Как это было

Жанр: драббл, преслэш Рейтинг: G Описание: безопасных наркотиков не бывает. — Есть долговременные эффекты? — Ни одного. После выведения будем как новенькие. — Думаю, я все уже вывел. Кто бы из них мог знать, что долговременные эффекты у экспериментального наркотика все же были.

***

На самом деле в этом не было ничего удивительного или неожиданного. Физиологических или психологических эффектов у наркотика и правда не было — все так, как и сказал Шерлок. Только вот память после его выведения из организма не вышибало. К сожалению. А может быть, и к счастью, кто его знает? Так или иначе, все те мысли, которые пронеслись в голове под действием наркотика, все те эмоции, все те чувства, поразившие беспомощное одурманенное сознание — все они так и оставались со своим хозяином, и не было ни малейшего шанса от них избавиться. И в этом не было бы ровном счетом ничего такого страшного и ужасного, если бы не то, какие именно это были эмоции и чувства. Шерлок не мог запихнуть в дальнюю комнату своих чертогов и перестать прокручивать у себя в голове обе встречи с адской собакой. Он прекрасно понимал, что она не была не только адской — а хоть сколь-нибудь опасной для них, да и не волновало его это. Другое занимало его мысли. Его собственная реакция. То, как он трясся от испуга и шока, будучи не в силах совладать с собой, на следующий день после первой их встречи, было еще не так плохо. В конце концов, он уже успел договориться сам с собой, что причина его страха была исключительно медикаментозная, что с ним творилось ровно то же, что и с Генри Найтом, и что он испугался тогда вовсе не за Джона, которого умудрился выпустить из своего поля зрения, и… Все «и…» разбивались о вторую их встречу. Когда он уже знал, что никакого адского хаунда не существует, — и все равно еле сдерживал себя, чтобы оставаться на месте. Оставаться на месте, а не броситься на Джона в иррациональном стремлении закрыть его от опасности своим телом. Как глупо, глупо, глупо! Как бессмысленно и жалко! Да, наркотик отуплял, вселял непреодолимый ужас и подчинял себе, но черт побери, никакой наркотик не мог заставить человека бросаться на помощь другому человеку, вполне конкретному причем, и пугаться не просто так, а именно за него. Никаких больше шансов отрицать свои чувства. Никаких. «Когда отбросишь невозможное, то, что осталось, даже неправдоподобное, является правдой». Иллюзий по поводу их природы он не питал. Шерлок мог себе вообразить, как будет ехидничать Майкрофт.

***

В отличие от Шерлока, Джон себя ничем таким не изводил. Будучи врачом и военным, пусть и бывшим, он привык доверять своим чувствам, и поэтому для него тот ошеломляющий спектр, который он ощутил в овраге Дьюар, был если и непредсказуем, то всего лишь отчасти. Он знал и раньше, что Шерлок дорог ему до дрожи, однако медленный расслабленный ум там, где-то глубоко под коркой леденящего ужаса, именно тогда пришел к неутешительному заключению. Ватсон, билось где-то глубоко в подсознании, Ватсон, ты не просто дорожишь им — ты влюблен. Когда опасность миновала, а леденящий ужас схлынул, ничего, что защищало бы его от этой мысли, в голове не осталось. Блаженная кристальная пустота в голове, словно он только что очнулся от долгого крепкого сна, — и единственная яркая мысль в ней: я влюблен в Шерлока. Он собирался с этой мыслью просто жить. Что было ему еще делать? Удивительно, думал он, что до него дошло только сейчас, а не во все те многочисленные разы, когда ему и им говорили об этом напрямую. Ну что ж. Это не должно было ничего изменить. Он ошибался. Но это уже, как говорится, совсем другая история.