Больше, чем доверие.

      Снова это наглухо забитое небо над головой, оно словно намеренно закрывало свой лик, когда «крысы» Пилтовера выбирались наружу. Будто даже оно стыдилось их вида, грязная, затертая, исцарапанная обратная сторона золотой монеты… Или может это был страх? Ведь неизвестно на что способен тот, в чьих руках лежала эта монета. И все же вид серого неба над головой по-старинному давилам на Джинкс, словно еще один потолок, только не такой родной и знакомый… еще и тяжелый, как бетонная кладка, того и гляди рухнет и похоронит под собой. Она смотрела на него упертым взглядом, словно ища брешь в этой защите… место для маленькой взрывчатки. Может хоть пламя разбавит этот хмурый вид? Отблеск пламени все делает теплее… даже лед. - Зачем мы тут? – поинтересовалась девушка у стоявшего рядом с ней собеседника. - А разве нужен повод, чтобы полюбоваться видом неба? В Зауне его почти не видно. - Ну да, теперь-то…с таким количеством неона. – пробубнила она в ответ, хоть и тоже причастна к появлению этих буйных цветов на улицах Зауна. – Ты не из тех, кто просто любуется. – она опустила взгляд пониже и тут же напоролась на золотые шпили Пилтовера. - Почему же нет? Такой вид кого угодно очарует… - но прозвучало это с каким-то сарказмом, словно отзываясь, на эмоции Джинкс.       Пилтовер, город равенства и прогресса… От этого хотелось осклабиться с такой иронией, что она все лицо перекашивала, словно его рваной раной перекорежило. Даже под таким угрюмым небом этот златогород выглядел неестественно блистательно, что пробуждал просто непреодолимое желание превратить его в чернеющую кучку пепла… Как ему это удавалось? Даже в ночи, даже с глухо забитым «окном», словно мир стоял перед тупиком! Он все равно, подобно идолу из золота, ясным маяком стоял перед глазами, буквально ослепляя смотрящего своим великолепием. Как же это злило… Будто всезнайка лезущий поперек всего, закрывая всех прочих своим раздутым эго.       Затянувшееся ожидание ответа привлекло внимание ее собеседника. Его взгляд принялся изучать лицо юной девы, что стояла рядом с ним, пронизывая холодным взглядом Верхний город.       Красивое, гладкое как стекло, оно медленно искажалось, хмуря брови и слегка опустив голову, будто готовясь к хищному прыжку… Но кто жертва? Он? Кто-то еще? Люди? Или город? - Злишься? – мягко спросил мужчина. - Силко… Почему именно сюда? Вид и правда хороший… Верхний город словно на картинке. И если бы только это… - она огляделась с легкой тревогой в глазах.       Они стояли посреди руин, черных словно они стояли в сердце старого камина, поглотившего своим огненным нутром не одно полено и не одну тайну. Разбитое стекло все также лежало, как и в ту ночь, не тронутое ни рукой, ни ветром, ни непогодой. Казалось время тут остановилось ровно ту секунду как огонь сошел на нет, открывая небесам вид на трагедию, что под ними развернулась. - Потому что это место особенное. Для тебя. Для меня…. И таким оно и останется в наших умах, еще одна из сотен ниточек что нас связывает. - Первая… -мрачно ответила Джинкс, прохаживаясь взглядом по края рухнувшей крыши, боясь по неосторожности порезаться о воспоминания, как о бритву. - Верно, первая. – Силко легко согласился с Джинкс и проследил ее взгляд до обломков крыши, торчащих словно клыки в пасти. Их сейчас съедят? Только если собственная память… - Оглядываясь на тот день, я вспоминал того человека, которым пришел сюда… - Каков он тебе? – слегка улыбнулась Джинкс, смотря, как отца осторожно захватывает в свои руки сентиментальность. Чем старше он становился, тем чаще позволял этому чувству показаться на свет, когда они с Джинкс оставались наедине. - Другой… - произнес он с неохотой, как если бы не хотел описывать вкус не понравившейся конфеты, только не скривился при этом еще. - Довольно размытое описание… - с легкостью в голосе произнесла девушка и сделала шажок к Силко. Его голос помогал ей отвлечься, даже в таком печальном месте. - Тот человек хотел убить тебя.       Это заставило деву замереть на полушаге, словно в процессе сзади ее кто-то дернул за лямки назад, останавливая от сближения с этим человеком. Что если этот человек еще там? Глубоко под отцовскими чертами уставшего лица, залег на самое дно, чтобы наточить свой нож... чтобы нанести удар из тени. Ты правда доверяешь ему? Тот человек… убийца, монстр. Монстры не уходят так просто, ты же знаешь сама? Ты носишь их в своей голове как мать зародыша. - Но ведь… не убил. – как-то нерешительно ответила девушка, словно отвечая не только Силко, но и еще кому-то, а после добавила. - Значит он был не так уж и плох, как ты думал. – и будто подтверждая свои слова, Джинкс вырвалась из невидимой хватки, остановившая ее в первый раз, и подойдя к мужчине почти вплотную, склонила голову прижимаясь лбом к его плечу в знак доверия. - И я до сих пор не знаю, что его остановило… - негромко ответил Силко, чувствуя, как в груди потяжелело от прикосновения дочери. А правда ли… не знаешь? Чего ты боишься? Все ты знаешь, только вслух говорить не хочешь.       Неужели он правда когда-то хотел ее убить? Теперь он сам не мог в это поверить, эта мысль казалась абсурдной… Но, какой бы иной могла бы быть жизнь. - Мы похожи… - на выдохе произнесла Джинкс и обняла отца за руку. – Вот что тебя остановило. И не делай вид, что не понимаешь, ты слишком умный для того чтобы не понимать этого. Меня не обманешь… - она чуть улыбнулась, сказав последнее как-то совсем по-детски, но скорее, чтобы просто разбавить мрачную атмосферу. – Когда ты рассказал мне о своем прошлом, о том на что вы пошли… как тебя предал Вандер. Скажи, это ведь откликнулось в тебе в ту ночь?       Силко ответил не сразу, будто выдерживая драматичную паузу, как на сцене театра. Впрочем, его жизнь и правда превращалась в какую-то криминальную драму… Почему молчишь? Что страшного в том, чтобы произнести в слух, то, что давно уже пустило корни в твоих мыслях? Было… что-то пугающее в этом, он не мог уловить даже что именно, как что-то неуловимое на периферии сна и бодрствования. Оно ускользало, но это чувство незримо всегда тут, на краю глаза. Еще одна ниточка? Ты так боишься превратить ее в еще один узелок? Узелок, что как камень потянет ко дну… Водой заполнены легкие, есть ли еще смысл беречь тот остаток, что все еще держал тебя на плаву? Силко искал ответ так долго, так тщательно, все шесть лет, словно археолог, рылся в старых обугленных костях прошлого, но он ускользал, как песок сквозь пальцы. Или ответ всегда был рядом? Тут? Рядом с ним? Держал за руку… - Судьба любит шутить над нашими жизнями, верно? – мрачно усмехнулся ее собеседник. - Да, верно. – как-то грустно улыбнулась дева, рассматривая разрушенное здание и не выпуская руку отца из своих объятий. – Но… она дала мне тебя. – ее голос потеплел, словно девушка вспоминала что-то приятное, а не самый ужасный момент в своей жизни.       Мужчина тихо усмехнулся. Они и правда похожи… В глазах друг друга они лучше, чем есть на самом деле. Или просто только они могли видеть друг друга по-настоящему? Ослеплены или же наоборот прозрели? Для них ответ очевиден, но другие… другие видели все иначе. Но откуда им знать? - Прекрати, я начинаю думать, что я все же не так плох. – усмехнулся Силко. - Для меня – да, для других – монстр. Так же и я… для тебя, а для других… – рискнула заявить Джинкс, подразумевая, что знает о том, что на самом деле чувствует Силко. Маленькое, робкое принятие…       Неужели это оно было? То чего Силко так долго ждал из ее уст? Признание его чувств вслух, она и правда ему доверяет? - Мне все равно на других. – он взглянул на девушку, что припала щекой к его руке и невинно смотрела на отца в ответ, словно поджидала его, поджидала этот момент, чтобы поймать его взгляд. - Конечно. – тихо рассмеялась Джинкс. – Они к тебе в комнату пробраться не могут как я. – она слегка хищно ухмыльнулась. Но эта хищность, ничто иное, как напускное… часть игры, что Джинкс уже давно начала вести, даже не понимая того. - В самом деле. – подыграл ей Силко.       Странно, но он за последние пару недель так ничего и не предпринял в связи с тем, что Джинкс имела доступ к его комнате в любой момент. Но никто об этом не знал, а значит ничего и не было… Маленькая их с Джинкс тайна о которой никто не узнает. Странно, но это что-то грело в груди, будто искорка, которая ждет, чтобы ее наконец раздули…       Однако теплое чувство омрачила мысль о причине их прихода сюда, он должен был сделать это еще очень давно… Глаза тут же выдали его, впрочем, он и не пытался что-то скрыть от Джинкс. - Что-то не так? – тут же спросила девушка, уловив перемену на каком-то инстинктивном уровне. - Немного… Причина почему мы пришли сюда. - А, значит все же есть причина, а не просто желание придаться ностальгии, да? – она слегка посмеялась, но резко замолчала, когда услышала ответ. - Это касается Вай. – произнес он прямо, кажется не желая обходить острые углы, демонстрируя свою серьезность… и той же серьезности ждал от дочери. Услышав имя, Джинкс тут же замерла, смотря на отца глазами, которые будто бы превратились кукольные, такие же яркие, красивые, но абсолютно стеклянные, ненастоящие… - В… Вай? – ее голос произнес это с легким дрожанием, будто имя ее кошмара, который способен отозваться на зов в любой момент. Силко знал, это имя под запретом, но сейчас, оно должно быть произнесено, чтобы быть сказанным и услышанным в последний раз. Пусть это будет прощание навсегда… - Да. Я знаю, что это имя в тебе вызывает, но сейчас так должно быть. - Почему именно сейчас? – ее голос продолжал подрагивать, будто боясь перспективы быть услышанным. - Потому что теперь на него никто не откликнется. Больше некому. - Что это значит?       Ты знаешь, что это значит… Прикидываясь дурочкой ты себя не спасешь, от его следующих слов. - Мне принесли весть, что она мертва. – ответил он прямо не ставы приукрашивать… кроме того, что эту весть ему сообщили еще очень давно. - Мертва? – бездумно повторила девушка, моргнув глазами так по-глупому. - Да. Ее больше нет, Джинкс. – говоря его черты лица невольно смягчились, выдавая волнение за девушку. Даже осознание того, что призрак сестры — это тень что терзает Джинкс, не смотря на многолетнее расставание… ей будет сложно принять эту весть. - Но… Я всегда думала, что… - говоря она отстранилась от мужчины, словно собственные мысли не желали, чтобы они были вместе.       Внутри словно какая-то ниточка оборвалась, лопнула со звуком с каким обычно лопается мыльный пузырь. Только если в детстве это было весело, то теперь этим пузырьком было что-то более весомое, что-то что еще продолжало жить в Джинкс. Нет, в Паудер, в этой маленькой глупой девочке, брошенной когда-то сестрой… и брошенной снова, теперь навсегда.       Это было так странно, она столько лет жила с мыслью, с ненавистью, с страхом, что Вай, пусть и не рядом, но где-то продолжала существовать, где-то далеко и может ее мысли тоже были направлены к сестре? Это вызывало необъяснимое чувство того, что она не была одна, что была какая-то кровная связь... пусть и все уже давно было оставлено позади. А теперь нет и этого… Даже этот призрак обратился в прах под тяжестью перемен. Есть ли хоть что-то что времени неподвластно?       В этот момент сверху стало медленно капать, будто небу надоели все те, кто под ним ходил и стало плавно намекать, что пора бы им скрываться прочь.       Однако двое, что стояли на руинах своих судеб продолжали упорно мозолить глаза серым облакам, не боясь, что те скоро попытаются их смыть. - Джинкс, это было неизбежно. Она оставила тебя выбрав путь одиночки, эта дорога никогда не кончается хорошо. - Но ведь ты жив… - беззащитно произнесла дева, смотря себе под ноги. - Я все же немного иное… - Чем же это отличается? – спросила она, будто оскалившись, но продолжая прятать этот оскал. Почему она чувствует это? Гнев… На кого? На себя? На сестру? На Силко? Если бы она знала… - Я хотя бы не был ребенком, когда меня предали. – произнес он на выдохе и стал подходить к дочери. – Как бы она не была сильна, одному слишком сложно выжить в этом мире… по крайне мере достаточно долго, рано или поздно начинаешь сдавать позиции… - Но она, она всегда была… - всхлипы возникли в голосе девы.       Всегда была… и раз, не стало. Даже несмотря на все те страдания, которым она тебя подвергла, ты все еще любила ее? Глупая Паудер, наивная… она погубит тебя, Джинкс. - Джинкс. – прервал он дочь, призывая ее мягким тоном послушать его. – Вай больше нет, так же, как и того прошлого, что она олицетворяла для тебя. Дай этому уйти… - нежно попросил мужчина и ласково погладил девушку по щеке длинными пальцами, слишком изящными для того, кто родом из Нижнего города. Трудно поверить, что эти руки способны на убийства… - Я не хочу больше видеть твои терзания. Ты сильная, я знаю, но это… - он быстро окинул окружение взглядом, - этот червь точит тебя изнутри, как молодое яблоко, прогрызая твою прекрасную сердцевину. Ты достойна лучшей участи и на иное я не согласен. - Ты просто устал от моих истерик… - произнесла она как-то бесцветно, а потом резко сморщилось, словно ее что-то дернуло изнутри, как краткий разряд. – Нет-нет… это не так. – тихо она начала спор самой собой.       Разве он не любит тебя, Джинкс? Шесть лет, он единственный кто был рядом с тобой, когда тучи сгущались, когда тишина была невыносима, когда кошмары захватывали сон, он шептал тебе глупые детские истории, чтобы ты вспомнила… что ты просто ребенок, а не ходячее бедствие, коим тебя окрестила «она»! Но она ведь тоже когда-то любила тебя. Вдруг он тоже однажды предаст тебя? Нет-нет, он не может! Смотри, его спина все еще кровоточит, он понимает тебя лучше, чем кто-либо другой, не предавай его доверия… взгляни в его глаза, в твоих руках его жизнь, ты помнишь?       Противоречия снова растаскивали мысли в противоположные друг от друга стороны, будто два пса вырывающие друг у друга одну несчастную тушку. Когда же она перестанет быть их жертвой?       Частота капель стала учащаться, они падали все настырнее и становились тяжелее, словно желая прибить к земле всех непокорных, чтобы те поклонились небу. Однако, требования этого владыки не волновало тех, кто сносил удары судьбы слишком часто… Никто не бьет больнее нее.       Джинкс все еще не отвечала, но внутри нее шла война и каждую секунду в ней гибла частичка ее самой… В этот момент из оцепенения ее вывело то, что на ее плечи что-то легко. В первую секунду, она огляделась с какой-то паникой в глазах, когда наконец вынырнула из вод самокопания. Всего секунда паники, но сколько всего отразилось в ее прелестных глазах, столько всего ожило и умерло, всего за секунду. Тревога, страх, напряжение, вина, тоска, память, все вспыхнуло как умирающая звезда, чтобы однажды снова повторить этот процесс… пока не сгорит солнце этой маленькой вселенной.       Девушка поняла, что сверху на нее легло что-то тяжелое… Это был плащ, что носил сам Силко. Он накрыл ее с головой, не желая, чтобы холодная вода проедала эту нежную кожу своим холодом. - Силко… - тихо произнес ее голос, взывая к отцу. Это удивление? Вопрос? Возмущение? Если бы она знала, что-то внутри нее хотело произнести это имя, и она покорилась этому желанию.       Странное чувство возникло в груди, словно она снова маленькая девочка, которую он снова закрыл от дождя, закрыл от гнева. Джинкс с того дня не любила дождь, он всегда ей напоминал о той злополучной ночи, от чего состояние не становилось лучше. Однажды это узнал и Силко, когда та наотрез отказавшись выполнять его приказ и выходить в дождь, забилась словно птица под крышей, буквально. - Не люблю дождь… - проговорила она пытаясь задушить навернувшиеся слезы, но чем больше она пыталась, тем больше понимала – это они ее душат, затягиваются удавкой на шее, такой знакомой, почти родной. – Ненавижу… - произнесла она, жалуясь уже почти начав плакать.       Поняв, что еще секунда и она не выдержит, Силко мягко обнял девушку прижав к своей груди, давая ей шанс выпустить ядовитые слезы вне его взгляда…       Сколько можно плакать? Тебе уже четырнадцать, а все еще ревешь как в восемь, где твой стыд? Как ему надоели должно быть твои бесконечные слезы за эти шесть лет, пожалей его, сделай это хотя бы незаметно.       Дождь стал превращаться в непрерывный поток, град из пуль, и они беспощадно расстреливали приговоренных к казни за непослушание…       Но они продолжали стоять, не двигаясь в объятиях друг друга и казалось сама смерть не смогла бы разрубить хватку этих рук, что уж говорить о жалких попытках воды, что небо лило на их головы.       Джинкс никогда не думала, что в этом месте, где ее жизнь была разрушена, она вновь обретет смысл, обретет цель… В ту секунду мир вокруг нее превращался в руины, каждый его осколок сыпался ей под ноги, ничего не обещая кроме тропы выстеленной из битого стекла. На нем была лишь боль, лишь отчаяние…смерть. Его шаги раскрошили эти шипы, превратили в звездную пыль, которую ветер унес одним своим дуновением. Поднял над бедами, что распахнули свои пасти, желая разорвать брошенную им на съедение душу… С высоты его объятий весь мир казался игрушечным, даже Пилтовер, что возвышался над всеми, казался ничем иным, как… вызовом. Он думает, что несокрушим? Тогда он узнает, как больно падать. Когда воображаешь, что ты титан, будь готов, что однажды тебе перегрызут сухожилия…       Ничто кажется недостижимым, когда она могла чувствовать его руку на своем плече. Пьянящее чувство…безопасности и уверенности, что все не кончится очередным скандалом, как когда-то давно… в детстве. Откуда в нем были силы ее терпеть? Если бы только она могла заглянуть в этот незримый источник… коснуться его, обнять и поцеловать.       Что-то теряя, мы что-то обретаем… - Ты весь промок… - тихо проговорила Джинкс, чувствуя, что и правда, его одежда насквозь мокрая, словно его в море окунули.       В море окунули… Именно так он ощущал себя каждый раз, когда смотрел в глаза дочери, он никак не мог избавиться от этого чувства…. А хотел ли вообще? - Ничего. Я это переживу. – прошептал он, но даже грохот дождя не помешал Джинкс услышать его. - Я постараюсь… отпустить. – наконец ответила она отцу, тыкаясь носом в его шейный платок. Какое забавное чувство, никакое окружение и даже дождь не могли смыть или перебить, тот запах что ее окружал, словно покрывало… Запах мужского одеколона, на удивление мягкий для такого как Силко и совсем легкий аромат табака, будто, нотки в мелодии, которая проклевывалась даже сквозь стену воды. Она слушала ее, всем сердцем и каждой клеточкой своих чувств. - Могу лишь надеяться на это. Я не хочу, чтобы ты была раздавлена тем, чего уже давно нет. Ты была рождена для большего, кто бы и как тебя не убеждал в обратном… - мужские руки вдруг мягко взяли лицо девушки в свои ладони заставив посмотреть на себя. – А я всегда буду на твоей стороне, даже когда все пойдет прахом.       Эти слова…. Вонзались как стрелы в сердце, как приговор. Но приговор для кого из них?       Услышав слова отца, Джинкс немедленно зажмурилась, позволив дождю отобрать у нее слезы, забрать их, как нечто тяжкое, проклятое. Они ей больше не нужны… Она спрятала лицо в его ладонь, снова щекоча ее своим неровным дыханием. Будто сны из детства воплотись в его словах… в нем. Девушка взглянула на его лицо, такое бесконечно прекрасное в ее глазах, сколько бы шрамов его не тронуло и сколько бы седин не прорезалось в темных волосах, он, будет красив, как и в тот день, когда их глаза встретились впервые… и с тех пор сердце забилось чаще.