быстро скользнул рукой по щеке Ильи и крепко-крепко его обнял. — Я думал, мы не виделись вечность. — Я тоже. Я считал… — Дни до приезда? И я. Парни рассмеялись в унисон. И они бы так и стояли, наверное, если бы Дарья не появилась из неоткуда рядом и не потрепала бы Илью по голове. — Ильюш, Серёженька, нам идти пора! Работа не ждёт!

***

Естественно, никакой работы, кроме «доставить себя и вещи до дома» на сегодня запланировано не было. И вот, вроде, всё правильно, все на местах. Аля дома, Никита дома, Настя дома, Антон, Даша все — дома. И Илья дома. У Серёжи. На кровати сидит без футболки, щурится от закатных лучей, как кот, а пальцами перелистывает страницы новенькой книги, привезённой Горошко от Дарьи Вернер. — Знал, что тебя заинтересует, — говорит он, входя в комнату с головы до ног мокрым и в одном полотенце, крепко обмотанном вокруг бёдер. — Кактус мой тут не засох? — бросил Сережа и сел на кровать рядом. — Лучше бы спросил, не зацвёл ли, — ответил Якубовский, ловя на себе полуудивленный-полурадостный взгляд, но быстро остужая пыл Горошко. — Нет, не зацвёл, но не потому что я хреновый садовник, а потому что он в принципе цвести не будет. Я прочитал. Серёжа на этот комментарий разочарованно вздохнул и откинул голову на подушку. Глаза закрыл — лежит, кайфует. Да и как не кайфовать, если ты, наконец, дома с любимым человеком! Чистые эндорфины. Но кое-чего для полноты картины таки не хватает. — Илья… — зовёт он парня тихо-тихо. — Якуб. — Чего, Серёж? — Якубовский оставляет закладку на нужной странице и кладёт книгу на кровать. — Иди сюда, солнце, я соскучился, — и потянул Илью за локоть к себе на грудь, а тот и не против вовсе. Тоже ведь скучал смертельно. И по поцелуям, и по взгляду его тёмному, томному, и по тёплым рукам, скользящим по худым бёдрам. По каждой родинке и каждому изгибу тела, по его кольцам на грубых от гитары пальцах. По каждой мелочи скучал Илья и по всему сразу. И как же хорошо, что больше ему скучать не придётся!