Когда закрывается одна дверь, открывается другая

Во второй раз Дэвид проснулся уже от сигнала будильника. Томас, неизменно считавший своим долгом проследить, чтобы хозяин не проспал утреннюю кормежку, прошелся по нему и спрыгнул на пол. Остальные трое последовали его примеру — после такого заснуть точно было невозможно. Дэвид сел и потер лицо ладонями, прогоняя остатки сна. Отдохнувшим он себя не чувствовал и с удовольствием остался бы в постели еще на пару часов, но у него не было на это времени. Когда он вышел на кухню, его взгляду открылась непривычная картина: все пятеро котов уже деловито хрустели кормом, а Тиг хозяйничал у плиты, одновременно что-то рассказывая животным на все том же непонятном языке. Кофеварка цедила свежую порцию кофе. — А... доброе утро, — услышав его шаги, Тиг развернулся. Под глазами у него залегли темные круги, будто он тоже не спал всю ночь, к тому же, выглядел он осунувшимся. — Завтрак скоро будет готов, — он кивнул на сковородку. — Надеюсь, ты не обидишься, что я без разрешения залез в твою кладовую? — Нет, — Дэвид покачал головой. — Мне больше интересно, как ты разобрался с кофеваркой... — Не надо считать меня совсем уж дикарем. На кнопках все написано, а ваш лондонский язык мало отличается от гристольского, — Тиг пожал плечами. — Извини, — Дэвид поднял руки в примиряющем жесте. — Я просто... — Да-да, я понимаю. Извинения приняты. Будь добр, достань тарелки, — он на мгновение зажмурился и потер висок, словно отгоняя головную боль. — Все в порядке? — Просто плохо спал, не стоит беспокоиться. Сейчас поедим, и все пройдет. — Если ты болен, я мог бы... — Так приятно, что ты заботишься обо мне, — улыбнулся Тиг, и в этот раз в его голосе не прозвучало насмешки. — Но уверяю тебя, со мной все в порядке. Просто не выспался. Нам сейчас стоит волноваться о наших друзьях-культистах, а не о плохом самочувствии. Дэвид был вынужден отступить. Он и сам привык ставить дела выше собственного состояния, а на попытки переубедить себя реагировал в точности так же.

***

Погода в этот день не радовала: накрапывал дождь, откуда-то с Темзы задувал холодный, пронизывающий ветер. Дэвид с Тигом сидели в машине, наблюдая за прохожими, которые, благодаря недавним выпускам новостей, старались держаться подальше от злополучного переулка. Но эти обстоятельства были как нельзя на руку: меньше свидетелей — меньше вопросов будут задавать Дэвиду после. Хотя, он очень надеялся, что никто из полиции Сити не разузнает о небольшой «инициативе» по расследованию загадочного убийства. — И чего же мы ждем? — нетерпеливо поинтересовался Тиг. — Только не говори, что в такую погоду и волкодав носа на улицу не высунет. — Небольшая проблема, — Дэвид показал на камеры, белевшие по углам домов. — Снова эти твои... как их там, «камеры»? Трудно, наверное, жить в городе, где за тобой следят на каждом шагу. — Понимаю, что в твоем чудесном городе такого нет, — ответил Дэвид, — но именно изучение записей с камер помогает предотвратить огромное количество преступлений. Или найти тех, кто их совершил. — Да? — усмехнулся Тиг. — Почему же тогда стража этого города до сих пор не схватила культистов? — Это дело довольно странное, — вздохнул Дэвид. — Здесь слишком много факторов, с которыми никто из нас никогда не сталкивался. — Как же вы здесь живете, если никогда не видели живого колдуна или ведьму и не слышали про Бездну? — Ведьмы бывают только в старых сказках, которыми пугают на ночь детей. Тиг покачал головой: — Получается, что вы платите за то, что забыли о чем-то древнем. Может, у вас были свои божества? — Ты не представляешь, как много их было. Я мог бы рассказывать о них целый день, и это только про тех, о ком я хоть что-то знаю... Да и зачем? Вряд ли кто-то из них до сих пор обладает силой. Ну, — он пожал плечами, — по крайней мере, это мое предположение. — О, я бы с удовольствием послушал, но как-нибудь в другой раз. Нам нужно решить, как пройти мимо камер, верно? Я могу попробовать перенести нас обоих. — Перенести, — медленно повторил Дэвид. — С помощью этой твоей магии? — Почему нет? Это не больно. Может только немного укачать в первый раз. Или тебе страшно? — снова эта насмешливая улыбка. — Тогда я могу пойти один... — Нет. Идем вместе. Стоило им выйти из машины, как на них тут же обрушился усилившийся дождь. Дэвид пожалел, что забыл взять из дома зонт. Он поднял воротник пальто, защищаясь от воды и ветра. Тиг в свою очередь поддернул шарф до самого подбородка. — Ненавижу такую погоду, — пробормотал он негромко. — Руки болят от сырости. Проход в нужный им переулок был отгорожен желтой полицейской лентой, и, как с неудовольствием заметил Дэвид, там же дежурили двое констеблей. Тига их присутствие, впрочем, не смущало. — Только не вздумай применять этот твой... тевтонский захват, — предупредил его Дэвид. — Тебя точно засекут камеры, и тогда нам не избежать неприятностей. — Ты все такой же зануда, каким и был, — Тиг не смотрел на него, внимательно изучая окрестные здания. — Так, я понял, куда нам нужно. Держись за меня. Прежде чем Дэвид успел отреагировать, Тиг шагнул к нему и обнял за талию правой рукой, одновременно сжав в кулак левую. В то же мгновение Дэвид почувствовал, будто ему в живот воткнули металлический крюк и резко дернули. Неведомая сила сорвала его с места, мир на мгновение исчез в бирюзовой вспышке, а потом неприятные ощущения пропали, и он снова почувствовал под ногами твердую поверхность. Они с Тигом стояли на крыше одного из домов, как раз над местом преступления. Дэвид вдруг понял, что вцепился обеими руками в плечи Тига. — Неприятно, я знаю, — сочувственно проговорил тот. — Но мы почти на месте, потерпи. Еще один «рывок» — и они снова оказались на земле, на этот раз за желтой лентой и на достаточном расстоянии от констеблей. Тиг отпустил Дэвида и тут же прислонился к стене, тяжело дыша. — Я в порядке, — негромко сказал он, стоило только Дэвиду открыть рот. — Просто давно не перемещался вместе с кем-то. Дай мне немного отдышаться. Дэвид кивнул в ответ: — Отдыхай, сколько нужно. Я пока осмотрюсь. Если на месте преступления и осталось что-то, ускользнувшее от взгляда работавших здесь экспертов, то теперь это смыло дождем. Дэвид все же внимательно осмотрел место, где нашли сожженные тела. На асфальте остались едва заметные красные следы там, где были начерчены оккультные символы — изображения настолько расплылись, что теперь уже трудно было понять, где раньше была изображена крыса, а где — дерево. Дэвид покачал головой. Похоже, что они только зря тратят здесь время... В этот момент его внимание привлекло что-то светлое возле стены соседнего дома. Подойдя ближе, Дэвид разглядел странный предмет — несколько кусочков желтоватого, похожего на кость материала, соединенных между собой ржавыми металлическими скобами. На костяных частях были то ли выжжены, то ли выцарапаны едва различимые символы. Дэвид наклонился, чтобы подобрать странную вещь. — Не трогай! — Тиг оттолкнул его в сторону. Дэвид невольно вздрогнул: он и не заметил, когда Тиг успел подойти так близко. — Это может быть улика, — возразил он. — Если ее пропустила работавшая здесь команда, то это может помочь в нашем расследовании. — Нет. Эту вещь лучше уничтожить, чтобы она не попала ни в чьи руки. От нее один вред, поверь мне. Я знаю, что это такое. — И что же? — Дэвид сложил руки на груди. — Послушай, если мы хотим найти этих твоих культистов, нам пригодятся любые зацепки. А это точно зацепка. — Это костяной амулет, — Тиг потер виски, словно у него болела голова. — Но он неправильный, он звучит по-другому, — он присел на корточки, чтобы подобрать «амулет», но тут же отдернул руку. — Проклятье, жжется! — прошипел он. — Послушай, просто поверь мне. Эту вещь не стоит трогать обычному человеку. У нас считается, что костяные амулеты приносят удачу, но есть и такие, которые приносят вред. И это явно один из вредных, я его даже взять в руки не могу. — Дай мне хотя бы сфотографировать, — Дэвид достал из кармана телефон. — От фотографий же не будет вреда? — Понятия не имею. Хочешь рискнуть и узнать? — Тиг мрачно посмотрел на него снизу вверх. Сейчас он выглядел по-настоящему обеспокоенным. Помедлив, Дэвид покачал головой. — Хорошо, — Тиг осмотрелся по сторонам. — Лучше его уничтожить, чтобы он не попал в руки какому-нибудь бедолаге. Ага, вот это подойдет, — он подобрал обломок кирпича и ударил им по амулету. А потом еще раз и еще, пока странный предмет не раскололся на несколько частей. Тиг выпрямился и отряхнул ладони. Дэвид заметил, что руки у него сильно дрожат. — Вот так намного лучше, — проговорил Тиг. — Теперь мы можем... — в этот момент он покачнулся, потеряв равновесие. Дэвид успел поймать его. — Ты точно в порядке? — Голова немного закружилась. Наверно, из-за амулета, — Тиг снова потер висок. — Я видел раньше оскверненные амулеты, но этот... это что-то совсем другое. — Выйдем с другой стороны переулка и обойдем квартал, — предложил Дэвид. — Заодно проветришься и придешь в себя. — Я могу перенести нас обратно на крышу и к машине, не волнуйся... — Нет. Идем, только тихо. Вернувшись в машину, Тиг первым делом снял перчатки. Линии Метки на тыльной стороне его ладони слились в сплошное черное пятно, а кожа вокруг нее приобрела явный серый оттенок. Тиг осторожно пошевелил пальцами, сжал и разжал кулак, но вспышки бирюзы и золота не последовало. — Я хотя бы чувствую пальцы, — проговорил он, но его голосу не хватало привычной уверенности. — Значит, все не так плохо.

***

— Мы теряем время! Тиг ходил кругами по комнате — с того момента, как они вернулись домой, он был на взводе. Билли наблюдала за ним с неподдельным интересом: наверняка намеревалась дождаться, пока этот суетливый человек наконец-то усядется на диван и можно будет запрыгнуть ему на колени. — За все это время мы не нашли ничего кроме... — он нервно махнул рукой с меткой. — Кроме оскверненного амулета. Но это ни говорит ни о чем. Культисты явно пытаются навредить другим. — Не все так плохо, — сказал Дэвид, разливая кофе по чашкам, — мы нашли старое дело. — И что мы узнали? Ровным счетом ничего! Эти, — он снова выругался на непонятном языке, — умерли сами по себе! От старости! — Тиг, успокойся, — сказал Дэвид. — Мы обязательно разузнаем еще что-нибудь, что поможет нам понять замысел этих культистов. — И найти их, — добавил Тиг. — И найти. — Послушай, м... Дэвид, — он подошел к барной стойке и облокотился на нее, — ты ведь служишь в городской страже, или, как ты это называешь? — Полиция, я офицер полиции, — уточнил Дэвид, придвигая к нему чашку с кофе. — Да. Так вот, твой долг — помогать людям, выяснять, что случилось. Так почему мы до сих пор стоим на месте? — Во-первых, расследование некоторых дел может идти годами, — терпеливо ответил Дэвид. — Во-вторых, не забывай, что я сейчас не при исполнении, и у меня нет допуска к материалам дела. Этим занимаются другие детективы. — А может?.. — начал было Тиг, но Дэвид не дал ему договорить: — Даже не думай, департамент полиции Сити мы грабить не станем. — Вообще-то, — Тиг снова улыбался, будто бы и не было нервозности, которую он демонстрировал несколько минут назад, — я хотел предложить обратиться к кому-нибудь за помощью. — Что? — Дэвид уставился на него с непониманием. — Ты у нас такой дружелюбный, неужели нет никого, кто мог бы тебе помочь? В Дануолле трудно выжить, если у тебя нет связей. Немного подумав, он добавил: — И золота. — Ты предлагаешь мне подкупить кого-нибудь из управления? — возмутился Дэвид. — Нет, — Тиг поднял глаза к потолку и снова сказал что-то на своем непонятном наречии. — Прояви немного обаяния, чтобы добыть информацию! — Но... — опешил Дэвид. — Я никогда не делал ничего подобного! — Брось, — подмигнул ему Тиг. — Ты — само очарование, у тебя обязательно получится кого-нибудь заговорить. Так что, — он многозначительно взглянул на Дэвида, — когда мы отправимся к тебе, в... департамент, верно? — Постой, — Дэвид покачал головой. — Мы никуда не поедем. Для начала, все, что касается расследования переносится в цифровой формат и хранится на сервере. — Так ты просто можешь взять этот свой маленький волшебный экран с кнопками и посмотреть, что нашли твои друзья? Почему ты не сказал об этом раньше? — Да нет же, послушай меня. Я не могу так просто взять и посмотреть материалы дела, пока они в работе. Мне попросту откажут в доступе. — Опять какие-то сложности, — Тиг взял свою чашку и отвернулся, — почему в этом городе нельзя просто найти кого-то продажного, чтобы он вынес из здания коробку со всем содержимым и оставил в укромном месте? Мои информаторы всегда так делают. — Тиг, послушай, мы живем по определенным законам. Если бы все было так, как ты говоришь, начался бы хаос. Власти очень серьезно относятся к взяткам, если кто-то поступит подобным образом, последствия для всех сторон будут слишком серьезными. — Не могу сказать, что скучал по твоему занудству. Лучше придумай, что нам делать дальше? Мы снова ходим по кругу. — Я... Дэвид собрался было сказать, что Тиг опять путает его с другим человеком, но тут ему в голову пришла гениальная в своей простоте мысль. Он взял телефон и нашел в списке входящих Мэл. — Кто такой «Мэл»? — спросил Тиг, внезапно оказавшийся у него за спиной. — Мелисса, моя коллега. И друг. — Друг? — усмехнулся Тиг. На этот выпад Дэвид отвечать не стал. Он отошел в сторону и нажал на значок вызова. После нескольких гудков в трубке послышался удивленный голос Мэл: — Дэвид? Привет! Ты так внезапно позвонил! — Привет, — неуверенно протянул Дэвид, почувствовав, что Тиг снова подошел почти вплотную к нему, чтобы лучше слышать разговор. — Что-то случилось? Как ты себя чувствуешь? — казалось, что вопросы Мэл будут бесконечны. — Все хорошо, — Дэвид постарался придать голосу как можно больше естественности. Это всего лишь дружеский разговор, и ничего больше. — Мне нужно было немного отдохнуть, но теперь я в полном порядке. Кстати, видел в новостях, что произошло. Как у вас дела? Может вам нужна помощь? — Дэвид, — рассмеялась Мэл. — Ты не можешь найти себе занятие во время больничного? — Если честно, да. Не помню, когда в последний раз так надолго отлучался от работы. — Кстати, ты слышал, что твой Джон Доу сбежал? — спросила она. Тиг негромко фыркнул, но комментировать не стал. — Конечно, нет, — вздохнул Дэвид. — Надеюсь, его скоро найдут. Очень опасно оставлять такого человека без присмотра. Вдруг он загипнотизирует кого-нибудь еще? — Это ты обо мне? — шепотом спросил Тиг, но Дэвид только приложил палец к губам, давая понять, чтобы не вмешивался. — Думаю, ты слишком предвзят к нему. Может, он всего лишь ищет свою прекрасную даму или стремится на турнир, — мечтательно произнесла Мэл. — Что-то не могу себе представить, какая дама ему нужна. — Эй! — зашипел Тиг. — Но это не так интересно, как убийство с религиозными мотивами, — Дэвид решил вернуться к изначальной теме. — Знал бы ты, какой здесь переполох из-за этого дела, — пожаловалась Мэл. — Могу себе представить. Не каждый день приходится сталкиваться с таким. А кто ведет дело? Наверняка Эфи и Дью? — Да, они уже выдвинули ряд теорий касательно культа, но, — она хихикнула, — Шеф сказал подключить всех, кого потребуется. Дело у него на личном контроле. — Так может быть... — Дэвид попытался быть как можно более убедительным, чем снова позабавил Тига. — Дэвид, тебе и вправду нечем заняться? — Мэл, ты и представить себе не можешь, как мне скучно. — Ладно, — неуверенно протянула она, — но это только между нами, хорошо? Я пришлю тебе кое-что на почту. — Спасибо, Мэл! — Пригласи ее куда-нибудь выпить, — зашептал Тиг. — Эмм... — начал было Дэвид. — Дорогая, не хочешь ли сходить со мной в паб, — подсказал Тиг. — Да? — спросила Мэл. — Ну... а ты не хочешь как-нибудь вместе сходить выпить кофе в обед? — Оу... — Мэл немного замешкалась, но потом с радостью сказала: — Конечно, Дэвид. Проверь почту через пару часов, и... береги себя! — Спасибо, — пробормотал Дэвид, чувствуя, что заливается краской. — Ну вот! — Тиг насмешливо улыбался, глядя на него. — А ты говорил, что не можешь быть обаятельным. Эй, да ты никак покраснел? Дэвид снова попытался досчитать про себя до десяти, затем обратно. Бесполезно. Этот идиот его раздражал: наглый, самодовольный, а теперь пытается еще и залезть в его личную жизнь! — Ты ничего не понимаешь! — воскликнул Дэвид. — Мэл — всего лишь мой друг! Но не больше. Я не хочу мешать личную жизнь с работой! — Отсутствие личной жизни, ты хотел сказать? Обычно Дэвида было трудно вывести из себя, но в этот раз ему захотелось ударить Тига. Стереть с его лица эту дурацкую ухмылку. — Ты ни черта обо мне не знаешь, но так смело строишь догадки. — Да ну? Что у тебя с отношениями? Дай угадаю, никого нет, только работа и работа? Ты никогда не отличался внимательностью и не видел, как смотрят на тебя другие. Ты хоть знаешь, сколько женщин в Дануолле по тебе сохли? Сколько из них флиртовали с тобой? Но ты ничего не замечал, — голос Тига как-то неуловимо изменился. — Когда дело доходит до человеческих отношений, ты становишься слепым, как новорожденный щенок, и бесчувственным, как хрустак! — Я. Не. Твой друг. Я — другой человек! — прорычал Дэвид в ответ и удалился в свою комнату, хлопнув дверью. Оставшуюся часть вечера никто из них не проронил ни слова. Дэвид предпочел спрятаться у себя. Давно его не злили настолько. «Бро, когда ты говорил, что не любишь людей, ты был прав!» — он начал было набирать сообщение лучшему другу. Тот, конечно, понял бы его, но Дэвид чувствовал себя глупо: именно он всегда призывал к тому, чтобы не делать поспешных выводов. — Вот дерьмо! — проворчал он, падая на кровать.

***

Уснуть никак не получалось — из головы не шел странный разговор про отношения. Сам Дэвид считал, что у него нет никаких проблем на любовном фронте: в колледже он встречался с одной девушкой, но их роман был непродолжительным. К тому же, именно тогда Дэвид увлекся криминалистикой, и отец надоумил его поступить на службу в полицию. После этого у него просто не оставалось времени на отношения. Даже лучший друг иногда подшучивал над ним: «Дэвид, — говорил он, — зачем тебе вообще кто-то? Ты женат на своей работе и будешь счастлив, если ее станет еще больше!» Что же касается Мэл... да, она красива, но Дэвида интересовала только в качестве друга. Ничего больше он предложить ей не мог, да и не слишком-то хотел. — Что ты понимаешь, Тиг... — фыркнул он, включая лампу и доставая из-под подушки дневник. В этот момент им руководило чувство азарта, хоть это было и неправильно, хотелось уязвить Тига как можно больней с помощью его же тайн. Но прочитав еще несколько страниц, Дэвид немного остыл и понял, что ведет себя как маленький ребенок. Если Тиг не хочет о чем-то рассказывать — это его право. Но... Он посмотрел на довольно объемную запись, занимавшую почти весь разворот: — Я просто хочу узнать тебя чуть лучше, — прошептал Дэвид, вчитываясь в строки, выведенные знакомым почерком. «Иногда мне действительно кажется, что я схожу с ума. Не знаю, зачем я вообще веду этот дневник. Чтобы потом упиваться чувством стыда за то, что написал? Нет, не сегодня. Сегодня мы отлично поработали в „Золотой кошке“. Мадам предложила нам в награду составить компанию ее „скучающим девочкам“. Мои ребята захотели остаться, а я же предпочел одинокое свидание с лучшим виски, какой только можно достать в этом городе. И вот я пьян и снова думаю не о том, о чем следует. Почему этот человек стал моим личным проклятием? Его уже давно нет на свете, но я отказываюсь верить в то, что он просто взял и... впрочем, уже поздно рассуждать о том, что не получится изменить. Наверное, у нас с ним ничего бы не получилось, да и я не смог бы признаться в своих чувствах. Если бы он...», — следующие несколько слов были густо зачеркнуты. — «Мне бы не хотелось лишиться лучшего друга так. Трагичность моей ситуации в том, что меня не понимают собственные ученики. Даже те из них, кому я доверяю как самому себе. Однажды Салли сказала мне, что пора прекратить жить прошлым: ее, видите ли, раздражает мое стремление почтить память дорогого человека. „Дауд то! Дауд это!“ — кричала она, — „думай о тех, кто сейчас с тобой, Лис!“. Она единственная, кто знает о моей привязанности. Сейчас я понимаю, что было ошибкой рассказать ей об этом, но по крайней мере, она не из болтливых, и моя тайна в безопасности. Больше ни с кем не буду говорить про это. В такие моменты я рад, что веду этот дневник. Ну кто же его прочтет? Ха-ха! Ставлю на то, что заберу эти тайны с собой в могилу». Неужели... Дэвид поднял глаза к потолку. Вот почему Тиг так странно себя ведет! На какое-то мгновение Дэвид ощутил острое чувство зависти: его самого никто и никогда не любил настолько, чтобы вспоминать даже... сколько прошло лет? Десять? Да, десять лет спустя. Но с другой стороны, ему было жаль Тига: предмет его обожания никогда не узнает эту тайну. Неизвестно, что страшнее — жить вот так, или не иметь никаких чувств вовсе. В следующей записи не было намеков на любовные терзания, зато было рассказано о чем-то странном и даже выбивающемся из общей картины. «Это безумие! Полнейшее безумие! Все истории, которые я слышал раньше, оказались правдой. Сегодня ночью… Сегодня во сне я видел черноглазого человека. Я знаю, кто это был. И я согласился на его предложение. Эта сила... способности, дар! Да неважно! Он знал, зачем она мне нужна: „найти то, что я потерял“! И я не отказался от средства, которое поможет изменить все и докопаться до правды. Он сказал, меня ждут великие дела в истории Дануолла. Неужели и я окажусь в числе власть имущих? Но я буду честным с самим собой. Мне не столько нужно золото или власть. Я всего лишь хочу узнать, что случилось с ним, найти его, попросить прощения. Неважно, что будет дальше, даже если мне останется жить не так долго, перед смертью и падением в Бездну я хотел бы увидеть его. Что ж, Дауд, надеюсь, мы когда-нибудь встретимся снова. В этой жизни или следующей». После прочтения последних строк Дэвид поспешно закрыл дневник и спрятал его под подушку. Его переполняло негодование: зачем, зачем Тиг согласился? Насколько далеко его может завести подобная одержимость? Он не заслуживает всего, что с ним произошло... и этот чертов Дауд! В тот момент казалось, что жизнь Тига была бы куда проще, если бы этот засранец не пропадал. Натянув одеяло почти до самого носа, Дэвид пытался заснуть. Все его мысли были только о том, что Дауд не заслуживает такого человека, как Тиг.

***

Дауд курит на балконе их маленькой квартиры в Старом Порту. Окна комнаты выходят на Ренхевен, и вечерами можно наблюдать, как город за рекой неторопливо поглощает тьма. В такие моменты Дануолл засыпает и становится менее отвратительным, чем днем: гул суетливой толпы смолкает, уступая место шуму волн и предсмертным песням китов, которые приносит ветер. Тиг вернется только к утру, отлучившись по делам, которые «не требуют силовой поддержки». Дауд понятия не имеет, чем его друг занят сейчас, но для него это и не важно. В случае чего Тиг может позаботиться о себе сам. Час уже поздний; солнце почти скрылось за горизонтом, от реки тянет холодом и сыростью. За два года в Дануолле так и не получилось к ним привыкнуть. Дауд выдыхает кольцо дыма и плотнее кутается в куртку. На кровати в комнате лежит нераспечатанное письмо от информатора, найденное утром под дверью. У Дауда нет ни малейшего желания его читать. Наверняка очередное «интересное дело», которое «обязательно заинтересует Дауда». Но сейчас ему хочется взять перерыв: прошлый месяц выдался для них с Тигом очень насыщенным — в ближайшее время можно не волноваться ни о хлебе насущном, ни о крыше над головой. — Когда-нибудь я все это брошу, — бормочет Дауд себе под нос. Карьера преступника в Дануолле не кажется ему особенно привлекательной, что бы ни говорит на этот счет Тиг. Но, как ни крути, это деньги — легкие деньги. Если они заработают достаточно, перед ними откроются любые двери: начиная от создания собственной банды, и заканчивая долгожданной отставкой, когда наконец-то можно будет уйти на покой и подумать о будущем. Будущее... Да есть ли у него вообще это самое будущее? Дауд тушит недокуренную сигарету о перила балкона, убирает ее в портсигар и возвращается обратно в комнату. Хочется спать, поэтому он снимает сапоги и ложится в постель, натянув одеяло до самого носа. Ему снится, как стены спальни начинают светиться изнутри. Штукатурка на них трескается, и сквозь щели пробивается странный, бирюзовый свет. Дауд резко садится на постели. Его первый порыв — вскочить на ноги, подобрать с пола сапоги и побежать на балкон, но лишь отличная реакция спасает его от падения в пропасть: все, что он обычно наблюдает за окном — Дануолл, Ренхевен, люди — ничего этого больше нет! За стенами их дома только необъятное пространство, в котором то тут, то там парят рассыпающиеся на глазах дома, зажженные фонари, корабли, лодки, окровавленные туши китов и перевернутые колесами вверх рельсомобили, похожие больше на громоздких жуков, опрокинутых на спину. — Проклятье! — выдыхает Дауд, отступая подальше от края. В этот момент часть соседней стены с грохотом обваливается, открывая проход к узким каменным ступеням, закрученным в спираль, тянущуюся вверх. — Ну ладно, — Дауд пожимает плечами, — если вам так хочется встретиться со мной, почему бы и нет? Он осторожно пробирается сквозь дыру в стене, перепрыгивает через пропасть и оказывается на одной из ступеней. Сделав несколько шагов он оборачивается и видит, что его дом уже исчез. В этой странной ситуации остается только идти вперед. Кто знает, что ждет его там, наверху? Может, новый заказчик, который решил поговорить с ним таким странным способом? Добравшись до вершины лестницы, резко обрывающейся над бездонной пропастью, Дауд снова осматривается: он оказался в непонятном месте, где небо будто упало на землю и стало с ней единым целым. Вокруг парят треснувшие колеса экипажей, двери, сорванные с петель, части стен, балки домов, еще светящиеся и мерцающие фонари, дырявые лодки и... Дауд готов поклясться, что только что над его головой проплыл, распевая свою заунывную песню, огромный кит. — Мой дорогой Дауд, наконец-то мы встретились, — раздается голос за его спиной. Дауд оборачивается: прямо перед ним в воздухе парит юноша, на вид, возможно, чуть младше него самого, с абсолютно черными глазами. Но верить увиденному слишком опасно — смотрители в Дануолле часто рассказывают о духе Бездны, который носит имя «Чужой». Правда в Аббатстве никто не знает, как именно он выглядит — кто-то утверждает, что он является людям в облике гигантского светящегося кальмара, другие твердят, что это огромное и эфемерное божество-кит. Но то, что Дауд видит перед собой сейчас не вяжется ни с одной из версий. Всего лишь человек. Или, по крайней мере, хочет таковым казаться. — Наверное, будет неуместно спрашивать о том, откуда ты знаешь, кто я такой? — Ты ведь знаешь, кто я. К чему излишние вопросы. — Действительно, — Дауд складывает руки на груди, невольно подражая своему собеседнику, — давай перейдем к делу. Зачем я тебе понадобился? Если бы тебе потребовалось кого-то убить, не думаю, что ты стал бы искать наемника. К тому же, одна-единственная жизнь — так мелочно для такого... создания? Чужой улыбается: — Твои слова лишь доказывают правильность моего выбора. Ты обладаешь талантами куда более выдающимися, чем кажется тебе самому. Я могу видеть то, что было, что есть и что будет. В твоих силах изменить историю этого города. Взять то, что ты всегда хотел — свободу, получить возможность вершить самому как свою судьбу, так и судьбы других. — Звучит заманчиво... Все сказанное Чужим, заставляет Дауда задуматься. Его похвала что-то задевает в нем, некую тщеславную струну: на мгновение он представляет себе, каково это — держать в руках чужие жизни, управлять ими по своему усмотрению. Он мог бы подчинить себе весь Дануолл, более того — весь Гристоль, стать могущественнее Императора и Аббатства, но... — Красивая речь, — Дауд с вызовом смотрит на Чужого, — но нет. Я не хочу такой свободы. Я хочу освобождения, а его я могу найти и сам. Так что... предлагаю тебе поцеловать меня в зад! Чужой некоторое время молчит. Когда он решает заговорить снова, его голос звучит несколько иначе — так, словно он разочарован: — Ты хочешь освобождения? Мой дорогой Дауд... я могу тебе его дать. Неведомая сила вздергивает Дауда в воздух. Он балансирует на самом краю обрыва, отделяющего его от необъятного пространства, в котором нет ничего. — Я поощряю твою смелость, — говорит Чужой, — потому не стану убивать. Пусть твою судьбу решит то, что старше меня. Я отдаю тебя Бездне. И Дауд падает. В какой-то момент ему кажется?.. Нет, он знает, что Чужой наблюдает за ним. Дауду его жаль. Это существо очень старо, и, несмотря на огромную силу, единственное, что может сделать для себя — так это следить за теми, чье время отмерено. Давать силы смертным и смотреть на их взлеты и падения. Но вскоре это становится неважно, ничего больше не имеет значения. Бездна, словно морская пучина, принимает Дауда в свои объятия. Изучает, какое-то время раздумывает, что же делать со своей новой игрушкой, а затем принимает решение: он должен знать, должен видеть то, что не дозволено другим. На его глазах Дануолл начинает рассыпаться, будто время для него пошло вспять. Дауд видит, как стрелки на башенных часах в центре города с бешеной силой крутятся в обратном направлении. Разрушенные дома восстанавливаются снова, а потом распадаются по кирпичику до самого основания. На их место приходят новые, восставшие из пыли. Вскоре исчезают и сами часы, и мост Колдуин, и Башня... Дануолл со всеми улочками, домами и бульварами будто полностью погружается в густой туман. Но в этом тумане что-то живет. Могущественное, древнее и непонятное простому человеческому разуму, оно зовет приоткрыть завесу тайны, заглянуть глубже, познать все секреты мира. Словно завороженный, Дауд поддается этим чарам. Стоит его сознанию коснуться истины, как перед ним из-под толщи воды вырастает город. Древний, неизвестный и такой непохожий на тот, что построят позже на его руинах: здесь светит солнце, почти так же ярко, как и в Карнаке, улицы утопают в густой зелени, обвивающей дома, облицованные бежевым камнем. Но есть в этом светлом и приветливом городе кое-что, что не вписывается в общую картину — огромный храм на центральной улице. Его золотой шпиль упирается в небо, колонны увиты зеленым плющом, статуи в арках излучают мудрость и спокойствие. Но внешность обманчива. Эти стены знают много секретов, которые некому рассказать. Но Дауду они могут довериться. Ведь он знает. Знает, что такое боль, ужас и бесконечный страх. Знает, как это — быть угнетенным в чужой большой и непонятной игре. Из тысячи убитых, что приносят в жертву на ритуальном камне, лишь одного Бездна забирает себе. Лишь один получает возможность стать новым божеством этого мира. Бездна знает, что однажды придет и его час, но это не то, что ей хочется показать. На глазах Дауда древний город рассыпается в прах: последним исчезает шпиль храма, унося прочь свои мрачные тайны. Дауд снова чувствует, как падает в неизвестность. Вокруг нет ничего кроме тьмы, такой осязаемой и холодной, словно водоворот, она затягивает его внутрь, не давая вздохнуть и пошевелиться. Это смерть? Было бы гуманно убить его, раз уж теперь он знает страшную тайну, что хранит Бездна. Сотни вопросов одновременно звучат в его голове, а потом остается лишь один: «Что значит свобода для тебя?» «Самому решать свою судьбу», — думает он. Похоже, Бездну устраивает этот ответ. Ей нравятся такие, как он. Потерянные, не способные найти себе места. Потому она отпускает его, даруя свое знание. Он снова падает, но в этой части Бездны все чувствуется по-другому. Время здесь течет иначе — медленнее, словно секундная стрелка часов делает шаг, потом застывает, обдумывая когда же начать двигаться вновь. Боги этого места забыты, но в своих снах они с интересом наблюдают за ним, за тем, что будет дальше. Они не препятствуют, давая Бездне исполнить задуманное. Будто бы через толщу воды ему снова видится город, маленький, но гордый. Надпись на входе едва различима, но складывается в слова «Troia Nova». Дауд не знает значения этой фразы. От нее веет властностью и силой, что обладали Древние, она дает понять: это только начало для чего-то действительно великого. Со временем построек становится больше, словно река, вышедшая из берегов, город растет, растекается и вот уже он носит другое название — «Лондиниум». Его окружают высокие стены, а вход преграждают крепкие ворота. Не раз он терпит пожары, войны, голод и болезни. Его захватывают и возвращают вновь, делая все больше, даруя могущество. Внутри него тянутся к небу новые замки, над блестящей водной гладью возвышаются башни мостов. Этот город много раз горит, но всегда неизменно перерождается из пепла и праха, разрастаясь и становясь только сильней. Последнее, что видит Дауд — это капли дождя и сетка молний, освещающая все вокруг. Затем он чувствует удар. Глаза слепит яркий свет, прежде, чем все погружается во тьму. «Здесь твоя история начнется заново».

***

Воспоминания о падении пробудили прежний страх. Дышать было трудно, но голос Тига в голове упорно повторял: «дыши, просто глубже дыши». Это помогло. Дэвид очнулся на какой-то крыше, судорожно сжимая кованую решетку. Мир вокруг был похож на лоскутное одеяло из отдельных фрагментов Лондона, нелепо повисших в воздухе: неторопливо вращающееся колесо обозрения, автомобили, медленно крутящиеся вокруг собственной оси, блестящие двухэтажные автобусы, осыпающиеся на глазах части стен и мигающие фонари. — Вот как выглядит Бездна с этой стороны, — выдохнул Дэвид. — Не думал, что мы когда-нибудь встретимся снова, мой дорогой Дауд, — раздалось за его спиной, — или теперь мне стоит называть тебя Дэвид? — Дэвид, я Дэвид, — он сильнее сжал решетку, пытаясь воскресить в памяти воспоминания из прошлого, но с каждым разом все больше и больше убеждался, что нет больше того мальчишки, который, ища путь к спасению, когда-то давно пробрался на корабль до Гристоля. — Дауда забрала Бездна. Это неизбежная и необратимая плата за новую жизнь. Ты и сам должен знать о подобных вещах. — С нашей последней встречи ты сильно изменился. Похоже, у Бездны были свои планы, раз она решила оставить тебя в живых. — Как видишь. Я не помню всего, что случилось со мной в прошлой жизни, но кое-что знаю. Я не такой как ты, ее избранник. Всего лишь случайный свидетель, которому показали цену настоящих чудес. Скажи лучше, зачем ты вытащил меня сюда? Чужой улыбнулся. Было в этой улыбке что-то мрачное и холодное. Дэвид почувствовал неподдельный интерес, впрочем, лишенный всякого участия. Так смотрят на собачьи бои, когда никого из зрителей не интересует дальнейшая судьба псов. — За тобой интересно наблюдать. Может, стоит сделать происходящее куда более захватывающим? — Он снова изучающе посмотрел на Дэвида. — Вскоре тебе понадобится помощь. Если ты примешь мое предложение, сможешь получить то, чего действительно заслуживаешь. — Чего заслуживаю? Знаешь, я уже не помню своей настоящей матери, но в этой жизни у меня есть другая, и она очень часто говорила мне не принимать подарки от незнакомцев. — Значит, ты снова отказываешься? — Чужой выглядел озадаченным. — Никто еще не отказывал мне дважды. — Думаю, отказавшие тебе уже никогда и никому не будут способны что-либо рассказать. Ведь мертвецы не рассказывают сказок. — Они умирали разве что от безумия, — на лице Чужого мелькнула улыбка. — Многие забывали о нашей встрече, но и их судьба была незавидна. Ты стал исключением. — Не нужно этой лести, — рассмеялся Дэвид, — сейчас ты скажешь мне, что я по-настоящему особенный, и снова предложишь свою силу? Нет, послушай меня. Я не просил этого знания, но так уж вышло. Если я приму твое предложение, то попросту умру — став жителем этого мира, я подчиняюсь его законам. Ты наверное в курсе, что в этом мире есть создания вроде тебя? Они не будут рады распутывать сотворенное их «братом» с «Другой стороны». А как к этому отнесется сама Бездна? Не боишься развоплощения? — Угрожать мне бессмысленно, — Чужой снова улыбнулся, но эта улыбка была холоднее стали. — Не в моих силах тебя уничтожить, — Дэвид посмотрел на него с вызовом. — Но и запутать меня ты не сможешь. Что тебе нужно? — Мне всегда интересна судьба тех, кому я решил подарить часть своей силы, но ты — особенный, как бы ты этого не отрицал. Ты интересен даже без способностей. Потому у меня есть для тебя дар другого рода. Жизни скоротечны, могущество похоже на замок из песка. Под гнетом времени не устоит ни что. Невольно Дэвиду вспомнились трупы культистов, состарившихся за несколько суток. Чего они хотели добиться своими ритуалами? Привлечь внимание Чужого и получить силу? А в итоге... — Так вот что происходит? Магия обратной стороны обращается против того, кто ее использует? На это Чужой ничего не ответил. Если догадка Дэвида верна, все, кто пришел с «другой стороны», обречены на мучительную смерть: жизнь каждого из них неразрывно связана с магией мира по ту сторону Бездны. — Больше ты ничего не хочешь сказать? Сколько времени у них есть? Можно ли вернуть их назад, в Дануолл? — Все в твоих руках, — ответил Чужой прежде, чем раствориться в воздухе.

***

Проснувшись, Дэвид посмотрел на часы. Пять утра. После всего, что он видел, уснуть точно не получится. Под пристальными взглядами котов, устроившихся на постели, он начал ходить по комнате: должно же быть какое-то решение. Конечно, он может пустить все на самотек, как сделали в Харроу семь лет назад, и не беспокоиться о последствиях. Но сам Дэвид стал слишком заинтересован в благополучном исходе — в первую очередь из-за Тига. Нельзя дать ему умереть. Пусть это будет эгоистично со стороны Дэвида, как офицера полиции, но ради этого человека он должен все исправить и восстановить хрупкое равновесие прежде, чем это сделает Бездна. — Как бы ты поступил на моем месте, Дауд? — прошептал он, глядя на лежащий на постели раскрытый дневник.