1999

Глава 3

      Уже как несколько месяцев младший брат Кирию находился под защитой старого друга и наставника- Тоги. Зеро до сих пор не понимает, чем Ичиру заслужил такую помощь и поддержку со стороны вечно раздражительного, равнодушного и хладнокровного охотника, но он всегда обходился с ними заботливо и, возможно, даже любил как сыновей.       В последнее время брат стал более одержимым кровью, таблетки спасали лишь часть разума, но жажда словно впилась пиявкой в кожу. Постоянное беспокойство о единственном родном человеке, что не может пойти против принципов, точнее, против силы старшего брата, не допускающего смертей невинных людей, мешало работе старшего Кирию, он не мог сосредоточиться на делах, хотя со стороны выглядел собранным и решительным. Мысли крутились около рассуждений: « Ичиру тяжело, требуется моя помощь. Куран догадывается. Стоит ли просить помощи у него?».

***

      В доме царило безмолвие. Сквозь плотно зашторенные окна пробивались тонкие лучи света, перепрыгивающие то на старый, потрепанный диван запачканного болотного цвета, то на полку с журналами и книгами неинтересного содержания, поставленными для гостей, которых никогда не было. Он медленно двигался вглубь дома, прислушиваясь к каждому скрипу и шороху. В дальней комнате, именуемой кабинетом, на софе спокойно спал Ичиру, заботливо укрытый пледом. Несмотря на умиротворенную позу, парень был еще бледен и иногда его била дрожь. Брюнет же сидел за столом, подперев сцепленными руками острый подбородок. Он внимательно смотрел на своего ученика, на его близнеца, словно ища сходства между ними, но не находил.       Эта процедура была почти каждодневной: аккуратно приподнять его голову, почти не касаясь волос; заставить открыть заспанные фиалковые глаза; помочь принять сидячее положение; узнать о самочувствии; нежно улыбнуться и поцеловать в лоб, заботливо прижав к сильной груди; открыть доступ к источнику и увидеть боль и обреченность в родных глазах; тихо произнести заветное «будет лучше, будет легче» и дать припасть к желанной крови, раздирающей сердце и разум. Он безумно любил Ичиру, и это безумство заставляло всегда помогать и подчиняться проблеме вампира.       Думы об убийстве приходили тогда, когда он нечаянно задевал еще не зажившие ранки на белоснежной шее. Взгляд отражал лишь ненависть и горечь о сущности родного человека. Но каждый раз старался пересилить себя, вспомнить, что тот хочет жить, окруженный счастьем и светом. Тога любил младшего Кирию неправильно, не так, как Зеро, как любят замкнутых сирот или обычных детей, попавших в беду. Но эта любовь заставляла хотеть вылечиться от такой смертельной болезни.       Сегодня силы быстрее покидали его тело. Доехав на такси до конца дороги, ведущей в тупик, блондин побрел к замку, неритмично качаясь и постоянно поддерживая руками голову. Глаза закрылись у порога- того места, что Кирию считал самым холодным в доме не только из-за температуры. Ладонями он на ощупь искал раритетный диванчик, стоящий возле огромного окна, как всегда укрытого внутри и снаружи. С шумом опустившись на жесткую обивку, парень ударил себя по вискам и повернулся к спинке, выкидывая подушку за пределы досягаемости, он никогда их не любил. Досчитав десять ударов колокольчиков на часах, его разум полностью отключился, и тело наконец-то смогло войти в ту фазу, которая была так необходима ему около двух дней.

***

      Нынешний глава чистокровного рода вампиров чувствовал безграничную скуку. Дневная рутина оставляла чуть видные круги под глазами и постоянно опущенные уголки губ. Жажда почти не давала о себе знать, он научился определять точное время и принимать пищу вовремя. На часах было шесть вечера, и Канаме решил отправиться к племяннику.       Юки была счастлива посещению брата, а Ритцу ни на шаг не отходил от любимого дяди, что постоянно учил его чему-то новому и увлекательному. Возможно, эти вечера немного помогали удерживать зверя-одиночку внутри его души. Светло-русый мальчик напоминал ему свое детство, трудное, обязывающее, но не лишенное тепла родителей.       Вернувшись в свою обитель, он заметил темную фигуру, расплывающуюся на диване. Подойдя ближе, брюнет признал своего охотника. Тот дремал на боку, придвинув ноги к груди и подложив под светлую голову тонкую сильную руку. Светлые, стальные волосы разметались по ткани причудливым кругом, запутавшись на расслабленном лбу, ресницы проливали тень на белые щеки человека, а губы- эти чудесные губы немного приоткрылись, выпуская невидимый воздух обратно из легких. На них была видна каждая полоска, каждая трещинка и ранка. Бедные, искусанные, обескровленные губы. Куран переместился вместе со своими размышлениями на мускулистое плечо блондина, он преследовал скользящий лунный отблеск, который проскочил, когда хозяин дернул свои послушные шторы. Хотелось медленно провести когтями по выпирающим теплым ключицам, наблюдая за дорожками алых струй. Но его взгляд остановился дальше, на запястье. На предплечье находились две ранки, оставленные клыками вампира, рядом с ними была засохшая кровь, напоминающая слепок континента. Прочертив большим пальцем невидимую ось, Куран изогнул свои губы в злой ухмылке, вмиг исказив задумчивую гримасу вампира на хищный вид убийцы. Кирию кончиками пальцев чувствовал, что рядом находится опасность, он резко вскочил на ноги, но не учел железную хватку командира, поэтому снова упал на диван, ударившись затылком. — Отпустите мою руку.       Куран словно не слышал его предупреждающего тона, он смотрел своими бездонными зрачками напротив, еще сильнее сжимая запястье. Очнувшись только после тихого скрипа зубов, вампир нагнулся непозволительно близко к лицу ученика, заставляя того напрячься и ускоренно думать о путях отступления. — Откуда это?       Вмиг этот вопрос вышиб все мысли кроме одной фразы, занявшей Зеро на пару секунд: «Покусанная чужим его собственность». Такое он видел во взгляде шоколадных глаз. Вырваться оказалось непросто, но он это сделал и, без слов повернувшись к лестнице, отправился в свою комнату. Это совершенно не удовлетворяло чуткого на страх зверя, в комнате заметно похолодало, а тело человека рывком первородного впечаталось в стену справа от начинавшихся лакированных ступеней. Будто нехотя, Канаме приближался к своему преемнику, жадно хватая все болезненные шипения и зарождавшуюся липкую боязнь к вампиру. — Пора было усвоить, что мне всегда нужно беспрекословно подчиняться. Отвечай. Немая сила заставила открыть его рот. — Кха, кха, надеешься услышать правду? Ты всего лишь мой босс, который не должен интересоваться чем-либо кроме моих убийств.       Раздирающий горло кашель не давал вздохнуть охотнику, тот быстро задыхался, но не хотел показывать свою слабость чистокровному. Он стукнулся затылком о стену, помогая отослать панику и задержать оставшийся воздух. На это Куран лишь беззвучно посмеялся, нежно проведя пальцами по своей скуле. Именно сейчас он задумался об обращении в вампира, смене сущностей. Зеро был бы заманчивой игрой, но эта игра стоила бы ему слишком многого. Все его пешки доходили до конца, но со временем ломались и замыкались, становились слишком разборчивыми и слишком ненужными, такого финала не хотелось предлагать этому мальчику. Он знал другой, еще сложнее, но стоящий. И если ему повезет, то выигрыш окажется самым ценным когда-либо бывшим для охотника. — Я подожду, когда ты сам скажешь это. Нам стоит начать учиться взаимовыручке, ведь еще долго работать вместе.       Блондин почувствовал, как невидимая сила отступила, и, холодно смерив мужчину взглядом, тяжело вздохнул, опуская голову настолько низко, насколько смогла его и так сгорбленная поза. — Я думал, хоть ты и первородный, но не сможешь остановиться. Твоя физиономия меня не испугает, как и сила вампира. — Что ж, ты ничего обо мне не знаешь, так же, как и я о тебе. — Мне и не надо, пока ты не нарушаешь предел моей досягаемости и своей дозволенности.       Зеро машинально протянул руку, как бы показывая невидимую стену между ними, но Канаме перехватил ладонь, все еще смотря тем же цепким взглядом на непонимающего блондина. — Кому ты усыпляешь жажду? От командира не утаилась обреченность и печаль в темно- фиолетовых глазах. — Как-нибудь я покажу тебе.       Это был жест некого малого доверия к зверю, что может уберечь добычу от других хищников, если на нее покушаются. Зеро надеялся просить у Курана помощи по полному превращению Ичиру в вампира, настоящего, не умирающего.       Этот разговор не требовал продолжения, у них накопилось много дел за те свободные минуты, поэтому каждый отправился в свои коридоры, думая о прошедшем эпизоде.