Глава 4. Два надежных плана
15 февраля 2022 г., 17:00
Клод Фролло предпринял меры, чтобы Эсмеральду никто не трогал, с тюремщиками была проведена соответствующая беседа подкрепленная угрозами и золотыми. Условия ей улучшить не могли, девушку обвиняли в убийстве и колдовстве. Когда архидьякон попытался выяснить, можно ли что-нибудь сделать ему прозрачно намекнули, что показательный процесс над ведьмой-цыганкой сейчас весьма кстати. Он узнал о злоключениях Эсмеральды от её фиктивного супруга, Гренгуар явился к нему в собор на следующее утро после того как сам узнал, что произошло с девушкой.
— Где она?! — вскричал архидьякон при виде растрепанного Гренгуара.
— В тюрьме Сантэ, — выдал поэт в сильном волнении. — Попала туда по обвинению в убийстве капитана Шатопера.
— Как в убийстве? — глаза Клода грозили выскочить из обрит, он принялся взволнованно прохаживаться по своему кабинету. — Что произошло?
— Гхм, — откашлялся поэт. — Она и капитан встречались в одном местечке под названием Валь д`Амур оно располагается по улице де Глатиньи.
Священник замер, затем в ужасе посмотрел на свои руки.
— Я был там, — хрипло произнес он. — Пытался найти их, но так и не решился зайти в один из тех домов и спросить. Отчаявшись я встал под стенами какого-то особенно шумного места и запел.
Гренгуар почти в священном ужасе посмотрел на своего учителя. Не иначе как рехнулся бедняга! Петь под окнами публичного дома!
— Кажется, это было то самое место о котором ты говоришь, — архидьякон обхватил себя руками за плечи. — Неужели она могла услышать мое пение и лишиться чувств?
— Это вероятно, — осторожно ответил Гренгуар.
— Я пел совсем недолго, потом ушел к себе, — Клод решительно посмотрел на поэта. — Я постараюсь помочь ей.
Тогда он и принялся хлопотать. Выяснилось, что капитан де Шатопер жив и отделался относительно легко. Убийца был достаточно опытным чтобы сделать точный удар, но видимо капитан родился под счастливой звездой и удар пришелся на область не представляющей угрозы для жизни. Архидьякон наведался к нему и лично взялся за лечение, которое проходило весьма успешно и это при условии, что больше всего Клоду хотелось довершить начатое неизвестным. Шатопер уже на третий день пришел в себя и смог дать показания. Он сообщил, что не знает нападавшего, так как он действовал со спины. Девушка же незадолго до этого лишилась чувств и пребывала в глубоком обмороке. Еще он припомнил, что кажется, кто-то пел под окнами, но дознаватель только отмахнулся от этих сведений. На вопрос готов ли капитан выступить в суде, тот категорически отказался, он заявил, что свидание с этой женщиной было ошибкой и впредь он не желает иметь ничего общего с тем делом. Взбешенный архидьякон пытался переубедить Шатопера, чтобы он все же дал свидетельские показания, но тот был непоколебим.
— Я глубоко признателен вам, преподобный отец, но не вижу возможности выступить в суде, это еще больше бы оскорбило мою невесту, — его черные глаза смотрели на удивление прямо и честно.
Священник еле удержался от того, чтобы подсыпать негодяю в питье какой-нибудь сильнодействующий яд. Он был в отчаянии, девушка все еще томилась в тюрьме, а он не мог ничего сделать. Судебная машина неповоротливая, но неумолимая начала действовать. Клод делился переживаниями с Гренгуаром, тот старался ободрить павшего духом священника. Во Дворе чудес тоже было не все спокойно, Клопен считал, что нужно попробовать взять приступом тюрьму Сантэ ему вполне резонно замечали, что это мягко говоря неразумно. У тюрьмы толстые стены и хорошая охрана, это конечно не Бастилия, но тоже весьма укреплённое здание. Один Алеко поддерживал друга и ратовал за подготовку штурма.
— Почему бы нам не подкупить охрану? — поинтересовался Гренгуар.
— Ты что думаешь мы не пытались? — Клопен повернул к нему лицо. — Свыше отдали приказ хорошо стеречь Эсмеральду!
Поэт задумался, они держали военный совет в шатре Клопена, помимо Алеко и поэта здесь присутствовали еще глава попрошаек и предводитель профессиональных воров. Все с глубокомысленным видом обдумывали возможности вызволения прекрасной Эсмеральды. Были предложены и отринуты несколько вариантов, от подмены до выкапывания туннеля. Наконец, Гренгуар кое-что вспомнил.
— Я виделся с отцом Клодом, — при этом имени Клопен нахмурился, но дал знак продолжать, Гренгуар повиновался. — Он говорит, что капитан Шатопер отказался давать свидетельские показания в суде.
— Вот же негодяй! — вскричали честные воры и душегубцы.
— Да, безусловно, — поэт наморщил лоб. — Он объяснил это тем, что не желает расстраивать свою невесту.
— Так он еще и обручен! — глаза Алеко стали совсем шальными.
— Да, — Гренгуар кивнул, затем продолжил. — Его невеста девица благородных кровей, живет в большом доме с балконом, у Соборной площади.
Клопен молчал, новая мысль посетила цыганского герцога, наконец он поднялся и обвел взглядом присутствующих.
— Говорят, мы цыгане способны украсть подушку на которой сидит Папа Римский и тот даже не почувствует, что его зад лишился мягкости, — он широко улыбнулся, продемонстрировав удивительно белые зубы. — А раз так, украсть девицу из собственного дома — плевое дело.
Гренгуар в ужасе раскрыл рот, он и не предполагал, что его рассказ приведет к таким последствиям. Остальные же бурно поддержали Клопена и вскоре вовсю обсуждали детали будущего дела. Нужно было собрать больше сведений об этом доме и о том где располагается спальня девицы. Клопен решил лично участвовать в похищении, очень кстати, что дом имел балкон. Поэт поспешил выйти из шатра, он не желал быть причастным к этому делу.
***
Клод Фролло встретился со своим учеником, прокурором духовного суда, и путем долгих уговоров, подкрепленных несколькими реликвиями из алхимической сокровищницы архидьякона, добился, что к нему прислушались. Жак Шармолю довольно поглаживая редкое издание доктора Аквинского и реторту Николя Фламеля слушал священника. Суть просьбы была ему не совсем понятна, тогда Клод решился прибегнуть к уловке, которая должна бы поймать хитрого лиса. — Эта женщина, цыганка Эсмеральда, не совсем обычное существо, — начал архидьякон, и, заметив искру интереса в блеклых глазах прокурора, продолжил. — Вы ведь знаете, что и Мажистри, и Ману говорили о магических свойствах женских имен? Прокурор, не желая явить собственное невежество, важно кивнул, архидьякон же продолжал: — Они утверждали, что произнесение некоторых женских имен способствует успеху любого опыта, — тут он подошел к столу, затем нашел нужную страницу и зачитал вслух. — «Женское имя должно быть приятным, сладостным, неземным; оно должно оканчиваться на долгие гласные и походить на слова благословения». У этой цыганки очень подходящее имя, оно музыкально и чужеземно. — Какое имя? — прокурор уже вовсю таращился на архидьякона. — Эсмеральда, — произнес Клод. — Вы только вслушайтесь! Когда я узнал как её зовут, то сразу понял, что девчонка может быть полезна. — Вы полагаете, она может помочь добыть философский камень? — тихо спросил прокурор, который начал понимать к чему клонит архидьякон. — Вот именно, мэтр Жак! — Клод захлопнул книгу. — Еще одним важным условием является непорочность женщины, насколько мне известно от её мужа, моего бывшего ученика Пьера Гренгуара, девушка блюдет чистоту. Это большая удача! Вы ведь знаете, что среди цыган практикуют ранние браки. Нам несказанно повезло, что нашлась такая женщина, она по всем статьям идеально подходит для добычи философского камня. Но, увы, я не успел провести эксперимент. — Постойте, дорогой учитель, — Шармолю, не расставаясь с полученными подарками, поднялся. — Но, ведь девушку застали в публичном доме в компании капитана Шатопера. — Пустое, пригласите повитуху, чтобы она осмотрела её, — Клод вперил в седого прокурора пронзительный взгляд. — Мне нужна эта девка, чтобы провести испытания, нужна в целости и сохранности. — Хм, — прокурор не знал что предпринять, но тут его осенило. — Думаю, мы могли бы избежать пыток и прочего, если капитан Шатопер будет свидетельствовать в её пользу и если мы будем иметь на руках свидетельство повитухи. Последнее я беру на себя, так же распоряжусь, чтобы никто её не трогал, но как же быть с капитаном? Насколько мне известно, он наотрез отказался появиться в суде. — Неисповедимы пути Господни, — ответил архидьякон. — Я постараюсь уговорить капитана. На этом они распрощались, Шармолю шел в приподнятом настроении, отец Клод человек большой учености и если он говорит, что означенная цыганка нужна для добычи философского камня, то можно было бы устроить её оправдание. Прокурор уже подыскивал другую кандидатуру на роль козла отпущения. Духовному суду требовалось провести показательный процесс над ведьмой, конечно, цыганка бы идеально подошла, но всегда можно найти какую-нибудь рыжую девку. Клод, оставшись наедине с собой, задумался как можно было бы заставить капитана де Шатопера явиться в суд. Слушание должно было пройти через две недели, за это время Феб вполне мог оправиться и уехать к месту стоянки своего гарнизона. Этого нельзя было допустить. Архидьякон подошел к аптечному шкафу, среди множества снадобий он выбрал одно малопримечательное. Оно уложит капитана в постель еще на неделю, за это время священник убедит упрямца, что его карает Господь за нежелание спасти невинную душу. Когда это требовалось архидьякон умел быть убедительным. Укрепившись в своем решении, он накинул плащ и отправился проведать капитана. К сожалению, обилие планов зачастую приводит к досадным наложениям. В тот самый вечер, когда капитан принял из рук священника отравленное вино, бродяги совершили одну из самых своих дерзких выходок. Этой ночью девица де Гонделорье была вырвана из сладкого мира грёз чей-то злой рукой. В рот её затолкали кляп, на голову накинули мешок, а саму девушку быстро и надежно связали. Она даже кричать не могла и чуть не задохнулась от вони, исходившей от неизвестных. Их было трое, один, самый крупный, с легкостью подхватил извивающуюся Флёр-де-Лис себе на плечо и чувствительно шлепнул её по заду, когда она вздумала сопротивляться. Затем она почувствовала как её куда-то несут, неизвестный успел шепнуть ей: «Веди себя смирно, если не хочешь чтобы я тебя уронил». Она инстинктивно замерла, когда почувствовала, что они куда-то спускаются. А дальше её похититель очень быстро побежал, от пережитого потрясения девушка потеряла сознание. Клопен возрадовался, когда почувствовал как обмякло тело девицы, не смотря на маленький рост и хрупкое телосложение брыкалась она сильно. Бродяги все дальше уносили свою ношу и вскоре их след затерялся в извилистых лабиринтах Двора чудес. Наутро потрясенная мадам де Гонделорье обнаружила пропажу дочери и письмо написанное красивым почерком. Бедный Гренгуар под страхом смерти был вынужден составить его. В письме говорилось, что Флёр-де-Лис похитили, условия освобождения будут сообщены позже. Девица вернется домой невредимой, но для этого мадам ни одной живой душе, не должна говорить о произошедшем, иначе её дочь погибнет. Бедная женщина упала в обморок, затем дрожащим голосом велела закрыть их дом для посетителей, а тем кто будет справляться сообщать, что Флёр-де-Лис уехала погостить в одно из загородных поместий. О похищении знали пока двое: сама несчастная мать и старая служанка Флёр-де-Лис, которая обнаружила пропажу и письмо.
