Больше, чем доверие.

      Раскрыв дверь в спальню, мужчина закрыл ее спокойно, но в холодном взгляде, что-то нервно мельтешило, как пойманный в клетку зверь, как пламя на ветру за решеткой. В руках очередная важная бумажка… кажется уже сотая за эту неделю. Это необходимо, он знал, но временами, Силко так уставал от этого, его внимание словно расфокусировалось из-за этого особенно в последнее время…       Он сел на край кровати придирчиво изучая взглядом каждую букву в отчете Севики и мрачно хмыкнул, прикуривая новую сигару. - Вот значит, как…       Инцидент произошедший когда-то вскрыл одну маленькую белую ниточку, за которой Силко медленно тянул вот уже три года, изнутри изучая тех, кто осмелился водить его за нос. И теперь он собирался хорошенько дернуть получившуюся из ниточек веревку, заставив разлететься на лоскуты, то полотно из лжи, что перед ним стелили… но даже лоскуты сгорят. Если бы не Джинкс, это могло вскрыться гораздо позже. Глупость их смелости просто восхищала… пора бы его выразить.       Сделав еще одну глубокую затяжку, Силко быстро выпустил густой дым на свободу, словно тому не сиделось взаперти его губ и в нетерпение их кусал, требуя выхода. Сделав это, мужчина быстрым движением затушил сигару в пепельнице, стоявшей на столике у кровати… или точнее он думал, что так сделал, но на деле затушил сигару о столик. Он удивленно посмотрел на столик, не ожидая такого подвоха. Он что, не заметил? Но она же всегда была тут…       Вздохнув, Силко просто упал спиной на кровать, закрыв лицо листком в руке, будто желая от всего отгородиться и, хотя бы на ночь забыть о том, что ему нужно делать. Дать свободу рукам, которые уже затекли держать в пальцах непроницаемую маску…       В этот момент сверху будто что-то едва слышно царапнуло, как если бы мышка пыталась прогрызть себе тропу…       Силко не успел задаться вопросом, что это могло бы быть, когда ощутил, как сверху на него будто бы спикировал хищник, заставив кровать прогнуться еще сильнее… Он тут же сжал и отбросил бумажку со своего лица, даже не зная, что он увидит… или зная? Надеясь…       Над ним нависла Джинкс, смотря пронзительным взглядом, будто вонзая иглы в смотрящие на нее в ответ глаза. Взгляд был остекленевшим, каким смотрит сова на бегущую в траве полевку, в надежде, что ночь ее укроет, но… - Джинкс, что ты…       Внезапно девушка приложила к его губам указательный палец заставляя замолчать. - Шшш. – шикнула она протяжно, как увивающая змея вокруг шеи жертвы.       Ситуация складывалась странной, но Силко продолжал демонстрировать свою фирменную выдержку, прибывая в ожидании того, что задумала девушка. Та полуприкрыла веки, и упавшая тень от ресниц, сделала ее глаза вновь чуть более живыми, чуть менее… плотоядными. Почему ему вдруг показалось именно это? Что она задумала? - Ты уже достаточно сегодня сказал, теперь моя очередь. – ее палец плавно скользнул, обведя линию губ ноготком, чтобы затем перейти на знакомую тропу из шрамов. – Я тоже была не до конца честна с тобой, пап… - произнесла она последнее со странным нажимом в голосе, будто… это слово чем-то беспокоило ее.       Поднимая руку выше, она стала вести с нажимом на щеку, собирая на палец пудру… это было похоже на некое ритуальное снятие маски. Теперь можешь не прятаться… - В тот день, когда ты нашел меня. Первое же наше знакомство началось со лжи… То, что ты сделал, то что сказала я… Джинкс, так я назвалась. Назвалась проклятьем, которым меня окрестили все, кто меня окружал… даже «она» в конечном итоге. Я чудовище, которое разрушает все к чему бы не прикасалась. И в тот день, я сломилась под этой ролью, приняла ее покорно, чтобы однажды умереть от ненависти к самой себе. Но ты… - она провела пальцем под левым глазом, необычайно нежно, словно боясь побеспокоить ту старую боль, что там залегла. – Ты принял это чудовище. Что это было? Сострадание? Вина? Желание отомстить Вандеру? Мне было все равно, мне просто нужно было зацепиться хоть за что-нибудь в море того одиночества куда меня выбросил водоворот событий… а потом ты рассказал мне правду… - Я должен был. – мужчина вдруг мягко взял девушку за запястье, что было у его лица.       В это мгновение лицо Джинкс предательски дрогнуло, уверенный взгляд стал беспокойным, надломленная где-то изнутри опора начала предательски дрожать, когда тепло его ладони, согрела похолодевшую после ночи кожу… - И я не отступаюсь от своего решения, ты меня знаешь. Ты единственная кому я могу доверять, поэтому я все рассказал…       По мере того, как Силко говорил, сердце Джинкс начинало заходиться все сильнее наматывая все новые и новые обороты. - Доверять… - шепнула девушка, как-то невольно, чувствуя… сладость от этого слова на языке.       Это чувство, было сильнее любого наслаждения, что она знала, утоление вечного, наркотического желания быть важной, нужной… любимой. - И ты не боишься меня? Не боишься, что я сорвусь с поводка? – она вдруг надулась кажется что-то вспоминая. – Я слышу, что говорят другие, они называют меня твоей цепной собачкой.       Силко мысленно отметил, что это еще самое приличное, что она могла услышать. - Нельзя сцепиться с поводка которого нет, дитя. И кроме того, ты не собачка. Ты моя дочь и ничто этого не изменит. Чтобы ты не сказала или не сделала, я всегда это приму. - Тогда пора тебе наконец ее представить. – вдруг ответила дева. - Кого? - Паудер. – ответила девушка и взгляд ее стал резко нерешительным. – Паудер… вот мое настоящее имя. Но это имя слабой, напуганной девочки. Разве ты можешь полюбить такую?       Слушая Джинкс, мужчина продолжал удивляться тому, как же на этом дитя тяжело сказалось прошлое… Обнажая настоящее имя, она будто демонстрировала ему свое обнаженное сердце, распахивая грудную клетку и приглашая войти, но очень нежно, она все еще слаба, все еще напугана. Теперь ты стал еще ближе… - Паудер… - повторил он имя, знакомясь с Джинкс по-новому. - Я не могу злиться на тебя… - внезапно она прильнула к мужчине и высвободив руку, обняла его за шею, ложась на его грудь, словно путник с долго пути, ища спасение в тепле огня. – Но Паудер… все еще больно. И ей было больно все это слышать.       То как говорила девушка, вызывало неподдельное беспокойство в Силко, в ней словно боролись две личности, а это было уже даже опасно… как и опасно то, как они сейчас выглядят со стороны. Мужчина очень надеялся, чтобы сейчас по злой иронии судьбы в комнату не ворвалась Севики с очередным срочным донесение, иначе станет совсем смешно.       Но сейчас он должен что-то сделать с… Паудер. Кажется, этот раненый птенчик, был той самой незаживающей раной на разуме Джинкс. - Джинкс… - Паудер… - поправила она мягким голоском, каким-то по-детски мурлычущим. - Джинкс. – настойчивее произнес Силко. Это заставило девушку резко выпрямиться, отпуская шею отца. - Паудер! Почему отказываешься от нее?! – ее лицо исказил оскал, казалось, что она собиралась укусить Силко. Это поведение было почти детским, это так контрастировало с тем, что она уже давно не ребенок. - Я никогда не откажусь от тебя, дитя. – он пока осторожно старался обходить имена, но все равно шагал как по минному полю, коим и являлся разум этой девушки. - Но почему… Джинкс – это проклятье, неудача. Она губит всех, до кого дотянется и тебя может, а я… - девушка совершенно внезапно и резко расплакалась, ничто к этому не вело, но это случилось так неожиданно, словно переключатель внутри сработал. По ее лицу моментально потекли слезы, как если бы только того и ждали с самого начала разговора. - Паудер была хорошей, они никому не навредит… - совсем беззащитно произнесла девушка. - Джинкс не проклятье.       Зная, что делать, Силко взял в свои ладони руки дочери и стал их поглаживать большими пальцами, медленно, размеренно, словно убаюкивая старую боль, как в детстве. - Джинкс сильна… - начал он говорить каким-то гипнотически мягким, полушепотом, словно стремясь проникнуть в сознание деве, впрочем, она и не особо сопротивлялась, неожиданно став податливой, как шелк. – Ее руки уже сотворили столько прекрасного для нашего дела. Для меня… - Но… - попыталась она беззащитно возразить. - Джинкс прекрасна, она носит свое имя с гордостью, пусть враги трепещут, когда его произносят. – произнес он, намеренно добавив в тон нотку… боготворения, чтобы девушка уловила ее, поддалась ей, прельстилась нектаром, перед которым была бессильна. – Никто не смеет говорить о Джинкс с пренебрежением. - Ты ведь не обманываешь меня? – ее голос звучал по странному соблазнительно слабо, намерено или нет… он не мог этого знать. - Мы вместе уже шесть лет. Подводил ли я тебя? Даже та тайна, что изъедала меня, все же легла из моих уст к твоим ногам, потому что я не хочу, чтобы между нами было что-то лишнее.       Его ладони вдруг плавно поднялись чуть выше и обхватив руки Джинкс у локтей, он плавно потянул их на себя, вынудив ту лечь обратно к нему на грудь. Поддавшись этому движению без вопросов, дева припала к груди отца, чувствуя странный огонек на своих щеках. Она притихла, привычно, как хищник, выхватывая слухом удары его сердца… оно никогда не солжет. - Слышишь, как оно бьется? Оно спокойно, потому что доверяет тебе…       Да, и правда, никакого лишнего удар, ритм абсолютной, чарующей уверенности, оно звучало как настоящая ода хладнокровию, в этом его было не упрекнуть.       Силко ощутил, как щекой она потерлась о его грудь, как в детстве, когда устраивалась удобнее.       Его сердце, его слова и все то, что он делал для нее эти годы, это все разом заговорило с ней в унисон одним голосом, убаюкивая страхи и переживания… В самом деле, как она могла усомниться в нем? Он доверил ей тайну своей боли и все еще хотел видеть Джинкс, которая для всех проклятье, кроме него… Джинкс казалось, что от каждой подобной мысли ее сердце становилось все больше и больше. Что если оно однажды не выдержав лопнет? Чем станет накачавшая его кровь? Ядом? Кислотой… Сиропом? Липким, сахарным, в котором она увязнет как муха. Нет, захлебнется и это будет самая сладкая погибель о какой она могла бы только мечтать… Кожу мимолетно тронула дрожь, когда мужская ладонь легла ей на спину, призывая к спокойствию. Пока она укрывала его сердце своей спиной, он рядом, он же прикрывает ее от злобных взглядов, смотрящих из темноты, чьи бы они не были. Более ничто этого изменить не сможет… Так хотелось бы думать, хотелось бы надеяться. Силко не позволит ей сгореть, как бы сильно не было ее пламя…